Просто потому что (7)

​Не существовало никаких особых причин для того, чтобы люди становились слабыми.

Именно такое впечатление складывалось у Небесной Девы А Хён, когда она, восседая в 「Зале Небесного Дракона」, созерцала стоявших перед ней многочисленных чиновников.

Разве не говорят, что ни один цветок не цветет вечно? Эти высокопоставленные мужи, которым когда-то казалось, что они будут править миром всю вечность, со временем неизбежно осыпались, подобно увядшим лепесткам.

Да и что вообще представляла собой власть, ради которой они всю жизнь вели непрестанную погоню, только чтобы в один прекрасный день сгинуть от предательского удара ножом в спину?

Даже те, кто грелся в лучах, казалось бы, непреходящей золотой эпохи, постепенно превращались в угасающие звезды. Прежде чем окончательно отойти в мир иной, они предавались размышлениям о прожитых годах, а затем навсегда растворялись в небытии.

Если взглянуть на многовековую историю человечества, вереница угасающих подобным образом людских судеб тянулась до бесконечности.

Большинство людей становились слабыми.

Они старели, лишались того, что были обязаны защищать, исполняли свои заветные желания или же сталкивались с горьким разочарованием. В бесконечной череде радостей и невзгод их лица покрывались морщинами, и вместо того, чтобы грезить о будущем, они старели, предаваясь воспоминаниям о былом.

Не существовало причин для того, чтобы люди становились слабыми. Они просто испокон веков были такими существами.

И именно поэтому те, кто обретал истинную силу, всегда несли в глубине души вескую причину для этого.

Лишь те, у кого имелся мотив стать сильными, могли вынести пронизывающие до самых костей лишения и гордо выстоять.

​Фш-ш-шух!

Белый Демонический Дух задействовала свою духовную энергию, пытаясь заблокировать кулак Соль Тхэ Пхёна, прорезавший плотную завесу пыли.

Но даже этого оказалось недостаточно: от одного лишь импульса удара её отбросило назад, впечатало в межкомнатную перегородку 「Зала Небесного Дракона」 и швырнуло прямиком в самую глубь 「Павильона Небесной Яшмы」.

С тех самых пор, как парень начал высвобождать свою истинную силу во дворце Белого Тигра, Белый Демонический Дух превратилась в ходячую мишень для непрекращающихся побоев.

Сквозь клубы дыма и обломки разрушенных конструкций показался силуэт Соль Тхэ Пхёна. От всего его облика исходила пугающая аура дикого зверя.

Что бы там ни говорили, он был сокрушительно, неоспоримо силен.

— [Кх-ха…!]

Белый Демонический Дух сплюнула кровь и приподняла ворот своего одеяния, обнаружив, что он насквозь пропитался багровыми пятнами.

Глядя на то, как струится густая тёмная кровь демона, она невольно подивилась тому, как вообще в её теле могло находиться столько жидкости.

— [Ха-а…]

Ш-ш-шу-у-ух

Грохот водопада эхом разносился по окрестностям 「Павильона Небесной Яшмы」.

Этот окруженный кристально чистыми водами павильон живописно располагался в самых потаенных глубинах 「Зала Небесного Дракона」.

Именно здесь Небесная Дева А Хён испокон веков любила сидеть, аккумулируя эссенцию Небесного Дракона.

Небесная Дева А Хён провела в этом месте едва ли не всю свою сознательную жизнь. Пускай 「Павильон Небесной Яшмы」 и считался величайшей святыней во всем 「дворце Чхондо」, для самой А Хён он оставался уголком, дарующим домашний уют.

Стоило ей устроиться в 「Павильоне Небесной Яшмы」 и прислушаться к умиротворяющему шуму падающей воды, как на душе у неё мгновенно воцарялся покой.

Ей даже порой думалось, что было бы замечательно провести абсолютно всю жизнь вот так — восседая в этом священном саду и безучастно созерцая мир вокруг.

Белый Демонический Дух, превозмогая жуткую боль и харкая кровью, заставила себя подняться.

Посреди струящихся потоков чистейшей воды этот призрак далекого прошлого покачивался, из последних сил силясь удержать равновесие.

