Добыча

Разлом отвёз Цюй Цзяньлэя к подножию гор, проехав на мотоцикле больше ста километров. На прощание он спросил, когда Хэйтянь планирует вернуться, чтобы встретить его.

Цюй Цзяньлэй лишь махнул рукой, мол, когда соберётся назад, поймает попутку.

В этот раз он отправился в горы во всеоружии: лазерная винтовка и автомат Гаусса, длинный и короткий клинки, а также запас всего необходимого для выживания. Хорошо, что он усовершенствовал свой рюкзак, иначе всё это добро просто не поместилось бы.

Перебравшись на Рубеж-Один, Сяо Цзин купил всем новой одежды, и они наконец-то перестали выглядеть как оборванцы. Но Цюй Цзяньлэй тут же искромсал свою добротную куртку, нашив на неё множество карманов и тесёмок. Он даже основательно переделал рюкзак, чтобы тот плотнее прилегал к спине.

Он не разбирался в эргономике, но стоило ему немного сосредоточиться, как Сяо Ху тут же выдала готовый план модификации. План был сырой, с огромным пространством для улучшений, но Цюй Цзяньлэй решил, что и этого пока достаточно. Его финансовое положение не позволяло стремиться к совершенству.

Увидев результат, Разлом был поражён. Он даже предложил им открыть лавку и торговать такими рюкзаками и одеждой.

Цюй Цзяньлэй не счёл эту идею удачной. Скопировать подобное изделие не составило бы никакого труда, а о «патентах» в Пустоши никто и не слышал. К тому же, он остановился на Рубеже-Один лишь временно и не собирался вить здесь гнездо.

Его появление в горах, разумеется, привлекло внимание местных выживших. Цюй Цзяньлэй не горел желанием с ними общаться, поэтому ускорил шаг и быстро скрылся из виду.

Предгорья по большей части были поделены между владельцами, особенно те участки, что годились для земледелия. Перед вылазкой Цюй Цзяньлэй попросил Разлома купить карту окрестностей Бесконечного хребта. Карта стоила недорого, такая была у многих искателей приключений — в основном для того, чтобы случайно не забрести на чужую территорию. Цюй Цзяньлэй тоже хотел избежать лишних неприятностей и сразу направиться вглубь гор.

Он шёл быстро, но его вид — в полной боевой выкладке — всё равно привлёк внимание.

— Глядите-ка, одиночка приблудился! — заметил кто-то.

Одиночками или «одинокими волками» называли Охотников, промышлявших в одиночку. Далеко не каждый удостаивался такого прозвища, его нужно было заслужить.

Разумеется, тут же нашёлся недовольный.

— Какой ещё одиночка? Впервые его вижу. Наверняка очередной зелёный юнец, возомнивший о себе невесть что.

— Точно, — поддакнул другой. — Навьючился, как ишак… Напрашивается, чтобы его ограбили.

На Рубеже-Один порядок был строже, чем в других местах, но грабежи и здесь не были редкостью. Тем более в горах, где любая неожиданность считалась нормой.

— Ограбили? — хмыкнул тот, кто заговорил первым. — Ха! Кто из вас считает, что сможет его одолеть? Если найдётся такой смельчак, я с ним поспорю. Сколько на грабеже заработаешь, столько я тебе и выплачу! А если не выйдет — с тебя сто серебряных. Ну что, есть желающие?

Порядок на Рубеже-Один и впрямь был на высоте: люди даже спорили на такие вещи.

Ставка в сто серебряных была высоковата, и кто-то возразил. Но спорщик парировал, что одни только две винтовки на том парне стоят не меньше пятидесяти, а если прикинуть остальное снаряжение, то и все сто наберутся.

В конце концов, один вызвался:

— Если снизишь до тридцати, я в деле!

Рубеж-Один славился не только процветающей торговлей, но и тем, что сюда стекались многие мастера своего дела в поисках удачи. Кто-то ставил на то, что Цюй Цзяньлэй — опытный боец, кто-то не верил в это. Так или иначе, пари было заключено.

Два часа спустя тот, кто погнался за Цюй Цзяньлэем, вернулся.

— Это… я сдаюсь. Половину проигрыша выплатить можно, да?

Он и впрямь не верил, что новичок может быть так силён, но в итоге ему пришлось признать свою неправоту. Причина была проста: он даже не смог догнать его. Чем дольше он бежал, тем больше становилось расстояние между ними. И это при том, что на нём почти не было груза, а тот был навьючен поклажей!

Поэтому он развернулся и вернулся, объявив, что спор окончен.

Его оппонент остался недоволен.

— С какой стати половину? Кто знает, что ты там делал?

Сорвиголова разозлился.

— Если бы я не боялся, что слухи дойдут до ушей того парня, я бы вообще отказался платить! И что бы ты мне сделал?

В глубине души он уже признал, что Цюй Цзяньлэй — сильный противник.

…

Цюй Цзяньлэй вернулся из гор лишь семь дней спустя. Он выглядел спокойным и собранным, но за спиной у него были перекинуты два огромных куска мяса.

— Это же медведь-златошкур! — узнал кто-то один из кусков.

— А то — трёххвостая рысь! — вскрикнул другой. — Мутант! Наверное, уже класса B?

Толпа тут же обступила его.

— Эй, браток… мясо продаёшь?

«О чём вы вообще думаете?» — Цюй Цзяньлэй опустил веки.

— Дайте пройти.

— Пять серебряных, — раздался голос. — За информацию, браток… где ты их добыл?

Пять серебряных — тоже деньги. Цюй Цзяньлэй взял монеты и указал рукой в сторону гор.

— В ста десяти километрах отсюда… по прямой.

