Недостаточно быстрый

В Пустоши опасно всегда. Мутанты — это страшно, но люди… люди страшнее любого зверя!

Цюй Цзяньлэй по вспышкам выстрелов и фонтанчикам пыли, взметнувшимся от попаданий, мгновенно определил примерное местоположение стрелка. Тот залёг на вершине неприметного холма прямо по курсу.

Холм казался неприметным лишь потому, что по бокам от него высились два других, покрупнее. Но выше — не значит лучше. Цюй Цзяньлэй слишком хорошо усвоил этот урок: идеальное место — то, которое подходит для конкретной задачи.

Навскидку он не мог понять, почему враг выбрал для засады именно эту позицию. Зато в одном он был уверен: нападавших немного, один, максимум двое. Будь их больше, они бы подпустили его поближе, чтобы ударить наверняка, а не палили бы издалека.

Именно поэтому он решил, что это не Падшие, а обычные разбойники, бьющие из-за угла. Падшие тоже пользуются огнестрельным оружием, но у них нет постоянного снабжения, каждый патрон на счету, и они не стали бы так его транжирить. К тому же каннибалы предпочитают сбиваться в стаи по трое-пятеро, одиночки среди них — большая редкость.

И всё же, даже поняв, что враг немногочислен, Цюй Цзяньлэй не собирался вступать в бой. Атаковать вслепую, не зная ни сил противника, ни местности — значит проявить преступную халатность по отношению к собственной жизни.

В этой проклятой Пустоши число тех, кто промышляет разбоем из засады, не поддаётся счёту. Любой, даже самый невзрачный на вид человек, оказавшись в диких землях с оружием в руках, легко поддаётся соблазну лёгкой наживы. Даже такая деловая женщина, как Толстуха, или трус вроде Мориссона могли в любой момент примерить на себя роль бандита.

Цюй Цзяньлэй был одиночкой, притом вооружённым до зубов — неудивительно, что в нём увидели лакомую добычу. Всё как говорила Толстуха: ствол в руках может лишь ускорить твою смерть. Нападающий, не раздумывая, постарается прикончить тебя первым же выстрелом.

Казалось бы, по своему характеру Цюй Цзяньлэй должен был ненавидеть таких вот «засадников». «Я тебя не трогал, пальцем не задел, а ты хочешь меня убить?» Но он прекрасно понимал: пока в Пустоши царит беззаконие, так будет всегда. Каждый выживший при определённых обстоятельствах может превратиться в грабителя.

Это явление было неистребимо. Он не мог изменить его в одиночку, да и не считал это своей обязанностью. Вместо того чтобы кипеть от злости, лучше было просто уйти.

Кто именно на него напал, его не интересовало. Слишком много подозреваемых, слишком много лишних мыслей, которые лишь отравят разум.

Но и убегать нужно было с умом. Очевидно, что тот, кто устроил здесь засаду, отлично знает окрестности. Цюй Цзяньлэй и сам проходил тут несколько раз. Воспоминания были смутными, но, напрягшись, он всё же выудил их из памяти.

И тут же всё понял… теперь ясно, почему враг выбрал именно тот невысокий холм!

Позиция была не идеальной, но не сильно уступала более высоким точкам. Главное её преимущество — прекрасные пути отхода. Если жертва решит контратаковать, ей придётся опасаться новой засады.

С другой стороны, место, где сейчас находился Цюй Цзяньлэй, было неудобно и для атаки, и для побега. Конечно, всё это было относительно. Но сам факт, что противник сумел найти в пустошах такое тактически выгодное место, говорил о его опыте.

В голове Цюй Цзяньлэя мгновенно возникло три возможных маршрута отступления, но, подумав секунду, он отбросил их все. Причина была проста: а что, если нападающий установил там ловушки? Или мины? Никогда не стоит переоценивать моральные принципы этих стервятников. Взорвать человека ради вибрационного клинка — для них выгодная сделка, даже если разница в цене составит всего один питательный концентрат. Законы Пустоши просты: любая добыча, что превышает затраты, оправдана. Не говоря уже о том, что у него при себе был ещё и пистолет.

