Гнев, что не унять

Сначала Цюй Цзяньлэй обезвредил ловушку под мехой — цепь взрывных устройств. Затем он забрался внутрь и слегка привёл машину в движение. Она слушалась его так же, как и в прошлый раз, а может, даже лучше. Последнее техобслуживание пошло ей на пользу — смазка глубоко пропитала механизмы.

Состояние мехи даже превзошло его ожидания. Он не зря рисковал, возвращаясь сюда. Проверять более сложные манёвры сейчас было нельзя. Цюй Цзяньлэй вылез из кабины.

Глядя на стального гиганта, он невольно вспомнил Разлома, который помог ему с этой сделкой. Этот человек… да, он был своевольным, но он был хорошим человеком. Жаль, что его больше нет. И Сяо Цзин… скорее всего, тоже погиб.

При этой мысли в груди Цюй Цзяньлэя закипела ярость. Его взгляд невольно упал на электромагнитную пушку, стоявшую рядом.

Эту пушку он купил ещё на Рубеже-Пять; на мехе оружия не было, его сняли. Тогда, во время большой закупки, он решил, что ему не хватает огневой мощи. Вот почему он потратил в поселении больше шести тысяч серебряных, накупив всего и вся.

Но пушка так и не была использована. Установить её на открытый грузовик было бы слишком вызывающе. К счастью, он раздобыл меху и решил оснастить её этим орудием. Это было не ручное оружие, но для мехи — в самый раз.

А то, что пушка хранилась здесь, а не во дворе, объяснялось всё той же его паранойей. Ещё в Каменной Россыпи, когда он голодал, он вырыл три убежища и спрятал там кое-какие припасы. Сейчас те «припасы» казались смехотворными, но тогда он отрывал их от себя.

И вот теперь, когда на его двор напали, он потерял многое, но не главное. Все кристаллы мутантов и серебряные чеки он носил с собой. Большую часть золота, энергоблоков, патронов и жу-суна он, под предлогом охоты, вынес в горы и спрятал. Для него это было нормой — на всякий случай. Поэтому, когда Пёстрый Скорпион предположила, что у него мало припасов, она ошиблась.

По сути, во дворе он потерял три килограмма золота, три больших энергоблока и грузовик. Остальное — мелочи: немного оружия, патронов, жу-суна. А генератор и прочее он и так собирался продать после покупки мехи.

Электромагнитная пушка оказалась здесь по той же причине. Она подходила только для мехи. А если бы он потерял меху, то и пушки было бы не жаль.

Глядя на орудие, в его голове роились тёмные мысли. «Неужели я просто так уйду? Не заставлю их заплатить?»

Разум подсказывал, что бежать — самое верное решение. Враг силён. Нужно затаиться лет на десять, набраться сил, а потом вернуться и отомстить. Он уже не был тем слабым новичком, у него было Безымянное Искусство Переплавки Ци, и стать сильнее было лишь вопросом времени.

Но он не мог подавить клокочущую в груди ярость. В этот миг тело снова опередило разум.

«Спокойно, — он глубоко вздохнул. — Нужно успокоиться, подавить гнев».

И тут его осенило. «А ведь мехе будет непросто пробраться в горы незамеченной».

Он нашёл себе оправдание.

Меха весила всего двадцать тонн, была два метра в длину и ширину и чуть меньше трёх в высоту. Но когда она двигалась, она производила шум, на полной мощности — громче тяжёлого грузовика. А если развернуть все транспортные отсеки, её габариты увеличивались. Провести такую махину в горы незаметно было сложно.

Найдя причину, Цюй Цзяньлэй спокойно уснул и покинул склад перед рассветом. Он оставил автомат Гаусса, взяв лишь лазерную винтовку и длинный клинок.

Утром он встретил одинокого мотоциклиста. Тот, увидев его, остановился и потянулся за своим автоматом.

— На территории Рубежа-Один запрещено скрывать лицо! Ты кто такой? — крикнул он.

«Запрещено скрывать лицо?» — пробормотал Цюй Цзяньлэй и одним выстрелом убил его. — «Это что, специально для меня придумали?»

