Съёмки завершены успешно

Как такое возможно?

Этого не может быть!

Это же исполнение госпожи Гань Янюй…

Хэ Чжичэнь был в полном смятении. Он поспешно достал планшет и начал просматривать подготовленные ранее данные.

— Если оценивать исполнительское мастерство Гань Янюй в сто баллов, то исполнительский уровень Линь Тяня — примерно тридцать баллов, его композиторские способности — неизвестная величина N…

Когда господин Линь Тянь полностью синхронизируется с госпожой Гань Янюй, его исполнительский уровень примерно достигает шестидесяти баллов. Но когда госпожа Гань полностью погружается в музыку, её исполнение может увеличить эту совокупную величину сто семьдесят баллов в десять раз — до тысячи семисот…

— Госпожа Гань действительно способна достигнуть такого результата благодаря своему десятикратному усилению. Но чтобы господин Линь Тянь смог поднять собственное исполнение до девяноста баллов и при этом подавить Гань Янюй до восемьдесят девяти… и в итоге создать ещё более высокий результат… это практически невозможно…

Нет, нет, нет…

Что я вообще считаю?!

Хэ Чжичэнь схватился за голову.

Сейчас его мысли были такими же хаотичными, как и расчёты на планшете.

Как бы он ни считал, он не мог получить результат, при котором Линь Тянь действительно превосходит Гань Янюй.

Но… это действительно происходило!

Словно сон.

Фортепиано текло мягким ручьём, постепенно окутывая виолончель… и медленно ассимилируя её звучание.

Если слушать поверхностно, кажется, будто фортепиано и виолончель движутся вместе, как равноправные партнёры в музыкальном диалоге, каждый раскрывает свои сильные стороны, и получается прекрасное сотрудничество.

Но если вслушаться внимательнее, становится понятно.

На самом деле фортепиано ведёт виолончель вперёд.

И делает это не силой.

А медленно, мягко, с нежностью.

Будто аккуратно направляя её в спокойное и тёплое пространство.

— Как он это сделал?

Столкнувшись с чем-то, что невозможно объяснить цифрами, Хэ Чжичэнь окончательно растерялся.

— О чём ты там говоришь?

Увидев его растерянное лицо, стоящий рядом режиссёр бросил на него любопытный взгляд.

— Даже если объясню, вы всё равно не поймёте.

Хэ Чжичэнь понимал, что невозможно объяснить подобную вещь человеку, который совсем не разбирается в музыке.

Некоторые виды романтики можно почувствовать только через художественное восприятие.

— Почему не пойму? Я же слышал.

Режиссёр, прислонившись к стене и держа сигарету во рту, спокойно сказал:

— Всё просто. Фортепиано подавило виолончель. Госпожа Гань вдруг ослабила игру. Вот и всё.

После этого он указал в сторону виолончели.

— Посмотри.

Хэ Чжичэнь посмотрел в указанном направлении и с удивлением увидел: на лице Гань Янюй, которая играла на виолончели, появилась сладкая улыбка.

Неужели госпожа Гань сама позволила этому случиться…

Невозможно.

Хэ Чжичэнь несколько раз покачал головой.

В музыке Гань Янюй — абсолютный доминант.

Когда она полностью погружается в исполнение, она теряет всякую рациональность.

Никто не способен…

— Если думаешь так, ты ошибаешься.

Режиссёр похлопал Хэ Чжичэня по плечу.

— Я не понимаю музыку. Но я понимаю актёров. И таких актёров, как госпожа Гань Янюй — настоящих актёров метода — за всю жизнь я видел всего одного.

— По моему опыту, актёры метода часто вообще не осознают, что происходит во время их игры. На внешние события они реагируют скорее подсознательно.

Режиссёр выпустил два кольца дыма и многозначительно посмотрел на двух музыкантов, которые продолжали играть.

Он снял бесчисленное количество рекламных роликов и театральных постановок.

Но увидеть такую сцену в музыкальном клипе было невероятно захватывающе.

Это было гораздо интереснее, чем постановочная игра.

Услышав это, Хэ Чжичэнь постепенно начал понимать.

Дело не в музыке.

А… в чувствах?

Хэ Чжичэнь вдруг почувствовал холодный пот.

Линь Тянь…

Ты что… пытаешься признаться?

И именно сейчас?

И именно таким способом?

Формально это не такое прямое признание.

Но последствия… наверняка ничуть не слабее настоящего признания.

Ты не боишься, что не получишь желаемого ответа… и просто сломаешься?

Сможете ли вы после этого продолжать работать вместе?

Сможете ли вы продолжать жить так же, как раньше?

Господин Линь Тянь… жестоко.

Хэ Чжичэнь поправил очки и искренне вздохнул про себя.

Но к счастью… похоже, господин Линь Тянь добился успеха.

Его фортепиано получило ответ от виолончели Гань Янюй.

А если так… разве это не означает, что они полностью разрушили оценку, которую дал им Тоба Дзяньхуэй?!

· ─────── 𝄞 ─────── ·

Однако.

Пока фортепиано и виолончель находились в собственном мире, двигаясь вперёд бок о бок, они, похоже, забыли одну вещь.

За ними всё-таки находилась группа людей.

В этот момент стажёры, играющие в ансамбле, уже выглядели почти как ходячие мертвецы.

Их лица перекосились, щёки покраснели, руки дрожали…

Линь Тянь и Гань Янюй наслаждались игрой.

Но для всех сопровождающих музыкантов это было настоящим мучением.

Теперь каждый из них глубоко сожалел.

Раньше им казалось, что играть в ансамбле с Лунным светом и Кошкой — это невероятно романтичное и счастливое событие.

Теперь они поняли.

Да, это действительно романтично.

Но только для Лунного света и госпожи Кошки.

Они же сами были всего лишь… сороками, которые строят мост для встречи Пастуха и Ткачихи в праздник Цисицзе.

Пока влюблённые встречаются на мосту ,они просто лежат под их ногами.

Хотя на самом деле всё было ещё холоднее.

Эти двое вообще могут летать.

Есть мост или нет — им всё равно.

А они здесь…лишь как украшение.

Как маленькая веточка брокколи на тарелке с дорогим стейком.

Существующая только для того, чтобы добавить блюду немного ненужной красоты.