— [Ты… гораздо сильнее, чем я могла себе вообразить…]

Те, кто обладал могуществом, всегда имели на то вескую причину.

За время своего пребывания во 「Внутреннем дворе」 в статусе Небесной Девы она повстречала немало поистине выдающихся личностей. И речь шла далеко не об одной лишь физической мощи. Кто-то обладал несгибаемой волей, кто-то отличался поразительной политической проницательностью, а кто-то — феноменальной интуицией.

И среди них особенно выделялись хозяйки 「Четырех Великих Дворцов」, каждая из которых по-своему демонстрировала удивительную стойкость.

Им всем приходилось быть сильными. От этого напрямую зависело их выживание.

Ещё в глубоком детстве, будучи совсем наивной и ничего не смыслящей девочкой, Небесная Дева А Хён впервые переступила порог 「Зала Небесного Дракона」.

С той самой поры она прожила в 「Зале Небесного Дракона」 дольше, чем кто-либо другой. Она отчетливо видела и помнила судьбу каждой из них.

Она бережно хранила воспоминания об этих высокородных дамах 「Четырех Великих Дворцов」 в самом сердце. Каждая из них правила в своих собственных чертогах и вела свою борьбу ради личных, глубоко сокровенных целей.

Алая принцесса Ин Ха Ён жила ради того, чтобы доказать собственную значимость.

Лазурная принцесса Чжинь Чхон Лан жила, чтобы постичь недосягаемые вершины даосского мастерства.

Черная принцесса По Хва Рён жила ради поддержания гармонии и согласия внутри дворцовых стен.

Белая принцесса Ха Воль жила с единственной целью — прибрать к рукам еще больше безграничной власти.

Владычицы 「Четырех Великих Дворцов」, охранявшие каждый свой угол вокруг 「Зала Небесного Дракона」, устремляли взоры в совершенно противоположные стороны и простирали руки к разным идеалам.

Впрочем, подобным образом жили далеко не одни лишь хозяйки дворцов.

Император жил ради обеспечения тотальной безопасности 「дворца Чхондо」. Стратег Хва Ан — ради защиты своего непререкаемого авторитета. Главный советник Ин Сон Рок — чтобы возвысить престиж клана Чжонсон. Вице-генерал Чжон Со Рэ — ради защиты простых людей от бесчинств демонических духов. Великий генерал Сон Са Ук — ради охраны жизни самого императора.

Старшая горничная жила, чтобы оберегать 「Зал Небесного Дракона」 и саму Небесную Деву. Главный повар — ради создания еще более изысканных яств. Купцы существовали ради накопления колоссальных богатств, лекари — ради спасения как можно большего числа людских жизней, а солдаты — ради защиты родины и своих семей.

В этой 「империи Чхондо」, где концентрировались благородные мужи, существовало бесчисленное множество людей с железной волей, каждый из которых неуклонно следовал по своему уникальному жизненному пути.

Для предстоящего им бесконечного странствия под названием жизнь эта страна служила пристанищем, где многие свивали свои гнезда, отдыхали и копили силы перед новым стартом.

А потому для юной наивной девочки не составило ни малейшего труда отыскать свое собственное предназначение.

Она будет жить ради защиты этой великой 「империи Чхондо」, переполненной столь удивительными судьбами.

Чтобы почтить сокровенные смыслы бытия каждого человека, она приняла твердое решение вобрать в себя все эти драгоценные, бесценные 「причины」 и во что бы то ни стало уберечь страну.

Маленькая девочка, некогда безмятежно прогуливавшаяся по внутреннему двору, крепко держась за руку старшей горничной, несла на своих плечах цель куда более грандиозную и возвышенную, нежели кто-либо еще.

Вот только какой смысл был в том, чтобы лелеять подобное высокое чувство в полном одиночестве?

Со временем, дабы укрепить собственную решимость, она повадилась делиться своими сокровенными планами с другом, с которым регулярно виделась в 「Павильоне Небесной Яшмы」.

Всякий раз, посещая 「Павильон Небесной Яшмы」, девочка неизменно взбиралась на крышу и подолгу беседовала со своим верным товарищем.

