Радио Гань Янюй
Картина перед Линь Тянем невольно сжимала сердце.
Гань Янюй стояла, опустив голову, обняв себя руками так крепко, будто пыталась удержать что-то хрупкое внутри.
Он тихо вздохнул.
Ну как её ругать после таких слов? Почти нечестно…
Молчание повисло между ними. Затем Линь Тянь медленно протянул руку и аккуратно убрал прядь волос с её лица.
Пальцы задержались чуть дольше, чем требовалось.
Щёки её были румяными, а сама она выглядела бледной и уставшей.
Он смягчил голос:
— Куда хочешь поехать? В больницу… или домой?
— Домой, — тихо прошептала Гань Янюй.
Словно боясь, что он уйдёт, она ухватилась за край его рубашки.
— Я выпью лекарство и отдохну. Всё будет хорошо.
— Ладно.
Он не стал настаивать. Остановил такси, и они вместе сели внутрь.
По дороге Гань Янюй прислонилась к сиденью, глаза её полуопустились. Но пальцы так и не разжались, продолжая держать его за рукав.
Пока она дремала, Линь Тянь достал телефон и быстро нашёл информацию о тяжёлых приступах астмы.
Сильная усталость, ощущение давления в груди…
Он нахмурился.
Это было не только из-за долгой игры. Напряжение, волнение, всплеск эмоций — всё это тоже стало причиной.
Он вспомнил, как они оба увлеклись, как музыка захватила их полностью. После финальных аккордов дыхание было тяжёлым даже у него.
Но если даже это оказалось для неё чрезмерным… как она выдержит настоящий концерт? Тысячи зрителей, сцена, свет, напряжение…
Нет. Сейчас не время об этом думать.
Такси остановилось.
Гань Янюй попыталась выйти самостоятельно, но ноги её едва держали.
— Дай сюда виолончель, — сказал он без лишних слов.
Он снял футляр с её плеча — тот самый, который она никогда не отпускала, даже в самую тёмную ночь.
В тот вечер он не решился забрать инструмент. Сегодня — забрал.
Он собирался сначала купить воду в магазине, но вдруг почувствовал, как она снова тянет его за рубашку.
Прижав ладонь к груди, она посмотрела на него снизу вверх:
— Линь Тянь… не уходи. Поднимись со мной. Побудь немного.
Вот ведь…
Он ведь всего лишь хотел купить воду.
— Я никуда не денусь. Подожди здесь, я возьму воду и сразу вернусь.
— Хорошо…
Через пару минут он вернулся с двумя бутылками.
— Пойдём.
Дом Гань Янюй находился напротив его дома. А внизу — кафе дедушки Ганя.
Странно. Она столько раз была у него, а он ни разу не заходил к ней.
— Сможешь подняться? — спросил он у подъезда.
— Смогу.
Она сделала шаг… и тут же согнулась, тяжело дыша.
— Всё, хватит.
Он протянул ей обе бутылки.
— Подержи.
Она послушно взяла их.
И в следующую секунду мир будто изменился.
Он легко подхватил её на руки.
Одна рука поддерживала спину, другая — под коленями.
— Какой этаж?
— Шестой…
— Шестой?! И ты хотела идти сама?
Он начал подниматься.
— Ты… правда сильный, — тихо сказала она.
— У меня ещё запас есть, — усмехнулся он. — Сто восемьдесят пять сантиметров и пресс — это не просто слова.
Она невольно улыбнулась.
Гань Янюй смотрела на него так близко, как никогда прежде. Чёткие черты лица, спокойный взгляд…
Красивый ли он?
Она не знала.
Но смотреть на него было приятно. Почти так же, как слушать хорошую музыку. И этого было достаточно.
Её щёки вспыхнули.
Не слишком ли это… близко?
Но он выглядел совершенно естественно.
Наверное, это просто забота между партнёрами.
Перестань выдумывать, Гань Янюй.
Линь Тянь тем временем думал совсем о другом.
Так вот что значит держать в руках фигуру в натуральную величину?
При росте сто шестьдесят шесть сантиметров и весе чуть больше сорока килограммов она казалась удивительно лёгкой.
Шестой этаж оказался быстрее, чем ожидалось.
— Какая квартира?
— Шестьсот три.
Он замер.
Та же цифра, что и у него.
Совпадение?
Они вошли внутрь. Он помог ей сесть на диван, открыл воду, затем вскипятил чайник и смешал горячую и холодную воду до нужной температуры.
Она приняла лекарство.
— Лечь?
— Лучше сидеть.
Он осмотрел квартиру.
Тёмная мебель, каллиграфия на стенах, резные занавеси. Атмосфера спокойная, классическая. Лёгкий аромат сандала.
Как будто сама Гань Янюй воплотилась в этом пространстве.
— Давай включим музыку, — тихо сказала она. — Когда мне тревожно, музыка помогает.
— Хорошо.
Она указала на старый магнитофон в углу.
Магнитофон?
Он открыл шкафчик. Ряды аккуратно подписанных кассет.
— Третья во втором ряду, — подсказала она.
Он достал кассету.
— «Хавьер Д3»?
— Да.
Она объяснила, как вставить плёнку и нажать кнопку с треугольником.
Комната наполнилась тёплым, мягким звучанием.
— Это третий концерт Хавьера ре мажор, — тихо сказала она. — Фортепиано, скрипка и виолончель.
В плёночном звучании было что-то особенное. Глубина, тепло, дыхание времени.
Линь Тянь сел в кресло-качалку и слегка покачивался в такт.
Он вдруг понял — впервые по-настоящему понял — почему классическая музыка так притягивает.
В тихой квартире звучала мелодия.
Гань Янюй на диване. Линь Тянь в кресле.
Музыка окутывала их мягким покрывалом.
Усталость медленно брала своё.
И под тихий шёпот кассетной плёнки они незаметно уснули.