Резонанс и пережитый опыт

Чтобы избежать возможных неприятностей после их шумного выступления в консерватории, Гао Чжэньян лично проводил Линь Тяня и Гань Янюй до самых ворот университета.

Остановившись среди оживлённого потока студентов, он повернулся к ним.

— Честно говоря, сегодняшнее выступление было превосходным, но не безупречным. Раньше в аудитории было слишком шумно, поэтому я не смог подробно объяснить.

Линь Тянь сразу собрался, приготовившись слушать внимательно.

— В лёгких, бодрых произведениях, таких как «Канкан» или шестой концерт до мажор, который я дал вам для чтения с листа, ваше эмоциональное выражение и понимание музыки были на высочайшем уровне. Скажу откровенно: даже если бы вы сыграли это в Карнеги-холле в Нью-Йорке, никто не счёл бы это недостойным сцены.

Он сделал паузу.

— Но…

Похвала сменилась серьёзностью.

— В других типах произведений — печальных, тяжёлых, лирических — вам не хватает глубины. Для моих учеников этого уровня уже было бы достаточно. Но для вас, господин Линь и госпожа Гань, я надеюсь на большее. Вы понимаете, о чём я?

Линь Тянь и Гань Янюй задумчиво кивнули.

Линь Тянь понял.

Их дуэт особенно ярко звучал в радостных произведениях. Потому что они действительно пережили эту радость.

Во время создания «Канкана» они были искренне счастливы. Смех, азарт, полное совпадение настроения — всё это осталось в памяти.

И когда появлялась похожая музыка, эмоции откликались сами собой.

Он взглянул на Гань Янюй. Та слегка нахмурилась, задумавшись.

Наверное, она пришла к тем же выводам.

Но как восполнить недостаток в других эмоциях?

— Резонанс, — мягко произнёс Гао Чжэньян.

— Самый простой путь к нему — это опыт. Когда вы по-настоящему проживаете эмоции произведения, возникает связь. А через эту связь вы способны передать суть слушателям.

— Резонанс… и пережитый опыт… — тихо повторила Гань Янюй.

— Да. Вы ещё молоды. Как говорил мастер Вань, музыкантам нужно время, чтобы созреть. Печаль, сожаление, одиночество, гнев, нежность — всё это нужно испытать самому. Только прожив, можно исполнить по-настоящему.

Он слегка улыбнулся.

— Впрочем, если речь идёт о произведениях господина Линя, то ему самому будет легче найти отклик. Сложнее госпоже Гань — ей нужно войти в его эмоциональный мир.

— Не совсем так, — спокойно возразил Линь Тянь.

Он знал, что не может присвоить себе чужую глубину.

Гао Чжэньян на мгновение замолчал, затем понимающе кивнул.

— Верно. Истинный композитор не всегда осознаёт это в момент создания мелодии.

— На этом всё. У меня скоро занятие. Удачи вам на концерте.

Учитель ушёл.

Линь Тянь задумался.

Недостаток резонанса… нехватка жизненного опыта…

Если бы можно было «собрать» все эмоции так же, как они однажды поймали радость…

Он мысленно представил: довести Гань Янюй до слёз — и вот тебе печаль. Оставить одну на людной улице — готово сожаление.

Мысль показалась гениальной… и абсолютно нелепой.

Великая музыка не рождается из нарочно причинённой боли.

— Кх… кх…

Вдруг Гань Янюй закашлялась, резко и тяжело.

Линь Тянь мгновенно обернулся. Она согнулась, прижимая руку к груди, дыхание стало прерывистым.

— Что случилось?

Он подошёл ближе, тревожно нахмурившись.

— Наверное… я слишком нервничала. В груди тяжело, — тихо ответила она, её лицо заметно побледнело.

— Мы едем в больницу.

Он без колебаний взял её за руку и уже собирался ловить такси.

— Нет… дома отдохну — станет легче…

— Даже не обсуждается. Ты выглядишь очень плохо.

— При приступах астмы так бывает… Просто сегодня нагрузка была сильнее. Я немного увеличила тренировки…

— Кто просил тебя увеличивать нагрузку?!

Линь Тянь едва не взорвался.

Людям с астмой нельзя заниматься без контроля, тем более усиливать тренировки самостоятельно.

Гань Янюй опустила голову, словно провинившийся ребёнок.

— Я… просто хотела быстрее восстановиться. Чтобы поскорее вернуться в школу… с тобой…