Холодный ветер (1)

Императорская гробница на окраине Императорского сада всегда была местом, где струилась таинственная духовная энергия.

Проходя по ней, нельзя было избавиться от жуткой иллюзии, будто давно почившие члены императорской семьи прошлых поколений безмолвно наблюдают за тобой.

Это был мир, где мстительные духи неистовствовали подобно призракам, так что, возможно, увидеть одного или двух призраков не было бы чем-то странным.

Если подумать об этом так, то было вполне естественно, что каждый раз, когда я проходил по этому заброженному месту, по моему позвоночнику пробегала неприятная дрожь.

Миновав бесчисленные гробницы, отбрасывавшие длинные тени на тропу, я наконец добрался до самой глубокой части, где вставил старый ключ в каменную усыпальницу.

Скрип.

В тот миг, когда деревянная дверь отворилась, изнутри хлынул поток энергии инь, словно пытаясь поглотить все вокруг.

Пронесся сильный порыв ветра, заставив полы моей формы захлестать по воздуху.

Кроме свиста ветра, до моих ушей доносилось лишь шуршание собственной одежды.

Как раз в тот момент, когда я собирался стряхнуть давящую волну энергии инь...

Вжух!

В мгновение ока, стоило мне закрыть и открыть глаза, все мое поле зрения заполнило огромное лезвие.

Меч Неба и Земли.

Его передняя кромка была выкована из черной стали, а тыльная — из белой; это был клинок, наделенный таинственной силой, который никогда не заржавеет, сколько бы времени ни прошло.

Когда этот меч полетел к мой лицу, словно собираясь рассечь его надвое, я быстро обнажил свой клинок и заблокировал удар.

Лязг!

Без предупреждения.

Никаких представлений, никаких слов для обмена.

Словно его единственной целью было сокрушить противника, он ринулся в атаку в тот самый миг, когда открылась дверь, намереваясь расколоть мой череп пополам.

Он имел человеческие очертания.

Но временами сквозь них проглядывала разлагающаяся и гнющая плоть, а по телу струилась кровь, пропитывая его насквозь.

Несмотря на то, что тело так долго покоилось внутри Императорской гробницы, оно сохранило свою форму.

Это означало, что труп уже защищало чье-то присутствие.

— Ты снова сам пришел на свою смерть.

Голос был глубоким и тяжелым. Он нес в себе давящую неподвижность.

Вероятно, именно этим голосом при жизни обладал так называемый отец этого тела.

Разумеется, у меня не осталось о нем никаких воспоминаний, так что не было причин для возникновения каких-либо чувств.

Рельефные мускулы, бугрившиеся по всему его телу, казалось, в точности повторяли его прижизненную форму, а опытное мастерство, исходившее от сжимавшей меч руки, не позволяло усомниться в титуле Владыки меча.

Владыка меча Соль Ли Мун.

Он стоял у самого истока всей этой истории, самый прославленный Владыка меча в истории империи Чхондо.

Лязг!

Уровень его ударов мечом находился на совершенно ином уровне.

Одно лишь скрещивание клинков с ним раздробило бы кости обычному человеку.

Тот Владыка меча обладал врожденной способностью превосходить любого мечника в империи Чхондо одним лишь своим присутствием, но теперь, поглотив силу Демонического духа чумы, он превратился во что-то запредельное для человека.

Завладеть в физической форме тем, кто посвятил всю свою жизнь пути меча…

Когда Демонический дух чумы завладел телом Соль Ли Муна, он, должно быть, почувствовал себя так, словно обрел бесценное сокровище, опьянев от радости.

Лязг! Вжух!

Одно лишь парирование удара отбросило меня назад, и мне пришлось перекатиться, чтобы благополучно приземлиться.

Внутри окутанного туманом родового святилища ряды гробниц замерли в безмолвии.

Оттуда, из глубины Императорской гробницы, тяжелыми шагами вышел разлагающийся и гнящий труп, положив огромный Меч Неба и Земли на плечо, и заговорил.

— Да. Я знал, что в конце концов все к этому придет.

He был самым трудным и грозным врагом, с которым я когда-либо сталкивался за всю свою жизнь.

Прежде всего, именно он уже не раз убивал меня.

Демонический дух чумы был тем, кто повергал меня, сколько бы раз Ён Ри ни переворачивала мир снова и снова.

За бесчисленные циклы реинкарнации Демонический дух чумы ни разу не сплоховал, убивая Соль Тхэ Пхёна.

Сам факт того, что этот цикл до сих пор не завершился, служил тому доказательством.

— Поистине, это изнуряет.

Владыка демонических духов говорил, заимствуя человеческое тело.

Этот низкий, приглушенный тон уже нес в себе могильный холод.

