Невероятно трудный дуэт

В то же мгновение Линь Тянь вскочил на ноги.

Он стремительно подошёл и крепко перехватил тонкое запястье Гань Янюй, останавливая безумный размах смычка.

Девушка, вырванная из транса, словно лишилась опоры — её тело обмякло, глаза распахнулись.

Она резко выдохнула, прижимая ладонь к груди и жадно хватая воздух.

— Линь Тянь?..

— Ты что, решила себя угробить?! — сорвался он, едва сдерживая раздражение. — Я же сказал: если тяжело — остановись! Это всего лишь видео! Зачем ты так себя изматываешь?

Он чувствовал, как терпение тает. Смотреть, как Гань Янюй так безрассудно обращается с собой, было невыносимо.

Хотелось встряхнуть её. А может, и легонько щёлкнуть по лбу — вдруг очнётся.

Да, раньше у неё были срывы. Тогда это можно было понять.
Но сейчас? Сейчас она ведь уже стала лучше. Почему же снова идёт на край?

Это дуэт или ритуал вознесения?

Линь Тянь даже мельком подумал, не было ли ошибкой прекращать её лекарства так резко.

— Прости… — тихо прошептала Гань Янюй, садясь на диван и теребя указательный палец.

Она выпила два стакана воды, несколько раз глубоко вдохнула, и дыхание постепенно выровнялось.

— Я доставила тебе хлопоты…

— Партнёры так не говорят, — мягче ответил он. Убедившись, что приступ не усиливается, он серьёзно спросил: — Что ты чувствовала?

Она помедлила.

— Больно…

И, подняв на него взгляд, добавила:

— Но и прекрасно.

Когда она полностью погрузилась в музыку, ей показалось, будто она коснулась одинокой души из далёкого прошлого.

Почувствовала её отчаяние, её гнев, её горечь.

В этом было нечто опьяняющее. Даже боль казалась сладкой.

Она не хотела отпускать это ощущение.

Линь Тянь мысленно закатил глаза.

Вот оно. Художники. Безумцы по определению.

— Я напишу другую пьесу, — твёрдо сказал он.

— Нет.

Она резко поднялась.

— Нет. Нет. Нет!

Сжав кулаки, она шагнула к нему почти вплотную. В её взгляде была решимость — и упрямство ребёнка, который не собирается уступать.

— Я должна сыграть именно её. Только её. Сейчас я была почти у цели. Мне нужен ещё один шанс. Я справлюсь.

Она сложила ладони, смотря на него чистыми, чуть умоляющими глазами.

Слова путались, мысли не складывались в стройные фразы.

Она хотела объяснить, как давно не испытывала такого резонанса с классической музыкой.

Как давно не чувствовала, что действительно жива во время исполнения.

Но вместо этого вышло только:

— Пожалуйста, Линь Тянь…

Он вздохнул.

Проблема была не только в её эмоциональности.

Он не поспевал.

Его техника была хороша. Более чем.
Но то, что она выдала раньше — это был уровень за пределами девяноста девяти процентов.

Когда Гань Янюй входила в состояние полного погружения, её виолончель становилась стихийным бедствием. С ней невозможно было спорить. Её нельзя было удержать.

Как им играть вместе, если она уходит так далеко?

Линь Тянь был слишком рационален. Он не мог сойти с ума вместе с ней.

Перед ним стояли два пути.

Первый — заставить её играть спокойнее. Напомнить, что это всего лишь музыка.

Второй — самому шагнуть за грань. Догнать её любой ценой.

Первый путь означал компромисс.
Второй — идеальное исполнение… с риском, что кто-то из них упадёт без сил прямо на финальной ноте.

Он выбрал третий вариант.

— Ты действительно хочешь сыграть её?

— Да.

— Тогда у меня есть условие.

Он поднял палец.

— Во время записи мы добавим взаимодействие.

— Взаимодействие?

— Да. Видео должно жить. В прошлый раз мы просто сидели, как две статуи. Скучно.

Он объяснил:

— Во время игры будем смотреть друг на друга. Обмениваться взглядами. Пусть зрители чувствуют нашу связь. А в середине — ты встанешь. Добавим движение. Жесты. Немного динамики.

Он говорил с воодушевлением, словно режиссёр, продумывающий сцену.

Гань Янюй моргнула.

Она никогда в жизни не вставала посреди произведения, чтобы «добавить динамики».

Но если это условие…

— Хорошо, — тихо согласилась она.

— Отлично.

Линь Тянь поставил стул ближе к роялю. Теперь она сидела на расстоянии вытянутой руки.

План был прост.
Заземлить её. Напомнить, что она не одна.
И самому — подняться выше. Хотя бы на шаг ближе к её безумию.

Он глубоко вдохнул.

Симфония соль минор.
Третья попытка.

Финальный раунд.

Начали.