Крупные неприятности

Старина Мо заявился не просто так — его привёл запах жареного мяса. Хоть у него и водилась какая-то мелочь, но отведать мясного ему удавалось от силы пару раз в год.

А в котелке у Хэйтяня, по его прикидкам, оставалось ещё добрых два килограмма.

В Пустоши у всех аппетит волчий, но неужели этот парень не мог бы поделиться хотя бы кусочком?

Однако в следующий миг оба безбровых — и старший, и младший — презрительно сплюнули.

Слюна… Положа руку на сердце, старина Мо не был особенно брезглив, но тут речь шла о его репутации.

Лицо его потемнело.

— Я уже поел. Пришёл спросить: с Бандой Железной Длани мне помочь разобраться?

Цюй Цзяньлэй удивлённо вскинул брови.

— Помочь разобраться?

— А ты думал, пнул их Второго Змея, и на этом всё? — холодно бросил Мо. — За тобой придут, жди неприятностей! Но если выложишь два серебряных медяка, я всё улажу, и об этом забудут.

Услышав это, Цюй Цзяньлэй первым делом бросил взгляд на Сяо Цзина. «Выходит, его вчера избили ни за что?»

Второй мыслью было: «Старина Мо, ты что… решил найти себе постоянную кормушку?»

Но он тут же мысленно одёрнул себя: «Спокойно, только спокойно!»

Поэтому он лишь уточнил:

— А вчерашние три медяка были просто платой за обустройство?

— Конечно! — с непоколебимой уверенностью ответил Мо. — Я же вчера всё объяснил. Одно к другому не относится.

«Ещё как относится», — Цюй Цзяньлэй прекрасно понимал, что вчера его попросту развели на деньги.

Сяо Цзин уже успел вчера поспрашивать, действительно ли новички обязаны платить за обустройство. Все, к кому он подходил, лишь молча улыбались, а некоторые — так, будто смотрели на слабоумного. Он тут же доложил об этом брату Хэйтяню.

Цюй Цзяньлэй, впрочем, не придал этому значения. Он и так предполагал, что его могут попытаться обобрать. Но он был уверен: старина Мо — не просто вымогатель. Судя по тому, с какой уверенностью тот задавал свои вопросы, за ним стояла какая-то сила.

Заплатить за спокойствие — не позор. Три серебряных медяка казались несправедливой платой, но если за ними последует хоть какая-то защита, то всё в порядке. Цюй Цзяньлэй был готов платить и дальше, лишь бы покровительство было реальным.

Но эффект от прошлого взноса ещё не проявился, а с него уже требовали новый. Это было слишком нагло.

Он решил не спорить из-за трёх медяков, а просто прекратить всякое общение.

— Раз одно к другому не относится, то я разберусь сам.

Старина Мо явно не ожидал такого ответа, но не станет же он умолять его принять помощь?

Он развернулся и, уходя, бросил через плечо:

— Когда они придут за тобой, будешь молить меня о помощи, но цена будет уже совсем другой.

Цюй Цзяньлэй ничего не ответил. Взяв ложку, он принялся с громким хлюпаньем есть.

Насытившись, он снова погрузился в медитацию. В это время для пищеварения лучше всего подошёл бы комплекс оздоровительной гимнастики, что-то вроде «Восьми кусков парчи» или «Игр пяти зверей», но он не хотел привлекать к себе лишнее внимание обитателей лагеря.

Примерно через четыре часа он закончил, и тут же раздался голос Сяо Цзина:

— Брат Хэйтянь, возьми меня завтра с собой?

— Будешь сидеть дома и охранять наше место, — не раздумывая ответил Цюй Цзяньлэй.

— Я не хочу, чтобы меня снова били, — добавил мальчик. — Давай возьмём с собой тележку и уйдём.

— Если он посмеет тебя тронуть ещё раз, я сломаю ему руки, — отрезал Цюй Цзяньлэй.

В лагере были свои неписаные правила. Если твоя первая попытка воровства провалилась, а ты тут же идёшь на вторую, — ты бросаешь вызов этим правилам. Тот, кто их нарушает, лишается их защиты. Члены банд должны понимать это лучше других.

Они лежали в своей неглубокой яме.

— Одолжишь мне вибрационный кинжал? — снова тихо спросил Сяо Цзин.

У несчастного ребёнка не было даже захудалого оружия для самозащиты. Он до боли напоминал Цюй Цзяньлэя трёхмесячной давности.

— Спи, — ровно ответил тот. — Тебе незачем с ним драться.

Он быстро уснул, не заметив, что Сяо Цзин пролежал с открытыми глазами ещё три часа, прежде чем забыться сном.

На следующий день Цюй Цзяньлэй проснулся рано. Повернув голову, он увидел красные прожилки в глазах мальчика.

— Плохо спал?

— Эм… — Сяо Цзин помедлил с ответом. — Может, займёмся сегодня нашим жилищем?

— Жилищем… Не думаю, что мы здесь надолго задержимся, — Цюй Цзяньлэй покачал головой. — Подождём ещё пару дней, посмотрим.

Он прекрасно понимал, что новичку непросто влиться в жизнь лагеря. Но на этот раз он заявился сюда слишком громко, и уровень возможных проблем был совсем иным. Раньше он об этом не задумывался, но события последних дней заставили его прозреть. Если он не решит вопрос с Бандой Железной Длани и стариной Мо, то оставаться здесь будет опасно.

Впрочем, винить себя было не в чем. Разве при переезде не берёшь с собой всё самое ценное? Не в мир же сянься ему отправляться за мешком-хранилищем?

Теперь Цюй Цзяньлэй осознал: заниматься совершенствованием в диком лагере невозможно.