— ………

Однако теперь и это стало лишь далеким воспоминанием из прошлого.

Бабах! Бам!

Бум!

От сокрушительного удара Соль Тхэ Пхёна тело Белого Демонического Духа с грохотом в очередной раз рухнуло на крышу павильона.

Та самая крыша, что некогда заботливо укрывала Небесную Деву А Хён от проливных дождей и снегопадов, теперь вновь приняла её израненное тело, словно продолжая оберегать её даже в этот жуткий миг.

Сквозь поднимающиеся клубы пыли вновь хищно блеснули яростные глаза монстра.

Вжух!

Соль Тхэ Пхён обнажил свой сломанный меч.

Прежде чем Белый Демонический Дух успела предпринять хоть какую-то попытку сопротивления, он безжалостно вогнал клинок прямо в её правое плечо.

Хрясь!

— [А-а-ах!]

Белый Демонический Дух истошно закричала от невыносимой, пронзительной боли, волной прокатившейся по всему её существу.

Потоки её темно-красной крови брызнули наружу, на мгновение полностью затуманив зрение.

Лезвие, насквозь пробившее крышу, послужило надежным колом, намертво пригвоздившим демона к месту и лишившим её малейшей возможности пошевелиться.

Любая, даже самая робкая попытка дернуться отзывалась адской болью, словно живую плоть кромсали заново.

В этот же миг Соль Тхэ Пхён мертвой хваткой вцепился во второе плечо Белого Демонического Духа и нанес мощнейший удар точно по защитному барьеру Демонического Духа Чумы, окутывавшему её шею.

Тум-м!

Раздался глухой, тяжелый гул. Ощущения были такими, словно он со всей дури лупил по массивной каменной стене.

Каким бы колоссальным могуществом он ни обладал, сокрушить защитное заклинание, подпитываемое первозданной силой Демонического Духа Чумы, было задачей не из легких.

Бам! Бам! Бам! Бам!

И тем не менее кулаки Соль Тхэ Пхёна не останавливались ни на мгновение.

Зрелище того, как он с безумным остервенением методично разносит и без того уже покрывшийся трещинами барьер, внушало подлинный ужас.

Для Белого Демонического Духа, у которой банально не осталось сил даже для шевеления, Соль Тхэ Пхён сейчас казался сущим дьяволом, восставшим из самых глубин преисподней.

Бам! Бам! Хрусь! Хлысь! Бам! Шмяк!

Время от времени в воздухе отчетливо раздавались глухие удары и характерные звуки разлетающейся во все стороны крови.

Кулаки Соль Тхэ Пхёна методично, раз за разом вбивались в магическую преграду; вскоре его суставы начали неестественно выгибаться от колоссальной нагрузки, из разбитых костяшек фонтаном хлынула кровь, а кожа ободралась до самого мяса.

С каждым новым замахом капли крови летели во все стороны, однако парень совершенно не обращал на это внимания, продолжая исступленно молотить по барьеру.

Его абсолютно отрешенное, хладнокровное лицо, словно он полностью анестезировал собственное восприятие боли, заставило бы содрогнуться любого случайного свидетеля.

Бам! Бам! Бабах!

Кости внутри его кистей уже начали с треском ломаться, а сами руки были сплошь залиты багровой жижей, пока он продолжал методично крушить преграду. Наконец, когда его ладони уже находились на грани окончательного разрушения, барьер с оглушительным звоном разлетелся на куски.

Крах-х!

Сквозь облако осыпающихся остатков магической энергии кулак Соль Тхэ Пхёна мощно устремился вперед.

Он стальными тисками сомкнул пальцы вокруг шеи Белого Демонического Духа. Его яростно горящие глаза буравили её сверху вниз.

— Наконец-то я тебя поймал.

— [Кх-хо… кхэ…]

— Я ясно сказал тебе снять печать с 「Внутреннего двора」, иначе я попросту раздавлю твою шею.

Едва заметная дрожь на кончиках пальцев Соль Тхэ Пхёна наглядно свидетельствовала о том, что парень уже находится на своем абсолютном физическом пределе.

