Гань Янюй очень любопытна

— О.

Линь Тянь кивнул.

Увидев, что Гань Янюй внезапно встала, он сначала подумал, что она собирается что-то сделать.

— Будь осторожна.

Сказал он.

Хотя он и сам не знал, от чего именно нужно быть осторожной, когда идёшь в туалет. Может, чтобы не поскользнуться на мыле?

— Угу.

Ответила девушка и ушла.

Вскоре за столом снова воцарилась шумная атмосфера.

· ─────── 𝄞 ─────── ·

В туалете.

Гань Янюй стояла перед зеркалом и растерянно смотрела на своё отражение.

Выгляжу ведь неплохо, правда?

Она повернулась боком, затем развернулась спиной к зеркалу. От движения её тела сапфировые серьги тихо звякнули друг о друга.

Затем она откинула волосы назад, то касаясь виска, то покусывая указательный палец, словно глубоко о чём-то размышляя.

Так я выглядела, когда танцевала перед Линь Тянем…

Гань Янюй всё ещё чувствовала лёгкую неловкость.

Она попыталась воспроизвести движение: одной рукой будто обняла чью-то талию, а пальцами другой руки изобразила жест переплетённых пальцев.

Она осторожно сделала несколько танцевальных шагов…

В этот момент дверь кабинки внезапно открылась.

Из неё вышла девушка и остановилась как вкопанная.

Рука Гань Янюй тоже замерла в воздухе.

Девушка внимательно посмотрела на неё сверху вниз, осторожно сделала шаг вперёд и вежливо сказала:

— Простите… не могли бы вы немного отойти?

Гань Янюй отступила в сторону.

Девушка прошла мимо неё, включила кран и начала мыть руки.

— Спасибо… вы очень красивая.

Вытерев руки бумажным полотенцем, она быстро ушла.

· ─────── 𝄞 ─────── ·

Гань Янюй покраснела и опустила голову.

Значит… о чём же всё-таки думал Линь Тянь?

Она снова посмотрела на своё отражение в зеркале, чувствуя растерянность.

В голове всплывали сцены сегодняшнего танца.

Это было прекрасно.

Картина, возникавшая во время игры, совершенно отличалась от обычной.

Но ей очень понравилось танцевать.

Как и играть музыку…

Тогда почему?

Почему сегодня Линь Тянь играл на фортепиано именно так?

Хотя во время исполнения Гань Янюй была полностью погружена в музыку и почти не воспринимала происходящее вокруг, она была абсолютно уверена, что почувствовала… эмоцию, которую никогда раньше не испытывала.

Гань Янюй, словно живая энциклопедия классической музыки, переживала самые разные эмоции через различные произведения.

Даже сталкиваясь с чем-то неизвестным, она обычно пыталась найти подтверждение, сравнивая с уже знакомыми чувствами, постепенно находя точку, к которой могла привязаться.

Но сегодняшняя эмоция… она не могла найти ей соответствия ни в одном из прошлых переживаний.

Она лишь чувствовала… что это прекрасно.

В такой музыке фортепиано

Гань Янюй ощущала невероятное чувство безопасности и спокойствия.

Будто можно было просто лечь в эту музыку и спокойно уснуть.

Как же это прекрасно.

Оказывается, в этом мире существует такое чувство, которого она раньше совсем не понимала…

Линь Тянь очень хорошо это скрывал.

Он никогда раньше не говорил ей об этом.

· ─────── 𝄞 ─────── ·

На самом деле Гань Янюй уже сталкивалась с этим чувством.

В те дни, когда она проводила время с Линь Тянем, были моменты, когда она действительно его ощущала.

Например, когда Линь Тянь стоял на ограждении и громко заявил, что обязательно поможет ей.

Когда у неё случился приступ астмы, и Линь Тянь оставался у неё дома, успокаивая её, пока она постепенно не уснула…

Таких моментов было много.

И только что, во время танца…

Это была та самая подсознательная реакция, о которой когда-то говорил Линь Тянь.

Она невольно поднесла ладонь к носу и тихо вдохнула слабый запах, оставшийся на ней.

Что же это за чувства?

Доверие между партнёрами?

Чувство безопасности?

Или…

Гань Янюй было очень любопытно!

Поэтому с самого конца выступления она ждала.

Ждала, когда Линь Тянь сам объяснит ей.

Его фортепиано тогда звучало иначе.