Во-первых, у него не было денег, чтобы закупить ресурсы и уйти в уединённую тренировку.

Во-вторых, его занятия создавали определённый шум, что в условиях лагеря было неприемлемо. Да что там говорить, даже простой комплекс гимнастики привлекал бы любопытные взгляды. Он не боялся, что кто-то украдёт его техники — это всего лишь методы укрепления тела, и если кто-то сможет их освоить, то флаг ему в руки. Но сам стиль этих упражнений слишком выбивался из общей картины Пустоши. Если кто-то начнёт допытываться, откуда они, ему будет трудно что-либо объяснить, а это могло повлечь за собой ненужные проблемы.

Так что в лагере Сладкая Вода он задерживаться не собирался, а значит, и тратить силы на постройку дома не было смысла.

Прошла неделя. Их припасы таяли с каждым днём.

Однажды, во время тренировки, внезапный порыв ветра заставил Цюй Цзяньлэя поёжиться.

«Вчера опять был дождь, похолодало».

И тут он вспомнил, что скоро зима.

За время пребывания в Сладкой Воде он пытался разузнать дорогу до Поселений Рубеж-Один и Рубеж-Четыре. Обитатели лагеря всё ещё не приняли его и о Рубеже-Один говорили неохотно, но направление к Рубежу-Четыре он выяснил.

Цюй Цзяньлэй уже давно покинул Каменную Россыпь, и вдруг у него мелькнула мысль вернуться туда и всё проверить. В глубине души его терзало смутное беспокойство: он чувствовал, что история со свалкой может иметь неприятные последствия.

Приняв решение, он вернулся в лагерь, дал наставления Сяо Цзину, сел на мотоцикл и умчался прочь.

Сяо Цзин очень хотел поехать с ним, но Цюй Цзяньлэй сказал, что брать его с собой неудобно. На самом деле он и сам хотел взять мальчика — лишний человек помог бы лучше скрыть его личность. Но эта поездка была сопряжена с риском, и он не хотел подвергать Сяо Цзина опасности. Тот мог стать обузой.

Путь занял шесть дней. Цюй Цзяньлэй спрятал мотоцикл в пятидесяти километрах от цели и под покровом ночи приблизился к Каменной Россыпи.

Но в тот миг, когда он разглядел лагерь, он застыл, ошеломлённый. По спине пробежал ледяной холод.

Каменная Россыпь… была уничтожена. Большинство строений лежало в руинах, разрушенных ударом извне.

Оправившись от шока, он поднял бинокль ночного видения и, внимательно осматриваясь, стал осторожно приближаться. Проверка подтвердила его худшие опасения: лагерь был пуст, ни единой души. Большая часть припасов исчезла. Остался лишь самый дешёвый хлам вроде древесного угля и металлолома.

Лавка Толстухи была вычищена под метлу, не осталось практически ничего.

Крышу его собственного жилища сорвали, внутри царил хаос, но, похоже, унесли немногое. Да и что у него было ценного?

Цюй Цзяньлэй нахмурился, и вдруг его осенило: «Неужели…»

Он поспешно вышел за пределы лагеря и осторожно подошёл к одной из скал. Осмотревшись, он достал кинжал и аккуратно разгрёб землю. Яма под ним была пуста.

— Так и есть, — он подавленно вздохнул. Это было то самое кольцо из сплава.

Когда господин Сай давал ему это кольцо, он сказал, что с его помощью можно подать сигнал тревоги, который будет получен на большом расстоянии. Цюй Цзяньлэй тогда предположил, что если кольцо может передавать сигнал, то его можно и отследить. Поэтому, уходя, он закопал его неподалёку от лагеря. Чтобы его не обнаружили, он даже смастерил примитивную клетку Фарадея и поместил кольцо внутрь.

А теперь клетки Фарадея не было. «Чёрт, это что, уже вторая "утечка частоты" в моей жизни?»

Первая утечка после удара током забросила его в этот мир.

Вторая же дала понять господину Саю, что он сбежал.

Цюй Цзяньлэй невольно скривился: «Неужели клетка Фарадея — мой врождённый злой рок?»

Но в следующий миг ему стало не до жалоб. Нужно было смотреть правде в глаза. Лагерь Каменная Россыпь уничтожили из-за его побега — господин Сай выместил на нём свой гнев. Цюй Цзяньлэй уже успел познакомиться с методами Главного Поселения: жестокость, беспощадность и решительность. Значит, и смерть Хромого в другом лагере, очевидно, тоже была на его совести… или на совести Мориссона.

Он засыпал яму и бесшумно отошёл на несколько километров. Спрятавшись за валуном, он попытался спокойно оценить ситуацию.

Как ни крути, всё сводилось к четырём словам: крупные неприятности.

Господин Сай ни за что не поверит, что он закопал кольцо, чтобы спокойно умереть в каком-нибудь тихом уголке. А значит, у него есть как минимум две причины искать его.

Первая — информация о розовой мехе. С чего бы ему вдруг сбегать? Возможно, он что-то узнал.

Вторая причина: он смог пережить действие токсина без антидота… а ведь это был препарат для генной модификации!

Цюй Цзяньлэй мог с уверенностью сказать: вторая причина будет для господина Сая гораздо более веским поводом.

Неудачный препарат, требующий дорогостоящей поддерживающей терапии, — и кто-то нашёл способ его обойти? Несомненно, господин Сай предположит, что он каким-то образом открыл метод безопасного применения этого вещества.

Провальный препарат в одночасье становится успешным…

Даже не говоря о баснословной прибыли, само по себе это открытие — эпохальное.

Когда он всё это осознал, в его голове воцарился хаос. «Значит… теперь я беглец? Вне закона, до самого края света?»