Демоническая энергия, изливавшаяся из всего его тела, казалась воплощением самой смерти, восставшей, чтобы перевернуть мир.

— Убиваю, убиваю и снова убиваю, но эта проклятая Небесная дева продолжает привязывать меня к этому циклу. Как устроен человеческий мир, где сильные пожирают слабых, так и я просто убиваю и убиваю вновь.

— ………

— Она ведет себя так, словно стоит выше всего этого, безмятежно принимая течение судьбы… но именно эта Небесная дева больше всех остальных не способна смириться с естественным порядком вещей.

Было неожиданно, насколько спокойным оказался его тон.

Высокопоставленные чиновники, контролируемые кровью Демонического духа чумы, поголовно были поглощены безумием, поэтому предполагалось, что истинный облик духа тоже должен быть неистовствующим демоном.

Однако демонические духи, чья демоническая энергия превосходила все пределы, начинали обретать разум.

И именно эти разумные демонические духи всегда сбивали людей с пути и приводили их к гибели.

— Слабые погибают. Что такого величественного в этом законе природы, что вы так яростно его отрицаете?

— ………

— Даже если вы будете тянуть время и терпеть подобное, ничего не изменится. Неужели ты искренне веришь, что Небесная дева, бесконечно повторяющая страдания, обладает стойким и праведным сердцем?

Демонический дух чумы издал насмешливый фырк.

— Эта женщина — всего лишь безумица, потерявшая рассудок от страха смерти. А ты — просто пешка, которую использует сумасшедшая.

— Послушать тебя, так ты не так уж и неправ.

— Вот именно. Так что, по крайней мере, позволь мне положить конец этой жалкой жизни.

Только тогда уголок рта Демонического духа чумы наконец пополз вверх.

Плоть на одной стороне его челюсти почти полностью сгнила, оставив после себя гротескный и ужасающий вид. Лишь теперь наконец заструилось то самое безумие знакомого мне Демонического духа чумы.

Я поднялся на ноги, стряхнул кровь со своего меча и глубоко вздохнул.

— Ладно. По крайней мере, ты не утруждаешь себя надуманными оправданиями. Ты убиваешь, потому что хочешь убивать. А теперь заявляешь, что и я должен умереть. Честно говоря, мне по душе подобная простота.

— Что?

— Ты тоже провел бесчисленные годы, запутавшись в политике Чхондо, так что должен знать. Люди живут и умирают ради своих оправданий. Что бы они ни делали, им обязательно нужно подвести под это причины, выдумать какой-то повод.

Причина, по которой владыка демонических духов убивал людей.

Заключалась в том, что он просто хотел их убивать.

Потому что он был именно таким существом.

Существом, которое жило настолько в полном соответствии со своей природой, что, стоя против этого Демонического духа чумы, я ни на секунду не усомнился, поднимая меч.

Добро и зло, правильное и неправильное. Эти понятия уже остались далеко позади.

Он убивал, потому что хотел этого.

Я убивал, потому что не хотел умирать.

С такой жестокой логикой за каждым ударом в клинке, что я держал, не оставалось места для сомнений.

— С каждым циклом реинкарнации ты, кажется, все больше отдаляешься от жизни.

Демонический дух чумы с лицом, расплывшимся в окровавленной ухмылке, вновь крепче сжал свой меч.

— Я сталкивался с тобой десятки, даже сотни раз, но теперь, когда все наконец подходит к концу, меня переполняют чувства.

— Неужто рассентиментальничался?

— Это не сентиментальность. Лишь унылая, удушающая тяжесть однообразия. Это действительно конец.

Одно лишь то, как он уперся ногой в землю для прыжка, отозвалось громоподобной дрожью по всему кладбищу.

Было вполне естественно, что движение его меча невозможно было разглядеть.

Кровь брызнула в воздух, и клинок, занесенный самым прославленным Владыкой меча в истории Чхондо, обрушился вниз без капли милосердия.

Вжух!

На самом кончике этого рубящего удара таилось огромное намерение убийства.

Меч, пропитанный жаждой убийства, мог лишить человека конечностей при малейшей оплошности.

Люди, чья плоть не могла регенерировать, были достаточно хрупкими, чтобы погибнуть всего от одного удара.

Лязг!

Из-за этого мне приходилось задействовать все свои силы только для того, чтобы блокировать каждое столкновение.

Колоссальная мощь, вздымавшаяся из тела Соль Ли Муна, доводила человеческий разум до крайних пределов.

Хруст! Лязг!

Одно лишь блокирование удара разнесло мой меч на куски и швырнуло их в стороны.

Я отпрыгнул далеко назад и, схватив рукоять церемониального меча, покоившегося возле могилы, без колебаний обнажил его.