Однако даже при всем этом не оставалось никаких сомнений: у него всё еще с лихвой хватит сил, дабы одним резким движением перебить позвонки Белому Демоническому Духу и окончательно оборвать её существование.

Нарастающее удушающее давление от хватки Соль Тхэ Пхёна на горле Белого Демонического Духа не оставляло пространства для иллюзий.

Этому чудовищу не потребуется и доли секунды, чтобы прямо сейчас поставить жирную точку в её жизни.

— [Меня…]

Белый Демонический Дух, прерывисто и тяжело дыша, едва сумела выдавить из себя хриплый звук.

В уголках глаз Белого Демонического Духа начали медленно скапливаться слезы, и при виде этого зрелища брови Соль Тхэ Пхёна едва заметно дрогнули.

— [Убей… меня…]

— ………

「Я скорее предпочту умереть, нежели сдамся на милость врагу.」

О нет, эти слова вовсе не были продиктованы подобным высокодуховным порывом гордости.

Покрытая с ног до головы кровью тварь произнесла это невероятно слабым, дрожащим голосом.

Она банально больше ни капли не цеплялась за собственную жизнь.

— [У меня… больше нет никаких причин продолжать жить… Как можно угрожать смертью тому, кто и сам ни секунды не желает оставаться в живых?]

— ………

— [В каком-то смысле смерть станет для меня истинным спасением и покоем. Так что давай же, сжимай крепче мою шею и ломай кости.]

Раз уж ей не под силу остановить Соль Тхэ Пхёна, возможно, гибель прямо здесь действительно была наилучшим исходом.

Ведь у неё не осталось ни единого повода влачить дальнейшее существование.

Что же подтолкнуло её к столь мрачной, безнадежной решимости?

Что повергло эту некогда юную особу в пучину столь безграничной, выедающей душу пустоты?

— [Когда-то давно я дала торжественную клятву своему единственному другу, обещав защищать 「Чхондо」 до скончания своих дней. Это обещание было моим единственным смыслом бытия. Я даже попросила своего друга стать свидетелем моей непоколебимой воли и присматривать за моей судьбой. Но теперь, когда я лишилась даже этой цели… мне больше незачем продолжать этот путь.]

— Твой друг?..

— [Да. Тот самый, кто одиноко восседал в 「Павильоне Небесной Яшмы」, неизменно готовый безропотно выслушивать мои излияния. Мой друг взирал на меня сверху вниз — порой с теплой улыбкой, порой отворачиваясь и без следа растворяясь… Мой единственный, неповторимый друг…]

Жестоко избитый Белый Демонический Дух устремила отрешенный, пустой взгляд в бескрайнюю высь.

Огромная полная луна, окрасившая темно-багровое небо своим ярким сиянием, теплым мягким светом заливала крышу 「Павильона Небесной Яшмы」.

Вот оно что.

Тепер было совсем не трудно мысленно нарисовать образ той юной Небесной Девы.

「Павильон Небесной Яшмы」, глухая ночь, вокруг ни единой живой души.

В лучах ослепительной луны, сиявшей подобно полуденному солнцу, Небесная Дева 「Чхондо」 гордо восседала в полном одиночестве.

Всю свою сознательную жизнь она провела в священном статусе. На нее неизменно взирали с благоговейным трепетом и почитанием, однако у неё банально не было никого, кому она могла бы по-настоящему, без остатка открыть свою душу.

Высокопоставленные мужи 「дворца Чхондо」 преследовали исключительно свои корыстные масштабные амбиции, да и обычные обитатели 「Внутреннего двора」 несли на плечах неподъемное бремя возложенных обязанностей.

В мире, где каждый по-своему боролся со штормовыми ветрами судьбы, она тоже взвалила на себя тяжкую, великую цель и одиноко взирала в небеса.

А там, наверху, была лишь луна, ласково согревающая своим взором земной дол, да сам 「Павильон Небесной Яшмы」 — священное место, к которому никто из простых смертных не смел даже приблизиться.

У наивной маленькой девочки никогда не было друга, готового выслушать её мимолетные, спонтанные клятвы.