Будь у него больше времени и пространства, Цюй Цзяньлэй не боялся бы ловушек, но сейчас каждая секунда была на счету.

Он сделал ещё пару быстрых перекатов в сторону и швырнул вперёд дешёвую дымовую гранату. Как только местность заволокло густым дымом, он рванул вперёд и вбок. Ни о какой контратаке он и не помышлял — просто отступать в этом направлении было безопаснее. Он слишком хорошо изучил человеческую натуру в условиях Пустоши.

— Цыц, какой осторожный попался, — со вздохом пробормотал засадник.

Это был коренастый, невысокий мужчина средних лет с простодушным, обветренным лицом и в потрёпанной одежде. В руках он сжимал старенький автомат Гаусса, за голенищем сапога торчал нож, на поясе висел подсумок и одна граната.

Со стороны он походил на обычного бедолагу-выжившего. Да, у него было оружие, но вид у него был совсем не грозный. Без своего потрёпанного автомата он бы и вовсе сошёл за одного из тех бедняков со дна общества, что носят нож исключительно для самообороны.

Никто бы и не подумал, что на его счету уже пять жизней. Сегодня должна была быть шестая.

Как и предполагал Цюй Цзяньлэй, он не был маньяком-убийцей. Просто… так было проще всего раздобыть немного денег. Когда карманы пустели, он выходил на охоту за одинокими путниками.

Увидев дымовую гранату, он понял, что сегодня, скорее всего, придётся уйти с пустыми руками. Но тут его цель неожиданно выпустила подствольную гранату, которая взорвалась неподалёку. Это тоже оказалась дымовая шашка.

«Собирается атаковать? — он холодно усмехнулся про себя. — Всего лишь одиночка… Ты хоть знаешь, сколько нас здесь?»

Нет, это просто блеф перед отступлением.

Впрочем, осторожность — мать выживания. Он вышел сюда подзаработать, а не драться насмерть. Отступать тоже нужно было по правилам. Он перекатился пару раз, меняя позицию, затем снова вскинул автомат и дал две короткие очереди. «Я всё ещё здесь».

Сразу после этого он сделал ещё несколько кувырков и, пригнувшись, бросился бежать. Он был человеком осмотрительным. Хоть и убивал без колебаний, своей жизнью дорожил превыше всего. Возможно, жертва и впрямь блефовала, но он не собирался рисковать и проверять. Он просто хотел подзаработать, а не сложить голову.

Поэтому он не стал отступать по обычному маршруту, а, согнувшись в три погибели, пробежал метров триста в сторону, а затем понёсся прочь зигзагами, скрываясь за многочисленными холмиками.

Он был мастером побега. Несмотря на кучу снаряжения и рваную одежду, всё было подогнано и закреплено на теле так, чтобы не мешать движению.

Пробежав почти три километра, он свернул к небольшой ложбине у подножия очередного холма. Яма была неглубокой, но если свернуться в ней калачиком и накрыться куском брезента под цвет земли, можно было стать почти невидимым.

Тяжело дыша, он обогнул склон и нос к носу столкнулся с чёрным зевом пистолетного ствола.

Цюй Цзяньлэй и сам был обескуражен. Клянусь, он бежал наугад и просто хотел здесь немного передохнуть. Да, он злился на засадника, но, по правде говоря, не собирался его выслеживать и уж тем более мстить.

Он присел в яме меньше минуты назад, как вдруг услышал доносящиеся издали лёгкие шаги. Бегал этот парень отменно, но вот скрыть тяжёлое, с присвистом, дыхание ему не удалось.

Цюй Цзяньлэй держал на мушке высунувшуюся из-за склона голову. На мгновение оба замерли.