Каждый раз, когда я отступал, он наступал еще яростнее, пытаясь рассечь меня надвое одним ударом.

Он выглядел полным решимости сразить меня одним быстрым взмахом, точно так же, как делал это бесчисленное количество раз прежде, а затем устремиться прямиком к императорской столице.

Для него убийство Соль Тхэ Пхёна было не более чем промежуточным этапом.

Он совершал это уже столько раз. Как и всегда, он убьет меня снова и двинется дальше.

「Тхэ Пхён.」

Пока я стискивал зубы, блокируя каждый божий удар, в моей голове вспыхивали слова одной глупой Небесной девы.

Слова девушки, настолько невежественной и недалекой, что она пыталась спасти мир, повторяя цикл реинкарнации, который никто даже не признавал.

「Даже если воспоминания о реинкарнации не сохраняются, душа человека все равно закаляется.」

「Каждый раз, когда ты снова и снова сражался с этим чудовищем, ты никогда не был полностью бессилен.」

「Ты сопротивлялся, боролся и продолжал шаг за шагом приближаться к гибели этого существа. Ты не просто продолжал умирать раз за разом одинаково.」

「Ты можешь думать, будто эта бесконечная реинкарнация — всего лишь топтание на месте одного и того же дурака… но я считаю иначе, Тхэ Пхён. Ты двигался вперед. Возможно, я была единственной в этом мире, кто мог это видеть, но, по крайней мере, я видела это отчетливо.」

Лязг!

Дзынь!

Клинки сталкивались, со скрежетом скользили друг по другу и вновь разлетались вдребезги.

Неспособный выдержать и нескольких разменов без того, чтобы мой меч не сломался, я продолжал хватать подвернувшиеся под руку церемониальные мечи, чтобы отражать каждую атаку.

Мое тело покрылось порезами, и мне приходилось стискивать зубы, преодолевая силу, которая упрямо отталкивала меня назад.

И все же я принимал каждый удар этого чудовища лицом к лицу.

「Тхэ Пхён. Разве этот высокомерный демонический дух не выглядит так, словно под небесами нет ничего, чего бы он боялся?」

「Возможно, так оно и казалось. Когда столь сокрушительная мощь пришла в этот мир, рубя людей как куски мяса и устраивая резню… вероятно, действительно чудилось, будто под небесами больше нечего бояться.」

「И все же, Тхэ Пхён. Даже у этого монстра, самого воплощения ужаса, есть то, чего он боится. Никому и никогда не удавалось растолковать этому существу, что такое страх. Но нашелся ровно один человек, который запечатлел его в нем.」

Я ловил клинок снова и снова, отклонял его, заставлял себя подниматься и вкладывал всю силу в свои движения, пытаясь отыскать брешь в защите чудовища.

Я сражался, блокировал и поднимался вновь…

Хотя я должен был погибнуть от одного-единственного удара, я раз за разом продолжал сокращать дистанцию с этим неодолимым зверем.

Вжух!

Бабах!

В мгновение ока я ударом ноги с разворота отклонил лезвие Меча Неба и Земли, а затем вонзил обломок меча, зажатый обратным хватом, прямо в затылок твари.

Я развернул тело по широкой дуге, пнул голову монстра в сторону, а затем снова отпрыгнул далеко назад, чтобы разорвать дистанцию.

Пшик! Пф-ф!

Кровь брызнула из его шеи.

Будь он человеком, этот удар оказался бы смертельным, но владыка демонических духов даже не посчитал эту рану за царапину.

Он просто посмотрел вниз на застрявший в его затылке меч… а затем ненадолго перевел свой холодный взгляд на меня.

「Тхэ Пхён. Само твое существование — величайший страх Демонического духа чумы.」

Девушка, что восседала на вершине Павильона Небесной Яшмы Зала Небесного Дракона и взирала на все сущее в этом мире, однажды сказала мне это.

В самый первый раз, когда это существо столкнулось со мной, оно, вероятно, убило меня одним ударом.

В следующий раз и в последующий оно, скорее всего, поступило точно так же. Сразив меня одним махом, а затем направившись к императорской столице.

Раз за разом, убивая этого жалкого Владыку меча, царь демонических духов провозглашал свою мощь по всему миру.

Даже когда цикл реинкарнации повторялся снова и снова, у этого юного Владыки меча никогда не было шансов против Демонического духа чумы.

Я умирал, умирал и умирал вновь.

Но в один прекрасный день без какого-либо предупреждения возникла аномалия.

Лязг!

Одиночное столкновение.

Наконец настал миг, когда этот жалкий Владыка меча, всегда погибавший столь беспомощно, выдержал первый удар Демонического духа чумы.