А потому некому было по-доброму рассмеяться над её обещаниями, совершенно не вязавшимися с детским возрастом, и мягко пожурить за излишнюю амбициозность.

В то время как другие её сверстницы безмятежно собирали разноцветные камушки у реки, плели венки из полевых цветов или весело играли в догонялки, естественным путем постигая нехитрые законы этого мира, эта девочка была полностью лишена понимания столь элементарных истин.

Жизнь, если говорить начистоту, это штука, которая просто-напросто продолжается.

Даже в отсутствие великих амбиций.

Даже без наличия сиюминутной цели, к которой ты обязан неудержимо стремиться.

Даже когда предназначение, которое ты когда-то считал своей священной судьбой, бесследно растворяется перед глазами, подобно эфемерному миражу.

Даже когда тебе искренне кажется, будто кровоточащая рана от нанесенной обиды, точно острый нож в самое сердце, останется с тобой до гробовой доски.

Ты просто открываешь глаза на следующее утро. И когда приходит положенное время, ты неизбежно чувствуешь голод.

Порой на тебя накатывает смутное беспокойство, и ты отправляешься на обычную прогулку.

Ты можешь от скуки взять в руки какую-нибудь книгу, и пока твой взгляд бесцельно блуждает за окном… жизнь просто-напросто идет своим чередом.

И по мере того, как ты продолжаешь этот путь, из ниоткуда внезапно материализуются новые поводы двигаться дальше.

Они то приходят, то уходят, и даже если кажется, будто они испарились навек, они зачастую возвращаются вновь. Именно это и наполняет человеческое существование истинным смыслом.

Существуя в этом непрерывном потоке, в один прекрасный день ты оборачиваешься назад, дабы окинуть взором пройденный отрезок.

Ты тихо думаешь про себя: 「Что ж, я прожил вполне неплохую жизнь」, после чего со спокойной душой испускаешь последний вздох. Вот и всё, из чего состоит человеческий век.

Поистине мимолетный.

И именно поэтому — неописуемо прекрасный.

Просто рядом с ней никогда не оказывалось человека, способного поведать ей об этой простой истине.

— Да…

Соль Тхэ Пхён медленно прикрыл глаза.

Было ли это внезапно шевельнувшееся в его груди чувство банальной жалостью?

Как бы то ни было, перед ним всё еще находился опасный демонический дух.

Холодный лунный свет щедрыми потоками изливался на полуразрушенную крышу 「Павильона Небесной Яшмы」.

Сжатый кулак Соль Тхэ Пхёна с новой силой налился сокрушительной мощью.

Бум.

​Старшая служанка Ён Ри вела свою лошадь под уздцы, пробираясь к задворкам главной дворцовой библиотеки.

Поскольку весь комплекс резиденций погрузился в неописуемый хаос, ей без особого труда удалось проскользнуть внутрь незамеченной.

Притаившись в темном переулке между массивными строениями, она задумчиво всматривалась в огромный столп света, уходящий высоко в поднебесье.

— Что-то холодать начинает.

Весело пробормотав это себе под нос, она крепко обхватила руками 「Меч Нефритовых Листьев」 Соль Тхэ Пхёна, надежно притороченный к боку её лошади.

— Ух… какой же он тяжеленный. И как только этот парень умудряется махать им так, словно это обычная сухая веточка?

С этими словами Ён Ри поудобнее устроилась прямо на земле позади здания библиотеки, прижав тяжелое оружие к груди, будто замерла в ожидании чего-то важного.

Прежде она бы и в страшном сне не додумалась сесть прямо на грязную землю, напрочь испачкав свои изысканные одежды; судя по всему, с тех пор утекло слишком много воды.

Совершенно не обращая внимания на клубящуюся вокруг пыль, она тихо сидела на задворках библиотеки, наслаждаясь редким мгновением уединения.

Когда она подняла глаза к небесам, залитый закатным солнцем горизонт уже плавно уступал свои права огромной луне, успевшей взойти совершенно незаметно для неё.

А ведь если призадуматься, прошло уже очень много времени с тех пор, как она в последний раз вот так же созерцала небо, находясь в 「Павильоне Небесной Яшмы」.

