Дай подую
— Проходи.
Гань Янюй аккуратно сняла обувь и переступила порог. В груди что-то тихо дрогнуло, когда она оглядела квартиру. Всё сияло чистотой.
На мгновение в её сердце поднялась маленькая волна гордости. Интересно, удивился ли Линь Тянь, когда вернулся вчера домой?
Поставив виолончель у стены, она осторожно прошла в гостиную.
— Можно… я сяду сюда? — спросила она, указывая на диван.
Линь Тянь замер.
— А?
— П-прости! — девушка тут же всполошилась и резко повернулась к дивану. — Так, диван, я сейчас сяду!
С этими словами она быстро присела. Мягкие подушки чуть подпрыгнули.
Щёки её порозовели, но взгляд был серьёзный — словно она молча заявляла: видишь, я могу и без разрешения.
Линь Тянь смотрел на неё с лёгким недоумением.
Иногда она приходила к нему ранним утром, будто это было самым естественным делом на свете. А иногда спрашивала разрешения сесть на диван, словно гостья.
Наверное, это просто воспитание. Не дистанция, а привычка быть вежливой.
— Воды? — спросил он.
— Спасибо.
— Я спрашиваю, будешь ли ты пить.
— Буду, — ответила она уже увереннее.
Линь Тянь налил холодной воды. Летом это считалось почти обязательным жестом гостеприимства.
Гань Янюй держала стакан двумя руками и делала маленькие глотки. Сегодня она выглядела иначе.
Зелёное платье, боковой хвост, мягкий свет в глазах. Вчера — холодная и отстранённая. Сегодня — тёплая, словно весенний ветер.
В ней действительно чувствовалась музыкант.
— Линь Тянь, — вдруг сказала она, поставив стакан, — когда ты понял… что я хотела совершить отчаянный шаг?
Он на секунду задумался.
— Наверное, когда ты сказала, что ищешь кота на крыше.
— Значит, ты мне тогда не поверил?
— Сначала сомневался. А окончательно понял, когда ты наклонилась и спросила: «Что ты хочешь сделать?»
— Ааа! — она мгновенно закрыла ему рот ладонью. — Зачем ты это вспоминаешь?!
Он попытался что-то сказать и нечаянно слегка прикусил кончик её пальца.
— Ай!
Гань Янюй резко отдёрнула руку. На пальце остался едва заметный след.
— Прости! — Линь Тянь сразу взял её ладонь. — Дай подую.
Он осторожно подул.
— Лучше?
— Тепло… — прошептала она.
— Подожди.
Он сделал глоток холодной воды и снова подул, уже прохладным дыханием.
Гань Янюй опустила голову. Щёки её стали ещё горячее. Каждый раз, вспоминая тот вечер, она ощущала неловкость.
Как она тогда всё неправильно поняла… Когда человек находится на грани, мысли искажаются.
Больше она не позволит себе сорваться так легко.
— Всё прошло? — спросил он, всё ещё удерживая её руку.
— Угу…
Линь Тянь вдруг осознал, что ведёт себя почти по-родительски. Он мягко отпустил её и поднялся.
Через минуту он вернулся с листом нот.
— Вот. Я вчера написал это. Посмотри.
— Уже? — Гань Янюй удивлённо взяла лист.
Она верила ему. Но сочинять музыку — это не то же самое, что просто играть. Даже ей, начавшей заниматься с детства, композиция давалась тяжело.
А перед ней лежала законченная партитура.
— «Приветствие любви»… — тихо прочитала она.
— Романтическая классика, — спокойно пояснил он. — Подойдёт для виолончели.
В названии было что-то светлое. Ноты выглядели цельными, продуманными.
— Попробуй, — сказал Линь Тянь мягко. — Возьми виолончель.