Крепыш с простодушным лицом тут же узнал свою несостоявшуюся жертву. Расстояние между ними было слишком мало, а в руках у того был пистолет. Развернуться и снова бежать он уже не успевал.

Цюй Цзяньлэй, оправившись от удивления, вздохнул:

— А ты быстро бегаешь.

Мужчина послушно поднял руки и решил солгать.

— Я тут отдыхаю, приятель. Мы ж с тобой не враги… Если хочешь передохнуть, могу уступить место.

Цюй Цзяньлэю было плевать на его слова. Таких совпадений в мире не бывает. Тем более что у него при себе был автомат Гаусса, а сам он задыхался от бега. Даже если это был не он, теперь это был он.

Он досадливо скривил губы.

— Знаешь, по правде говоря, я и не думал нападать в ответ… Слишком уж вас, засадников, развелось.

Крепыш на миг замер, но всё же покачал головой и простодушно ответил:

— Не понимаю, о чём ты.

Цюй Цзяньлэй лишь усмехнулся. Он и не ждал, что тот сознается. Да и какой в этом смысл? Он просто тихо произнёс, будто для себя:

— Прости, парень. Тебе просто не повезло… Ты бежал недостаточно быстро.

Если бы тот добрался сюда первым, то на месте трупа… лежал бы он сам.

Поняв, что его противник говорит будто сам с собой и диалог не складывается, мужчина осознал, что дело плохо. Он решительно признал поражение:

— Я просто хотел поживиться мелочью. В Пустоши трудно выжить, я не собирался никого убивать. — Помолчав, он добавил: — Так же, как и ты не собирался мне мстить… Я ведь убегал.

Цюй Цзяньлэй молча смотрел на него. Наконец он выдавил два слова:

— И это всё?

— Я могу откупиться, — наконец перешёл к делу крепыш. — У меня есть кое-что ценное, спрятано в лагере.

Цюй Цзяньлэй не поверил. В Пустоши выжившие-одиночки редко хранят ценности там, где живут. Вот если бы он сказал, что спрятал их где-то в диких землях, это было бы больше похоже на правду. К тому же, пойди он за ним, мог нарваться на его подельников, да и убивать кого-то в поселении — дело рискованное.

Поэтому он сначала разоружил мужчину, а затем заставил его самого себя связать. После чего взмахнул клинком и полоснул разбойника по бедру, бормоча себе под нос:

— Ничего страшного, немного поболит и перестанет, да?

Даже если этот тип не хотел его убивать, пуля из автомата Гаусса наверняка бы его ранила. Иначе как бы он отобрал его вещи?

Затем Цюй Цзяньлэй произнёс с каменным лицом:

— Говори, где твои тайники. Иначе я дам тебе истечь кровью!

При виде раны на ноге лицо крепыша изменилось. «Так ты всё-таки собираешься меня убить». Он, промышляя разбоем, не всегда убивал своих жертв, его целью был грабёж. Разумеется, ранить приходилось, но убийство могло навлечь месть.

«Надо было попытаться дать отпор!» — с горечью подумал он, хоть и понимал, что, скорее всего, погиб бы на месте.

Но сожалеть было поздно. Он криво усмехнулся:

— И как ты мне гарантируешь, что не убьёшь, чтобы заткнуть рот?

— А вот тут тебе придётся рискнуть, — лицо Цюй Цзяньлэя оставалось непроницаемым.

Крепыш опустил глаза и замолчал, очевидно, смирившись с судьбой.

Цюй Цзяньлэй не стал церемониться и принялся обыскивать его. Тот и вправду был нищим. Кроме двух тюбиков питательного концентрата и горсти патронов, у него даже не было с собой воды.

Однако в подсумке на поясе Цюй Цзяньлэй неожиданно обнаружил бурый камень размером с ноготь мизинца.

— Это что ещё такое? — осторожно ткнул он в него кончиком ножа.

В тот же миг лицо разбойника стало белым как полотно.