— Всё верно… не стоит так сильно грустить.

В пору, когда она одиноко куковала в опустевшем 「Павильоне Небесной Яшмы」, она изредка тайком пробиралась на самую крышу здания, подальше от бдительных взоров служанок… чтобы вдоволь налюбоваться огромной полной луной, величественно плывущей по бескрайнему ночному небосводу.

Этим делом она любила промышлять еще в глубоком детстве, задолго до того, как закрутилось колесо её бесконечных циклов реинкарнации.

Девушка устало прислонилась затылком к прочной стене библиотеки и с тихим, едва уловимым вздохом прикрыла глаза.

— В конце концов, это ведь вполне естественно — со временем отдаляться от старых друзей, верно?

Когда она протягивала ладонь к небесам, стоя на покатой крыше 「Павильона Небесной Яшмы」, ей порой казалось, будто кончики её пальцев вот-вот коснутся далекого лика луны, сияющего посреди россыпи звезд.

Маленькая Небесная Дева любила смотреть на своего круглого, ослепительно яркого небесного товарища и доверять ему все свои самые потаенные тревоги.

Пускай головой она и понимала, насколько это выглядит нелепо, подобные беседы очень помогали ей не падать духом посреди холодных, бесплодных залов огромного 「дворца Чхондо」.

Так когда же всё это началось?

В какой именно момент она раз и навсегда перестала забираться на гостеприимную крышу 「Павильона Небесной Яшмы」?

Она не помнила когда впервые устроилась на крыше павильона ради созерцания луны; это воспоминание стерлось под грузом слишком многих прожитых эпох.

Зато она во всех мельчайших деталях помнила, когда именно прекратила это делать. Это воспоминание как раз не было покрыто вековой пылью.

Яркие воспоминания о том, как они весело смеялись и болтали обо всем на свете уже под крышей 「Павильона Небесной Яшмы」, а вовсе не устроившись на ней сверху.

Она до сих пор помнила того странного паренька, умудрившегося пережить неисчислимое множество циклов перерождения, который однажды заявился в 「Павильон Небесной Яшмы」, сжимая в руке табличку Небесного Дракона.

Иногда он с абсолютно невозмутимым лицом отпускал в её адрес колкие замечания; порой взирал на нее с нескрываемым подозрением, а изредка даже искренне рукоплескал её выдающемуся интеллекту, будто тот искренне его изумлял. Этот эксцентричный молодой военный офицер, повадившийся регулярно наведываться в чертоги 「Павильона Небесной Яшмы」.

Пожалуй, сама того до конца не осознавая, она оказалась перед неизбежным фактом: ей пришлось отдалиться от своего старого круглого друга на небесах.

Вторжение Демонического Духа Чумы. Бесконечная череда падений и тотального разрушения имперского тракта. Повторяющиеся из раза в раз смерти. Наблюдение за тем, как неисчислимое множество людей буквально разрывает в клочья в жерновах бесконечной сансары. И необходимость в одиночку нести на хрупких плечах сокрушительное бремя судьбы всего этого мира.

Каким же образом посреди этого бесконечного круговорота кромешного ада, в горниле испытаний, способных многократно сломить волю абсолютно любого обычного смертного, ей вообще удавалось сохранять свое сердце в целости и сохранности?

— Почему ты живешь?

Теперь это тоже казалось невероятно далеким воспоминанием.

Охваченная глубокой скорбью, она задала этот вопрос юноше, который с отрешенным видом методично отрабатывал взмахи клинком посреди густых зарослей тростника.

И парень тогда ответил ей с таким видом, словно её вопрос был верхом нелепости.

— Просто потому что.

И она продолжила жить.

Проходя сквозь бесконечные циклы мучительных реинкарнаций, она упрямо цеплялась за существование — вот так, просто потому что.

Прямо сейчас Ён Ри безмолвно взирала на гигантский столп света, соткавшийся из бушующей эссенции Белого Демонического Духа.

Это сияние, несущее в себе колоссальную мощь Небесного Дракона, казалось ей до боли, до дрожи знакомым.