Внезапная перемена

Слова Разлома сбили Сяо Цзина с толку. Он неуверенно посмотрел на Цюй Цзяньлэя.

— Брат, что думаешь?

— Сто так сто, — с каменным лицом ответил Цюй Цзяньлэй. — На разведке экономить нельзя.

Про себя он уже обдумывал, не бросить ли Разлома и отправиться через горы вдвоём с Сяо Цзином. Разлом почувствовал его недовольство, но ему, ходячему мертвецу, было уже всё равно. Пустошь была велика, но в ней не осталось ничего, что могло бы его волновать. Он взял сто серебряных чеками и ушёл.

— Ты на него злишься? — спросил Сяо Цзин.

Цюй Цзяньлэй подумал и покачал головой.

— Не то чтобы… Просто мы, наверное, не сошлись характерами.

Он отбросил эти мысли.

— Присмотри за домом, а я схожу, куплю ещё материалов.

Меху нужно было ещё доработать, да и после долгого простоя многие узлы требовали обслуживания. Восьмидесяти семи серебряных, скорее всего, не хватит, но пока придётся обойтись этим.

Вернулся он уже вечером. В кармане осталось всего три монеты. Он отдал их Сяо Цзину.

— Экономь. Я скоро снова схожу в горы.

В этот момент вернулся и Разлом.

— Примерно через месяц в горы может пойти караван контрабандистов.

— Сколько берут? — спросил Цюй Цзяньлэй.

— От ста до двухсот серебряных с человека, цена плавающая, за жизнь никто не отвечает. Если в горах проявишь себя в бою, могут часть денег вернуть, а то и доплатить.

В Пустоши каждый мог стать Охотником, поэтому и плата за сопровождение была разной. Но Цюй Цзяньлэя волновало другое.

— То есть, если заплатить, через горы всё-таки можно перебраться?

Для него сейчас сто-двести серебряных не были большими деньгами. Но эта новость означала, что даже по ту сторону хребта он, возможно, не скроется от преследователей.

— Такую цену не каждый может себе позволить, — серьёзно ответил Разлом. — К тому же, это очень опасно, девять из десяти погибают. Зачем тому, у кого есть деньги, так рисковать?

Цюй Цзяньлэй снова задумался.

— Влияние «Рубежа» распространяется на ту сторону?

— Там Поселения Эгиды, — уверенно ответил Разлом. — Другая серия, так что влияние минимально.

Цюй Цзяньлэй уставился на него.

— Ты ведь давно это знал?

Разлом молчал. Спустя мгновение он ответил:

— Сяо Цзин ещё ребёнок, это слишком опасно.

Цюй Цзяньлэй безнадёжно покачал головой. Вот почему он не доверял Разлому. Хоть тот и был сломлен, у него на всё было своё мнение. Цюй Цзяньлэю нужен был знаток Пустоши, а не тот, кто говорит одно, а утаивает другое.

Нельзя было сказать, что у Разлома были дурные намерения. Он молчал о той стороне гор, потому что не хотел, чтобы Сяо Цзин рисковал вместе с Цюй Цзяньлэем. Теперь же, когда Цюй Цзяньлэй был почти готов и в любой момент мог сорваться в путь, он понял, что не сможет его остановить, и рассказал всё.

Но Цюй Цзяньлэя раздражала такая скрытность. Он привык всё планировать заранее. Он покачал головой, никак не прокомментировав новость, и ушёл в свою комнату.

После ужина он медитировал до глубокой ночи, а затем, нагрузившись припасами, ушёл.

После его ухода между Сяо Цзином и Разломом состоялся разговор.

— Почему ты не сказал всё сразу?

Разлом долго молчал.

— Ради твоего же блага.

Сяо Цзин вздохнул.

— Брат Хэйтянь не любит такого.

Разлом снова замолчал.

— Он слишком самоуверен. Рано или поздно это его погубит.

— Не погубит! — взвизгнул Сяо Цзин, словно ему наступили на хвост. Он помолчал и вздохнул. — Когда переберёмся через горы, тебе, наверное, лучше уйти.

Разлом долго не отвечал.

— Я смогу себя прокормить. Будем соседями…

…

Цюй Цзяньлэй вернулся через три дня на рассвете. Ремонт и обслуживание прошли успешно, и настроение у него было хорошим. Позавтракав, он снова собрался в горы на охоту.

— Присмотри за домом. Я ещё раз схожу, и тогда будем полностью готовы, — напутствовал он Сяо Цзина.

Тот уже привык к его отлучкам.

— Мы точно уходим? — тихо спросил он.

— Посмотрим по обстоятельствам, — ответил Цюй Цзяньлэй. — Если можно будет остаться, я бы не хотел снова кочевать.

Глаза Сяо Цзина блеснули.

— Полностью готовы… Значит, больше не нужно будет так часто ходить в горы?

— Не так часто, как сейчас, — ответил Цюй Цзяньлэй. Не сидеть же сложа руки. — Надеюсь, в этот раз мне повезёт.