Впервые.

Он никогда раньше так не играл.

Он ведь должен что-то ей объяснить!

Но она ждала и ждала.

Ждала, пока закончились съёмки, ждала, пока им вручили цветы, ждала, пока они пришли на ужин.

Но Линь Тянь так и не собирался поднимать эту тему.

Мало того, он ещё и увлечённо разговаривал с другими.

А эта рыжеволосая девушка…

Рукопожатие — это просто рукопожатие.

Почему она никак не отпустит?

Ты тоже хочешь танцевать?

· ─────── 𝄞 ─────── ·

Линь Тянь был настолько сосредоточен на разговоре, что даже не заметил, как рядом с ним Гань Янюй медленно надула щёки.

После ужина она сама его спросит.

Так решила Гань Янюй.

Она не могла упустить шанс узнать у Линь Тяня что-то новое…

Девушка сняла лёгкое платье-накидку, сняла серьги и ожерелье и положила их в сумку.

Съёмки уже закончились.

Пора привести себя в порядок, иначе будет неудобно есть.

Она привычно собрала волосы рукой, но вдруг остановилась, слегка удивившись.

· ─────── 𝄞 ─────── ·

— Никогда бы не подумал, что однажды буду сидеть за одним столом с господином Лунным светом…

— Да, господин Лунный свет, ваша симфония «Патетическая» до сих пор вдохновляет меня! Она помогла мне выйти из тяжёлого периода!

— Но какое отношение она имеет к вдохновению? Ты вообще не умеешь льстить! Послушай лучше меня. Господин Лунный свет, каждый раз, когда я слушаю вашу игру на фортепиано, я глубоко тронут…

· ─────── 𝄞 ─────── ·

Под приглушённым светом ламп воздух наполнялся шипением мяса на раскалённой сковороде.

Аромат масла и говядины распространялся по всему ресторану.

В самый разгар ужина посетители и официанты постоянно сновали между столами.

За столом группа стажёров наперебой разговаривала с Линь Тянем.

Ху Дундун была самой активной.

Три девушки-стажёра особенно старались.

Даже те, кто обычно в компании строил из себя милых и наивных, сейчас вели себя неожиданно инициативно.

Увидев, что господин Лунный свет пьёт, они по очереди подходили, чтобы чокнуться с ним.

Похоже, они пытались показать, что «девушки, которые пьют, тоже могут быть милыми». Они делали вид, будто напиток слишком крепкий, а затем спрашивали Линь Тяня о его опыте в алкоголе.

Рассадка за столом тоже была продумана.

Линь Тянь, Гань Янюй и стажёры сидели вместе во внутренней части как «молодёжная группа».

А на другом конце сидели режиссёр, оператор, Хэ Чжичэнь и остальные — «группа дядек».

Хотя большинству из них было около тридцати лет.

И, учитывая их внешность и молодость, слово «дядьки» было скорее самоиронией перед красивыми молодыми звёздами.

Глядя на болтающую молодёжь, «группа дядек» тоже вздохнула.

— Господин Линь Тянь действительно популярен. Я и не знал, что у этих стажёрок есть такая сторона.

Хэ Чжичэнь рассмеялся.

Он уже немного выпил и говорил более свободно.

— Чёрт, если бы я был как господин Линь Тянь — красивый, талантливый и всего восемнадцать лет… даже представить не могу, со сколькими девушками бы встречался.

Режиссёр Ян Цзе сердито поставил кружку с пивом на стол.

Ян Цзе было тридцать два.

Щетина и следы времени на лице делали его похожим скорее на сорокапятилетнего.

— Ах, я тоже хотела бы сидеть там и познакомиться с господином Лунным светом. Хотя бы добавить его в Вэйчат…

С сожалением сказала одна из сценаристок.

В этот момент Гань Янюй вернулась.

Линь Тянь по-прежнему делал вид, что внимательно слушает рассказ Ху Дундун о её мечтах стать скрипачкой.

Внезапно Гань Янюй села рядом с ним.

Затем протянула руку перед Линь Тянем.

Не задумываясь ни секунды, Линь Тянь снял красную резинку со своего запястья и привычным движением вложил её в ладонь девушки.

Она зажала резинку зубами, собрала волосы и связала их в хвост.

Когда Линь Тянь наконец понял, что произошло, вокруг уже воцарилась тишина.

Все за столом с ошеломлёнными лицами смотрели на них.