С Гань Янюй что то не так

— Угу.
Гань Янюй кивнула, слегка наклонила голову и робко улыбнулась.
— Эм… Линь Тянь?
— А?
— Можно заказать еду на вынос? Я хочу оставить на поздний ужин.
…
Ешь, ешь. Ешь и молчи.
В следующий раз я просто закажу себе камчатского краба и морское ушко, а ты оставайся со своим пудингом.
Линь Тянь мрачно подумал про себя.
Понедельник — два дня до концерта
Семь вечера — дома
После быстрого ужина Линь Тянь и Гань Янюй сразу же погрузились в интенсивную репетицию.
— Три, два, один…
Музыка зазвучала.
— Госпожа Гань, снова спешишь. Не подстроилась?
— А, точно, прости.
— Ещё раз.
— Три, два, один…
Музыка снова разлилась по комнате.
…
Неожиданно ансамбль прошёл без единой заминки.
Произведение прозвучало почти без усилий.
Линь Тянь ясно чувствовал: Гань Янюй действительно полностью освоила Симфонию номер сорок.
Кроме того, что в самом начале она немного ускорилась — похоже, из за краткой рассеянности, возможно, из за нервов — всё остальное было безупречно.
Каждая нота.
Каждый ритм.
Идеальное совпадение.
Словно партию виолончели воспроизвёл вычислительный аппарат.
Иными словами —
Это было отработано до механической точности.
Произведение всего недельной давности, а доведено до такой степени?
Её музыкальный талант поистине пугал.
Что касается Линь Тяня, ему оставалось лишь удерживать её темп.
— Если продолжим в таком духе, концерт пройдёт легко.
Линь Тянь показал ей большой палец вверх.
— Главное — сохраняй спокойствие. Не нервничай.
— …Правда?
Гань Янюй сидела на диване, полузакрыв глаза, слегка покачивая головой с мягкой улыбкой.
— Как хорошо.
— Ты в порядке?
Линь Тянь заметил странность.
С Гань Янюй было что то не так.
С самого момента, как она вошла, она будто то появлялась, то исчезала мыслями.
Рассеянная.
От неё не пахло алкоголем, значит, она не была пьяна.
Но ответы запаздывали.
Будто её сознание всегда отставало на полшага.
Сначала он волновался.
Но стоило начать играть — и она оживала, выдавая безупречное исполнение, словно всё было нормально.
— Я в порядке…
Гань Янюй обняла виолончель, взгляд у неё был отдалённый, словно глаза не могли сфокусироваться.
Тихо она прошептала:
— Тянь… как думаешь, сейчас я играю идеально? Но может быть… немного не хватает… чувства?
…
Линь Тянь промолчал.
Честно говоря, технически она была безупречна.
Но глубина эмоции была уже не той, что во время их первого совместного исполнения.
Тогда Линь Тянь едва поспевал за ней.
Давление было огромным.
Сейчас его навыки выросли, но он чувствовал меньше напряжения, чем во второй их репетиции.
Тем не менее — это всё равно было великолепно.
Те мелкие огрехи, которые он замечал, различил бы только автор произведения.
«Безупречно и вне критики» — этого уже достаточно, чтобы превзойти большинство музыкантов.
И по сравнению с той записью, где ей приходилось совмещать взаимодействие и исполнение, это было на порядок лучше.
Зрители и музыкальные обозреватели будут поражены.
— Было отлично, — наконец сказал он, подходя ближе.
— Сейчас самое важное — удержать это состояние. Понимаешь?
Он мягко подчеркнул:
— Играй именно так. Шаг за шагом. Эмоцию можно постепенно добавлять. Не спеши. Сейчас важнее всего стабильность и отсутствие ошибок.
— Госпожа Гань? Ты слышишь меня?
Линь Тянь осторожно спросил, чувствуя, как она снова ускользает.
— Госпожа Гань?
— …Янюй?
— А?
Гань Янюй резко выпрямилась, глаза широко раскрылись, будто её разбудили на уроке.
Она быстро закивала, словно цыплёнок клюёт зерно.
— Поняла, поняла.
…
Линь Тянь шагнул вперёд и приложил тыльную сторону ладони к её лбу.
Жара нет.
— Температуры нет…
Почему же тогда она выглядит ещё более странной?
— Ты плохо спала?
Он нахмурился.
— Конечно нет. У меня ни школы, ни работы — я высыпаюсь, глупый.
Логично.
Если она, ничего не делающая весь день, жалуется на усталость, то всем служащим пора устраивать восстание.
Но её поза слишком напоминала Линь Тяню самого себя на скучных уроках.
Сгорбленная, клюёт носом.
Вздрагивает, когда голова почти касается парты.
Ноги нервно дрожат.
Потом нарочно роняет ручку, наклоняется — и украдкой дремлет пару секунд.
— Эй, Тянь…
Она вдруг мягко потянула его за рукав, глядя снизу странно нежным взглядом.
— У тебя дома есть пиво?
— А?
— Можно одну банку?
Она придвинулась ближе, всё ещё держась за его рукав.
— Есть немного.
Хотя просьба была странной, Линь Тянь достал из холодильника две банки.
Одну открыл себе, вторую — ей.
Щёлк.
Гань Янюй запрокинула голову и сделала большой глоток, осушив половину сразу.
Линь Тянь застыл.
Поставив банку, она тихо, сонно икнула.
— Ик…
Аккуратно вытерла уголок губ и улыбнулась:
— Продолжим.
— Уже?
Он думал, что они сделают перерыв.
— Давай, давай…
Она легонько похлопала себя по щекам, пытаясь проснуться.
С чуть покрасневшим лицом и мутным взглядом она пробормотала:
— Во втором такте… я немного ошиблась в первой ноте. Давай ещё раз.
Линь Тянь невольно подумал:
Сегодня Гань Янюй какая то… мягче обычного?
Но его поразила её самокритичность.
— Правда? Я даже не заметил.
Он был удивлён.
Такую тонкость он пропустил, а она уловила сразу.
Сейчас она понимала произведение, возможно, лучше всех, кроме него.
— Поторопись… у нас нет времени. Завтра утром генеральная репетиция.