— Обязательно повезёт, — Сяо Цзин сжал кулачки. — И тогда ты сможешь научить меня Тайцзи!

Цюй Цзяньлэй улыбнулся и вышел за дверь. Оказавшись во дворе, он почувствовал смутное беспокойство. «Не сглазить бы», — подумал он.

Разлом снова отвёз его к подножию гор и уехал. Цюй Цзяньлэй шёл вглубь хребта. Некоторые встречные узнавали его и здоровались. Он отвечал на приветствия сдержанным кивком и ускорял шаг. «Хоть бы улов был хорошим!»

Но удача — вещь капризная. За четыре дня он встретил лишь двух пятнистых росомах-мутантов класса C. Росомахи, хоть и низкого класса, были невероятно свирепыми и драчливыми, а их шкуры — очень прочными. Настоящие «медоеды» Пустоши.

Цюй Цзяньлэй не хотел с ними связываться: мясо несъедобное, а шкуры стоили гроши. Но он зашёл на их территорию, и они преследовали его, не давая уйти. Ему пришлось потратить полдня, чтобы убить обеих.

Лишь потом он понял, что самка была беременна, отсюда и их ярость. Стоимость шкур не покрыла даже его расходов. Единственным утешением было то, что нерождённых детёнышей можно было съесть. Хоть что-то.

Цюй Цзяньлэй отступил на край безопасной зоны и принялся готовить это «жёсткое» блюдо. Он и не подозревал, что в это самое время к Рубежу-Один приближался караван, в котором были его старые знакомые…

Три дня спустя он добыл выводок железношкурых кроликов: двух взрослых и пятерых детёнышей. Такая скудная добыча его удручала. Он не стал готовить их, а лишь засолил, решив через три дня возвращаться. Конечно, было обидно, но засиживаться в горах из-за неудачной охоты было глупо.

На следующий день, осматривая окрестности, он вдруг почувствовал что-то неладное. Он поднялся на небольшой холм и достал бинокль. Когда он навёл его в определённую сторону, то замер. В окулярах он увидел знакомую фигуру — Пёстрого Скорпиона!

В Пустоши узнать кого-то было непросто: все носили серую, пыльную одежду, многие скрывали лица. Но у Цюй Цзяньлэя была отличная память. К тому же, одежда на Пёстром Скорпионе была почти такой же, как в их прошлую встречу.

В руке она держала лазерную винтовку, а правую ладонь прижимала к левой груди, сложив пальцы в знакомый жест. На Земле это означало «ОК», но в Пустоши — «Я без враждебных намерений». Этот жест, когда правая, рабочая рука, прижата к сердцу, а большой и указательный пальцы образуют кольцо, указывая на его местоположение, действительно говорил о мирных намерениях.

Цюй Цзяньлэй нахмурился. Он почувствовал: грядут неприятности. Он осмотрелся, но никого больше не увидел. Тем не менее он не стал приближаться, а спрятался в кустах.

Пёстрый Скорпион шла в его сторону, осматриваясь. Этот холм был хорошей обзорной точкой. Когда до неё оставалось пятьдесят-шестьдесят метров, Цюй Цзяньлэй подал голос:

— Стой, где стоишь!

Пёстрый Скорпион замерла.

— Это ты, Хэйтянь? У меня нет злых намерений, — низким голосом сказала она.

— Иначе ты была бы уже мертва, — Цюй Цзяньлэй медленно поднялся, держа её на мушке автомата Гаусса. — Что ты здесь делаешь?

— Ищу тебя! — ответила она, продолжая осматриваться. — Поблизости никого нет?

— Если ты никого не привела, — сказал Цюй Цзяньлэй. — Зачем я тебе?

— Меня заставили тебя искать, — ответила она, всё ещё озираясь. Дуло её винтовки было опущено.

— Твою мать, — выругался Цюй Цзяньлэй. — Кто заставил?

— Шишки из Главного Поселения, — она обернулась, проверяя, не идёт ли кто по её следу. — Они ищут одного очень важного человека. И тебя заодно.

«Значит, они ещё не поняли, что Хэйтянь и Простак Цюй — это один и тот же человек?» — подумал он, но вслух спросил:

— Важного человека… кто он?

— Тебе лучше этого не знать, — повернувшись к нему, сказала она. — Некоторые знания могут стоить жизни.

— Да, ты права, — небрежно ответил он. — И ты, конечно, не спрашивала, насколько он важен.

Она кивнула.

— Я ещё хочу пожить.

— Тогда… зачем им я? — вздохнул Цюй Цзяньлэй.

— Неужели не догадываешься? — с любопытством посмотрела она на него. — Если верить слухам, ты обменял в поселении немало кристаллов мутантов.

— Эти алчные стервятники… — процедил он сквозь зубы.

— Некоторые даже думают, что ты и есть тот самый важный человек, — с интересом глядя на него, сказала она.

— Бред, я никогда не был важным, — хмыкнул он. — Что с моими спутниками?