Когда занавес поднялся впервые

Линь Тянь и представить не мог, что проблему с фортепиано — ту самую, над которой он ломал голову последние дни, — в итоге решит именно Гань Янюй.

Тёплая волна разлилась у него внутри. Судя по словам мастера Ван Ци, они с Янюй давно не виделись.

И всё же она обратилась к старому знакомому — только ради того, чтобы достать для него инструмент.

Гань Янюй не любила тревожить людей. Скорее отложила бы собственные планы, чем стала бы кого-то просить.

Линь Тянь снова посмотрел на неё.

Чёрт.

Почему она с каждым разом становится всё милее?

Раньше она напоминала фарфоровую куклу — неподвижную, немного неловкую, трогательно растерянную.

Теперь же в её взгляде начала появляться лёгкая хитринка. Невинность постепенно приобретала оттенок осознанности.

И всё же его мучил один вопрос: зачем тревожить столь уважаемого музыканта ради одного фортепиано? Не слишком ли это масштабно?

В этот момент мастер Ван Ци, опираясь на стену и лениво затягиваясь сигаретой, произнёс:

— Вообще-то я мог бы просто купить вам новый инструмент. Но скоро переезжаю, тащить с собой такую махину неудобно. Пусть лучше он достанется кому-то молодому и перспективному.

Он перевёл взгляд на Линь Тяня и мягко улыбнулся.

— Юноша, попробуй.

Линь Тянь всё понял. Формально — «проверка инструмента». По сути — проверка его самого.

Он сел за фортепиано.

Пальцы мягко коснулись клавиш.

В комнате разлилась мелодия — «Брак любви».

С первых же тактов Линь Тянь почувствовал разницу. Тембр инструмента был густым, тёплым, словно выдержанное вино.

Тридцать лет ухода сделали своё дело: дека звучала глубже, гармонии были насыщеннее, оттенки — тоньше.

Редкая удача. Такое сочетание — результат времени и заботы.

Гань Янюй, склонившись над крышкой рояля, слушала, подперев подбородок руками. Её глаза сияли.

Когда Линь Тянь закончил фрагмент, он удовлетворённо кивнул:

— Хороший инструмент.

— Ты сочинил это тоже? — прищурился мастер Ван.

— Да.

Старик внезапно хлопнул себя по колену.

— Так это ты! Недавно один студент показывал мне запись официанта, играющего эту пьесу. Я тогда подумал: «Вот это талант».

Он рассмеялся.

— Как называется?

— «Брак любви».

— Прекрасно, прекрасно! Иди сюда, поговорим.

Они уселись за чайным столиком. Молодой человек, открывший дверь, принёс чай.

Гань Янюй впервые внимательно смотрела запись с ресторана. Её глаза расширились.

Так значит… «Приветствие любви» — не единственная его работа?

— Линь Тянь… сколько ещё таких пьес ты от меня скрываешь?

— Больше нет. Пока только две.

Когда он потянулся за чашкой, заметил пристальный взгляд мастера Вана.

— Юноша, — старик медленно отпил чай, — думаю, однажды ты станешь великим композитором. Но не сейчас.

— Почему?

— Настоящий композитор — это не только талант. Это глубина, время, пережитая боль. Иногда признание приходит уже после смерти.

Линь Тянь мысленно усмехнулся. Чёрный юмор у старика был своеобразный.

— Жаль, что я ухожу, — вздохнул Ван Ци. — Иначе взял бы тебя в оркестр.

Он перевёл взгляд на Гань Янюй.

— Но твои цели дальше, верно?

Она кивнула.

— Это мой выбор. Ради себя. И ради дедушки.

Старик вздохнул.

— Хуа… твоя внучка точь-в-точь как ты.

Он хлопнул в ладони.

— Ладно. Помимо фортепиано есть ещё одно дело.

Молодой человек шагнул вперёд.

— Меня зовут Гао Чжэнъян. Преподаватель оркестрового отделения Консерватории Синъе.

Линь Тянь едва не присвистнул. Консерватория Синъе входила в пятёрку лучших музыкальных вузов страны.

— Если вы всерьёз нацелены на Кубок Кёльна, без наставника вам будет трудно, — продолжил мастер Ван. — Я ухожу в Европу. Но Чжэнъян поможет вам.

Линь Тянь сразу понял ценность этого предложения. Конкурсы — это не только сцена, но и документы, связи, стратегия.

— Это ведь стоит денег? — прямо спросил он.

Гао улыбнулся.

— Для меня честь помочь ученице мастера Ганя и талантливому композитору.

Линь Тянь едва не хмыкнул. Внезапно его назвали «композитором» — звучало непривычно приятно.

— Тогда скажите, чего нам не хватает? — спросила Гань Янюй.

— Навыков вам хватает, — серьёзно ответил Гао. — Но у вас пустое резюме.

Он посмотрел на неё.

— Вы не выступали публично больше года, верно?

Она кивнула.

— Через две недели концерт в зале Цинтянь. Без конкурса, но будут крупные музыкальные издания, включая «Нобл Квест».

— Это влиятельный журнал, — тихо пояснила Янюй.

— Я в оргкомитете. Есть квота. Она будет вашей.

Гань Янюй замерла.

Два года без сцены. Сможет ли она?

В этот момент Линь Тянь положил руку ей на плечо.

— Я выйду с тобой.

— Аккомпаниатор допускается, — подтвердил Гао.

Её глаза дрогнули.

— Хорошо.

— Но есть проблема, — осторожно добавил Гао. — Вы когда-нибудь играли вместе?

— Нет, — ответили они в унисон.

— Тогда начинайте немедленно. До концерта всего две недели.

В комнате повисла тишина.

Впереди их ждала первая настоящая сцена. И первый шаг к большему миру.