Первые тридцать километров в горах считались безопасной зоной, как, например, то место, где они сейчас находились. Следующие тридцать — относительно безопасной. А всё, что дальше ста километров… было зоной чрезвычайной опасности.

— Как ты мог зайти так далеко? — не поверил тот. — Ты же один!

— Ты купил информацию, я её продал, — равнодушно ответил Цюй Цзяньлэй. — Если не веришь, зачем было спрашивать?

Он явно был раздосадован, и остальные, видя это, не осмелились настаивать. Гнев сильного воина — не то, с чем стоит шутить.

Но нашёлся и сообразительный.

— Мы не то чтобы не доверяем… просто хотели уточнить: и медведя, и рысь… вы оба убили?

У Цюй Цзяньлэя дёрнулся уголок глаза.

— Мне повезло. Я нашёл их… они убили друг друга. А я просто подобрал.

«Ага, убили друг друга, как же!» — большинство присутствующих потеряли дар речи. Медведь-златошкур и рысь обитали в совершенно разных местах. Златошкур считался одним из самых сильных хищников, и рысь, хоть и плотоядная, никогда бы не осмелилась на него напасть. Трёххвостая рысь, конечно, была мутантом, но и она вряд ли бы одолела такого медведя.

Главное было в другом: златошкуры славились свирепым нравом, а вот рыси — хитростью. Если рысь понимала, что не может победить, она бы просто сбежала! С какой стати ей было драться до последнего, пока они оба не пали замертво?

Это звучало слишком уж неправдоподобно.

Цюй Цзяньлэй не обращал внимания на их реакцию. В душе он ликовал. Вылазка в горы оказалась на редкость удачной: и медведя, и рысь он убил сам.

Со златошкуром было проще: хоть у того и была толстая шкура, он всё же пал под шквальным огнём гауссовой винтовки. А вот трёххвостая рысь оказалась невероятно проворной. Прицелиться в неё было почти невозможно, и в итоге она пала от его Тринадцати клинков Тайцзи. Если бы рысь не попыталась контратаковать, ему бы пришлось просто смотреть, как она уходит.

Даже так, левое плечо у него было разодрано до костей, а лопатка, скорее всего, треснула.

Но он обнаружил, что такие бои шли ему на пользу, способствуя его росту. Он провёл в схватках с дикими зверями и мутантами всего три дня, может, чуть больше, но именно в этих смертельных поединках он ощущал, как из глубин его души поднимаются неукротимая ярость и жажда битвы.

За эти несколько дней его застывшее совершенствование снова сдвинулось с мёртвой точки. Даже аппетит у него чудовищно вырос. Он принёс с собой лишь большую часть туши златошкура и половину рыси, потому что остальное… съел.

За несколько дней он поглотил больше ста килограммов мяса, и сам был этим шокирован. Но если не есть, мучил голод. Для прогресса в совершенствовании нужна была материальная основа, иначе нарушился бы закон сохранения энергии.

Он обошёл толпу и уже подходил к подножию гор, когда его снова остановили. На этот раз всего один человек, но рядом стоял мотоцикл с коляской, в которой сидели ещё двое. В коляске была установлена пулемётная турель.

Преградивший ему путь держал в руках автомат Гаусса, а на поясе у него висели короткий кинжал и лазерный пистолет.

— Положи рысь на землю, дай посмотреть, — приказал он.

Цюй Цзяньлэй на мгновение замер, затем опустил веки и молча снял с плеч два куска мяса, положив их на землю. Он отступил на пару шагов, незаметно принимая боевую стойку.

С двумя винтовками за спиной было неудобно, на таком расстоянии лучше всего подходил длинный клинок. Точно так же, как в схватке с трёххвостой рысью, ему пришлось положиться на лезвие.

Он не знал, кто эти люди, но раз они осмелились поджидать путников у подножия гор, это были не простые выжившие. А его левое плечо всё ещё было ранено. Если дело дойдёт до драки, исход был непредсказуем.

Он лишь надеялся, что они чтят правила Рубежа-Один и не доведут дело до крайности. Он проделал такой трудный путь, чтобы добраться сюда, у него был план совершенствования, и он просто хотел пожить спокойно несколько дней.

Человек подошёл и ткнул дулом автомата в тушу рыси, затем присел на корточки. Он вытащил из-за пояса кинжал, отрезал небольшой кусок мяса с живота и внимательно рассмотрел его. Затем сжал в пальцах, покачал головой и с сожалением произнёс:

— Тц, кристалл почти сформировался… Какая жалость!

Цюй Цзяньлэй стоял, опустив веки, и молчал. «Ну и что с того, что кристалл почти сформировался? Я что, не должен был защищаться?» — подумал он. Однако то, что этот человек мог определить стадию формирования кристалла, вызвало у него любопытство.

— Десять серебряных, и я забираю эту рысь, — сказал тот, не поднимая головы.

Цюй Цзяньлэй, не меняя позы, тихо пробормотал:

— Не продаётся.

— Хм? — тот наконец поднял голову и несколько секунд пристально смотрел на него. — Двенадцать серебряных… Больше не дам.

— Я оставлю её себе, — всё так же тихо ответил Цюй Цзяньлэй.

Незнакомец долго, не мигая, смотрел на него. Цюй Цзяньлэй стоял неподвижно, опустив руки.

Прошло секунд двадцать, прежде чем тот хмыкнул.

— Если надумаешь продавать кому-то другому…

Он не договорил, но угроза была очевидна.

«Так это мясная мафия!» — наконец понял Цюй Цзяньлэй, с кем имеет дело.

— Мне и самому не хватит, — равнодушно ответил он.

— Значит, богач? — усмехнулся тот, и в его глазах промелькнуло презрение.

Какой настоящий богач пойдёт в одиночку охотиться на зверя-мутанта?