Когда клавиши покорились
Фортепиано запело.
Скрипка… нет, виолончель — застонала.
Музыка рванула вперёд, пульсирующая, напряжённая, будто натянутая струна вот-вот лопнет.
Это произведение не терпело полутонов. Оно начиналось с удара — с конфликта, с противостояния, с внутреннего крика.
На этот раз Линь Тянь был предельно осторожен.
Играя, он то и дело поглядывал на Гань Янюй, следя за её выражением. Девушка держалась.
В заранее оговорённых кульминациях она поднимала голову, встречалась с ним взглядом, и они обменивались короткой улыбкой, прежде чем снова нырнуть в музыку.
Интерактив срабатывал.
Гань Янюй не растворялась в звуке так безвозвратно, как раньше. Всё казалось стабильным. Управляемым.
Линь Тянь незаметно выдохнул. Если они сохранят этот ритм — запись пройдёт гладко.
Но неприятности любят приходить именно тогда, когда особенно не вовремя.
Когда музыка подошла к самой острой точке, Линь Тянь повернул голову — готовый снова поймать её взгляд.
Она не подняла глаза.
Гань Янюй полностью ушла в виолончель. Смычок ускорился, звук стал острее, яростнее.
Сердце Линь Тяня сжалось. Камера продолжала запись. Он не мог ни дотронуться до неё, ни шепнуть напоминание.
Хорошо, что он был готов к такому.
Он глубоко вдохнул.
Закрыл глаза.
Пальцы обрушились на клавиши.
Все годы практики, всё упрямство, вся дисциплина — собрались в одну точку.
Если Гань Янюй решила играть как безумная — значит, он пойдёт за ней шаг в шаг.
Музыка взмыла к вершине. Виолончель и фортепиано сошлись в настоящей дуэли.
«Гений, говоришь? — стиснул зубы Линь Тянь. — Думаешь, можно просто нестись вперёд? Если ты не держишь фонарь, я всё равно тебя вытащу».
Это было не только её испытание.
Это был и его бой.
Гань Янюй играла из глубины боли, из той бездонной пропасти, куда заглядывал Моцарт.
А Линь Тянь играл из упрямства. Из злости. Из ощущения, что он не имеет права отставать.
Вся эта энергия хлынула в пальцы.
[Навык: прорыв близок. Прогресс — 38%.]
[57%.]
[79%.]
[94%.]
[99%.]
Последний высокий аккорд —
[100%. Прорыв завершён.]
[Навык фортепиано (Серебряный) → (Изумрудный).]
Внутри словно щёлкнул переключатель.
Клавиши стали легче. Руки — свободнее. Давление исчезло.
Под тенью бешеной виолончели Гань Янюй его фортепиано пересекло невидимую границу.
Но радоваться было некогда.
Он повернулся к ней.
Гань Янюй сидела с нахмуренными бровями, погружённая в свой внутренний шторм.
Линь Тянь протянул руку и мягко приподнял её подбородок.
Она распахнула глаза.
Перед ней — его спокойная улыбка. Тёплый взгляд, возвращающий её к реальности.
Осознание вспыхнуло в её зрачках. Она должна взаимодействовать.
Она попыталась встать — и в этот момент Линь Тянь аккуратно потянул за резинку её косички.
Щёлк.
Первая коса распалась. Чёрные волосы рассыпались по плечам.
Движение — и вторая тоже освободилась.
Тёмная волна опустилась вниз, обрамляя её лицо, контрастируя с виолончелью.
Гань Янюй замерла, щёки вспыхнули румянцем, но смычок не остановился.
В свете классической музыки она выглядела невероятно.
И словно в ответ на их состояние, музыка изменилась.
Ярость уступила место мягкости.
Самая нежная часть «Симфонии соль минор» вступила в силу.
После бури — тишина. После столкновения — понимание.
Они сели.
Играли спокойно. Слаженно. Без сюрпризов.
Последняя нота растаяла в воздухе.
Запись завершена.
Они рухнули на диван, вымотанные до предела.
Это было самое трудное произведение из всех, что они играли вместе. Технически оно, возможно, уступало «Канкану», но эмоционально… оно выжало их досуха.
Гань Янюй играла на пределе. Линь Тяню пришлось прорваться через собственный потолок, чтобы не отстать.
После экспорта видео они пересмотрели запись.
Когда в кадре Линь Тянь приподнимает её подбородок, Гань Янюй покраснела.
— Это… не слишком двусмысленно? — пробормотала она, закрывая лицо ладонями.
— У меня на компьютере есть и похуже, — лениво ответил он. — Показать?
— Нет! Ни в коем случае!
Он усмехнулся.
Идея с интерактивом сработала блестяще. Взгляды, лёгкие улыбки — добавили живости, не разрушив музыку.
Но момент с распущенными волосами…
Они оба замолчали.
Гань Янюй задумчиво смотрела на экран.
— Мне кажется… я сыграла не идеально.
— Это было потрясающе, — возразил Линь Тянь.
— Можно было лучше, — тихо упрямствовала она.
В глубине души она понимала, что отвлекалась. Но знала и другое — Линь Тянь делал это ради неё.
— Ничего, — сказал он мягко. — Если захочешь, перезапишем позже. А сейчас выкладываем.
На самом деле его волновало другое: сможет ли он так же поддержать её на живой сцене?
Шаг за шагом.
Он смонтировал ролик и выложил его под названием:
«Авторская музыка: Симфония соль минор “Патетическая” (дуэт виолончели и фортепиано)».
В комментариях — отметка музыкального магазина.
Каждый просмотр — деньги.
За окном уже сгущались сумерки.
Завтра понедельник.
Пробные экзамены.
А он даже не открывал учебники.