Это была неожиданная контратака, но даже тогда Демонический дух чумы, должно быть, отмахнулся от нее, цыкнув языком и усмехнувшись, словно это пустяк, а затем без колебаний срубил того Владыку меча.

И вот, на протяжении бесчисленных эпох, каждый раз, когда он убивал и убивал снова… только тогда Демонический дух чумы, возможно, начал постепенно знакомиться с чувством, именуемым диссонансом.

Юноша, который когда-то выдерживал один размен, начал выдерживать два.

Затем три, затем четыре.

Время от времени он наносил ответные удары.

Он поднимал клинок и подходил вплотную.

Он бросал свое тело вперед, чтобы измерить дистанцию, а затем ухватывался за нить контратаки.

Порой удар, нанесенный с мыслью о смерти, достигал цели, а в других случаях даже его самый отчаянный выпад небрежно отметался в сторону.

Даже без памяти душа закалялась.

Словно в подтверждение этой истины, он рос, используя демоническую энергию Демонического духа чумы в качестве подпитки.

Даже погибая снова и снова, Владыка меча, возвращавшийся, чтобы предстать перед Демоническим духом чумы, продолжал неуклонно продвигаться вперед и приближаться к его уровню.

Тот Владыка меча, который, как думал дух, навсегда останется далеко внизу, карабкался по скалам, прорывался сквозь бурю и ветер, пока наконец не дополз до самых его ног и не схватил за лодыжку.

Даже если в итоге он оказывался по уши в крови и избитым до неузнаваемости, он никогда не умирал насовсем.

Он нес на своей спине Небесную деву, что гордо восседала на вершине Зала Небесного Дракона и раз за разом крупица за крупицей отдавала собственную жизнь ради его восстановления.

И вот так он приближался, шаг за шагом, все ближе и ближе.

「Ты провел немало времени на поле боя, Тхэ Пхён, так что прекрасно это знаешь. Те, кто погибает от одного удара, даже не успевают ощутить страх. Их глаза широко распахиваются, а на лицах застывает пустое, растерянное выражение. Разве я не права?」

Трупы, по-настоящему пропитанные страхом, никогда не находили в самом сердце поля битвы.

Это были погребенные заживо заложники.

Пленники, умиравшие от голода за решеткой.

Тела, заживо растерзанные демоническими духами.

Искажение, запечатленное на их лицах, было подлинным клеймом тех, кто действительно познал страх.

Смерть приближалась.

В отличие от поля боя, где клинок прилетал одним ударом и сносил голову солдату.

Эта смерть наступала медленно, подкрадываясь неторопливым шагом и позволяя почувствовать, как она преследует тебя.

В замкнутом пространстве или в трещине, отрезанной от времени и пространства.

Они могли ощущать, как аура смерти неуклонно ползет по их коже.

Страх смерти рождался из медлительности.

Именно такая смерть, следующая по пятам дюйм за дюймом, никогда не торопящаяся, но и никогда не останавливающаяся, ввергала людей в пучину глубочайшего ужаса.

Только тогда Демонический дух чумы все понял.

По мере того как бесконечные циклы реинкарнации повторялись в беспредельном будущем, этот медлительный, но неумолимый Владыка меча в конечном счете восстанет и убьет его.

Сама по себе реинкарнация не была чем-то особенно пугающим.

Для Демонического духа чумы, прожившего бесчисленные эпохи, этот краткий отрезок перерождений не был настолько унылым, чтобы стать невыносимым.

Если бы он прождал достаточно долго, Небесная дева, сковавшая его, в конце концов скончалась бы из-за исхода отмеренного ей срока жизни, и как только это произошло бы, ему оставалось бы лишь не спеша поглотить императорскую столицу. А до тех пор нужно было просто затаиться.

Время всегда оставалось на стороне Демонического духа чумы.

И все же причина, по которой этот монстр во что бы то ни стало пытался вырваться из данного цикла реинкарнации…

Причина, по которой он пытался завершить этот цикл хоть немного раньше…

Этой причиной был… страх.

Лязг!

Меч, встретивший Меч Неба и Земли, на этот раз не сломался.

Все потому, что его вес был искусно перенаправлен внутрь, на меня. И все же мое тело выдержало полный напор, не оказавшись раздавленным.

Оба меча яростно подрагивали, сцепившись в противоборстве сил.

Разделяемый этим клинком, я широко распахнул глаза.

Там, за лезвием, зрачки Демонического духа чумы на короткий миг дрогнули.

Сколько бы разменов ударами у нас ни происходили, я не умирал.

Именно этот факт и являлся величайшим страхом, который таил в себе Демонический дух чумы.

Лязг!

Я нанес удар снизу вверх по Мечу Неба и Земли, крепко перехватил свое оружие и шагнул вплотную, пробивая его защиту.