День объединённого художественного экзамена

Линь Тянь всё ещё смотрел в зеркало, будто не до конца понимая, что видит.

Знаете что? Несмотря на то что он часто подшучивал над мисс Гань за её мышление — будто она человек из прошлого века, словно старик, который никогда не пользовался интернетом, — когда дело касалось эстетики, вкус у неё был безупречный.

Всего лишь обычный пробор по центру, но под её руками причёска обрела объём и аккуратную слоистость, придавая ему расслабленный, но собранный вид.

Это была тонкая трансформация — от слегка растрёпанной, почти японской чёлки к более утончённому, корейскому стилю.

Звучит не слишком впечатляюще, но, чёрт возьми, это работало.

Он выглядел как стажёр айдол-группы, которых показывают по телевизору.

С его внешностью и этой новой причёской его вполне можно было принять за кандидата в корейскую поп-группу, случайно забредшего на улицы Цинчжоу.

И пусть кто-то смеётся над теми, кто слишком изящен или плохо играет в баскетбол, но некрасивыми их никто не называл.

Такая свежая, юная привлекательность удивительно подходила Линь Тяню именно сегодня — в день художественного экзамена. Старшеклассник с аккуратным, «соседским» обаянием наверняка произведёт хорошее впечатление на экзаменаторов.

Он уже даже придумал вступительную фразу:

«Доброе утро, уважаемые члены комиссии! Меня зовут Линь Тянь, и я люблю пение, танцы и рэп…»

Но не успел он закончить мысленно репетировать, как Гань Янюй вдруг спросила:

— Кстати, ты уже решил, что наденешь завтра?

— На художественных экзаменах внешний вид тоже важен, — напомнила она.

— А что, мой наряд плох? — Линь Тянь опустил взгляд на свою одежду. Только что мисс Гань сказала, что его стиль значительно улучшился. И вот теперь — снова критикует?

Это что, опять завуалированный укол?

— Нет, — покачала она головой. — Нужно что-то более официальное.

— А если джинсовый жилет поверх чёрной футболки? И, может, взять с собой баскетбольный мяч?

Гань Янюй моргнула, искренне недоумевая:

— Так вообще кто-то одевается?

Линь Тянь мысленно ударил себя ладонью по лбу.

Но, если подумать, она была права. Хотя на объединённом провинциальном экзамене действовали строгие правила и макияж запрещался, университетские прослушивания были совсем другим делом.

Там уже начиналось настоящее соревнование за впечатление — почти конкурс красоты. Особенно на этапах собеседования.

Студенты со всей страны собирались в одном месте.

Девушки из больших городов говорили громче, держались увереннее, свободно общались и даже на каблуках казались выше остальных.

А тихие ребята с юга стояли в сторонке, словно маленькие картофелины, трепеща от чужой уверенности.

Так что да — уделить внимание внешнему виду было совсем не лишним.

— Как насчёт белой рубашки? — предложила Гань Янюй.

— Отличный вариант, — кивнул Линь Тянь. — Если сомневаешься, выбирай белую рубашку. Для обычного парня это хотя бы создаёт ощущение чистоты. Если ещё и вести себя вежливо и сдержанно, люди могут даже подумать, что ты приятно пахнешь. А для красавчика вроде меня — это вообще как ходячие мужские феромоны. Даже самый брезгливый человек захочет попробовать.

Он повернулся к ней:

— А ты, мисс Гань, что наденешь?

Столько разговоров о его одежде, а о своей она ни слова. Наверняка снова выберет что-то винтажное или в литературном стиле. Ей это шло — и в экзаменационном зале она точно выделится.

— Ещё не решила, — пожала плечами Янюй. — Разберусь позже.

Двенадцатое декабря — день провинциального музыкального экзамена.

Долгое ожидание наконец подошло к концу. Дни подготовки, бессонные ночи, бесконечные занятия — всё это привело к сегодняшнему дню.

В шесть двадцать утра, даже раньше, чем в день финала «Кубка Звёздного Света», Линь Тянь уже был на ногах.

Он аккуратно нанёс лёгкий макияж по методике Гань Янюй, собрал вещи, надел свежую белую рубашку и серые брюки, тщательно уложил волосы, придав им более зрелый и аккуратный вид.

Вскоре телефон завибрировал. Гань Янюй написала, чтобы он шёл без неё — встретятся у входа в университет.

Учитывая, сколько времени ей требуется на подготовку к важному событию, он всё понял.

Судя по всему, сегодня она решила выложиться полностью. И мысль о том, что он увидит мисс Гань в совершенно новом образе, заставила его невольно улыбнуться.

Он вышел из дома.

Экзамен проходил в Цинцзянской консерватории — одном из старейших и самых престижных музыкальных вузов страны, шестом в национальном рейтинге.

Пусть по известности она уступала Синъеской консерватории, но её исторический вес был огромен, и именно здесь ежегодно проводился провинциальный экзамен.

Прибыв на территорию кампуса, Линь Тянь последовал указателям и оказался на переполненной площади.

Ряды студентов стояли аккуратными колоннами, а над каждой группой развевались флаги с громкими названиями:

— Цинчжоуский центр художественной подготовки «Чуньчоу»

— Цинцзянская королевская академия искусств

— База музыкального обучения «Чуанъи»

Это были местные подготовительные учреждения.

Линь Тянь заранее изучил информацию — почти все абитуриенты проходили обучение в подобных центрах, а многие школы сотрудничали с ними напрямую.

В день экзамена они приходили организованными группами под руководством наставников, словно солдаты, отправляющиеся на поле боя.

Каждый флаг обозначал отряд. Атмосфера напоминала коллективное наступление.

Некоторые центры пользовались такой репутацией, что при их появлении толпа невольно обращала на них внимание.

Один из них — «Чуньчоу» — три года подряд занимал лидирующие позиции в провинциальном рейтинге и считался лучшим в Цинцзяне.

Его присутствие вызывало шёпот — восхищение, зависть, раздражение.

Ведь экзаменационный зал — это поле битвы. И каждый здесь — потенциальный соперник.

Среди всех этих организованных, единообразных отрядов Линь Тянь стоял один.

Без команды. Без флага. Без подготовки в престижном центре.

Просто одиночка.

Личный ученик среди моря профессионалов.