Запрет на маски противоречил интересам Рубежа-Один. Поселение процветало именно потому, что здесь ценили порядок, но не лезли в прошлое чужаков. Думать, что проверка личности обеспечит безопасность, было большой ошибкой. Под масками скрывались два типа людей: отъявленные злодеи и те, на кого охотились. Раньше Рубежу-Один было на это наплевать, и он развивался. Теперь же, очевидно, на них надавило Главное Поселение.

Размышляя об этом, Цюй Цзяньлэй подошёл к телу, вырыл яму и закопал его. С ростом его силы такая мелочь, как рытьё ям, не отнимала много времени. Затем он сел на мотоцикл.

— Бедняк, даже бак не полный, — пробормотал он, взглянув на приборную панель.

Он продолжал колесить по окрестностям в маске. Если кто-то его останавливал, он отвечал:

— Сначала назови себя!

Многие проверяли людей в масках в надежде сорвать большой куш, но сами не обладали большой силой. А вот под масками могли скрываться кто угодно. Если назвать своё имя, вдруг тебя запомнят? Поэтому большинство лишь неловко улыбались:

— Без обид, просто на Рубеже-Один сейчас неспокойно!

За весь день лишь две группы осмелились назвать себя. Обе были уничтожены. Он даже не стал выяснять, кто они. Когда люди из Главного Поселения убивали Разлома и Сяо Цзина, они спрашивали, кто они? Раз вы не спрашивали, то и я не буду. В мире должна быть хоть какая-то справедливость.

Те, кто отступал, не видели в его реакции ничего странного. На Рубеже-Один хватало дерзких и независимых личностей. В последнее время между сторонниками и противниками масок то и дело вспыхивали конфликты. Люди из Главного Поселения пытались давить, но искатели приключений со всей Пустоши не собирались прогибаться. В крайнем случае — драка и бегство. Мёртвым всё равно, а живые уйдут. Народ, не боящийся смерти, — головная боль для любой власти.

Цюй Цзяньлэй не вдавался в такие тонкости. Он просто действовал по наитию: если вести себя нагло, подражатели испугаются. Так и вышло. За день он убил две группы, остальные, задав вопрос, тут же отъезжали.

Один отряд даже подъехал к нему с предложением.

— Браток, ты крут. Давай работать вместе?

— Работать над чем? — спросил он, не меняя выражения лица.

— Поймаем Хэйтяня, — серьёзно ответил тот. — Мы уже почти вычислили, где он ошивается.

«Вычислили, где я ошиваюсь?» — Цюй Цзяньлэю стало смешно.

— А сколько за это платят?

— Ты что, даже этого не знаешь? — в глазах собеседника появилось подозрение.

— Я здесь первый день, — Цюй Цзяньлэй указал на свою маску. — А с меня уже пытались её сорвать.

— А, вот оно что, — тот рассмеялся и заговорщически прошептал: — За его голову дают тысячу серебряных.

«Тысячу серебряных, чтобы я убил сам себя?» Цюй Цзяньлэй покачал головой.

— Не интересует. Развлекайтесь сами.

— Ты даже не представляешь, что упускаешь, — посмотрел на него тот с нескрываемой жалостью.

— Зато я знаю, кто я, — Цюй Цзяньлэй закатил глаза.

…

К концу дня он выяснил, что люди из Главного Поселения всё ещё здесь. Их командир иногда останавливался в самом поселении, но оперативный штаб располагался за его стенами. Это было логично: размещать командный центр в городе — значит нарушать порядок самого Рубежа-Один. Такое могли позволить себе только самые высокопоставленные лица.

Так или иначе, он узнал, где находится их лагерь — прямо на дороге, ведущей к подножию гор. Присоединившись к нескольким группам, он издалека понаблюдал за ним. По пути его снова пытались остановить из-за маски, но он не обращал внимания. Он запомнил расположение штаба.

Рядом с ним он увидел бронемашину, которую не забудет никогда. Для большинства людей все бронемашины были на одно лицо, но это было не так. В Пустоши почти вся техника была отремонтирована и модифицирована, и каждая имела свои особенности. У Цюй Цзяньлэя был намётанный глаз.

«Это… бронемашина господина Сая».

С тяжёлым сердцем он молча уехал.

Ночью он вернулся и с расстояния в три километра наблюдал за командным центром.

«Где сейчас господин Сай? В поселении, в палатке или в своей бронемашине?»