Всё до последней монеты

На реплику Мориссона Коллинз даже не потрудился ответить, лишь бросил на него ледяной взгляд, в котором ясно читалось: «А тебе здесь кто-то давал слово?»

Грязная женщина тоже посмотрела на Мориссона и нетерпеливо бросила:

— Думаешь, мы разрешили ему возить груз, потому что нам так нужен его трёхколёсник?

Затем она повернулась к Цюй Цзяньлэю:

— Младший Цюй, нам нужно всё хорошенько обдумать. Как сделать так, чтобы никто не погиб.

— Я с ними едва знаком, — беспомощно ответил Цюй Цзяньлэй. — В Пустоши погибнуть может каждый. Такова реальность.

— Они все восхищаются тобой, — подал голос мужчина средних лет, тот самый, что раскрыл ему тайну инъекций. — Если ты возьмёшь на себя организацию, у нас будет меньше потерь.

Никто и не думал, что Простак Цюй сможет полностью предотвратить кровопролитие. Но даже если он спасёт хоть кого-то, это уже будет победа. В Пустоши выжившие редко мыслят категориями абсолютного выживания — это нереально. Они скорее оценивают шансы. Чем выше вероятность, тем больше надежда.

— Я не организатор, — отрезал Цюй Цзяньлэй и указал на Мориссона. — Если кто-то хочет заняться самоспасением, обращайтесь к нему. У него язык подвешен куда лучше, чем у меня.

— Болтунов… мы насмотрелись, — зловеще прошипел Коллинз. — Людям нравится твоя простота.

«Моя простота… я что, твой хлеб ем?» — Цюй Цзяньлэй не стал с ним спорить, это того не стоило.

— Можете тоже попробовать стать попроще.

Такое мог сказать только ненормальный! Коллинз на миг опешил. Наконец, он с досадой спросил:

— Ты думаешь… в этот раз тебя это точно не коснётся?

Цюй Цзяньлэй склонил голову набок, задумался и ответил:

— Тогда меня не сожрали Падшие. То, что я дожил до сегодняшнего дня — уже большая удача!

— С таким дураком и говорить не о чем! — Коллинз окончательно потерял терпение.

Впрочем, многие выжившие разделяли эту философию. Это же Пустошь — каждый прожитый день уже прибыль.

---

Ранним утром следующего дня они прибыли в Поселение Рубеж-Четыре.

К их великому разочарованию, прождав до полудня, они узнали, что командира Тузофа нет — он уехал по делам. Пока они гадали, что теперь будет с противоядием, появился тот самый патрульный, что раздавал его в прошлый раз. Он принёс достаточное количество бумажных пакетиков и выдал каждому лично в руки.

— Командира нет, так что убивать я никого не уполномочен. Но вы не принесли никаких сведений, и командир велел передать… — он сделал паузу. — Если в следующий раз вы снова явитесь с пустыми руками, он распорядился выдать лишь пятнадцать порций!

Изначально инъекции сделали двадцати Мусорщикам и одному «вспомогательному рабочему» Цюй Цзяньлэю — всего двадцати одному человеку. В прошлый раз одного убили, так что сегодня за противоядием пришло двадцать.

Услышав это, грязная женщина застыла.

— В следующий раз… он убьёт пятерых?

— Если не будет новостей, то именно так, — бесстрастно ответил патрульный и, помолчав, добавил: — Не обязательно убьёт пятерых… может, кто-то будет лишь тяжело ранен. Командир неважный стрелок.

От этой холодной шутки никому не стало смешно.

Коллинз не удержался и пробормотал себе под нос:

— Даже если ранение будет лёгким… без противоядия это всё равно верная смерть.

Цюй Цзяньлэй искоса взглянул на него. «Вот и ты забеспокоился, что в итоге окажешься в числе тех, кого уберут», — подумал он.

Однако Коллинз обладал поразительной интуицией. Почувствовав на себе взгляд, он обернулся и холодно посмотрел на Цюй Цзяньлэя. Лицо его ничего не выражало, но это ни о чём не говорило — многие выжившие были мастерами по части контроля над эмоциями.

В этот раз все снова приняли противоядие на месте.

Но Цюй Цзяньлэй провернул небольшой трюк: он подменил новый пакетик на старый, пустой. В итоге в рот ему попала лишь жалкая щепотка порошка.

«Надеюсь, никто не заметил…»

...

В этот раз он прихватил с собой побольше добра и обменял три автомата Гаусса и длинный клинок на потрёпанный мотоцикл. В Пустоши мотоцикл стоил гораздо дороже оружия. Автомат — это всего лишь ствол, а мотоцикл — уже серьёзная техника! Обычно их меняли в соотношении три к одному, но один из его автоматов был совсем старым, поэтому он добавил сверху клинок.

Впрочем, и мотоцикл был не из простых. Хоть и подержанный и с виду неказистый, но крепкий и надёжный. Цюй Цзяньлэй неплохо разбирался в механике и мог оценить состояние техники.

Получив мотоцикл, он выжал газ и умчался прочь.

Он не знал, что за его спиной осталось как минимум пять групп, молча провожавших его взглядами.

Коллинз повернулся к грязной женщине с непроницаемым лицом:

— И после всего этого ты позволишь ему и дальше валять дурака?

— Не совсем понимаю, о чём ты, — небрежно ответила та. — Он что, и впрямь может повлиять на этих безумцев?

— Ещё один человек — это ещё один шанс выжить, — холодно усмехнулся Коллинз.

— Ты думаешь, он обречён? — уголки губ женщины тронула лёгкая улыбка. — В таком случае, погибнешь именно ты.

— Вот как? — в глазах Коллинза мелькнул хищный огонёк.

Неподалёку хозяин бакалейной лавки равнодушно смотрел вслед удаляющемуся Цюй Цзяньлэю.

— Всего лишь глупец… без всякой силы?

— Сила — штука относительная, кто знает наверняка? — отозвался стоявший рядом с ним дюжий Пятый. — Второй, если хочешь его прибрать, так действуй.

— Секретный серебряный жетон… — вздохнул хозяин лавки. — Ужасно любопытно, что же он скрывает.

Сам по себе жетон был невелик. Если считать только вес серебра, он тянул от силы на половину серебряного, то есть пять медяков. Но на нём был выгравирован узор, что делало его произведением искусства, причём весьма изящным. Именно поэтому Цюй Цзяньлэй изначально просил за него пять серебряных, оценив художественную ценность. Иначе с чего бы ему вообще его продавать? Он не так уж и нуждался в деньгах.

Но хозяин лавки прекрасно понимал: этот жетон — не просто серебро и искусная работа. Его истинное предназначение — служить ключом…

---

Ещё одна группа, явно Охотники, тоже наблюдала за Цюй Цзяньлэем.

Низкорослый мужчина усмехнулся:

— А мы его недооценили. Кто бы мог подумать, что у этого парня… есть кое-какой достаток.

Тот, кто осмеливается в одиночку колесить на мотоцикле по диким землям, должен обладать не только достатком, но и немалой отвагой. Среди Охотников мотоцикл был у двоих-троих из десяти. Но решиться на одиночную вылазку мог лишь один из сотни. И дело было не только в смелости. Охотники, конечно, почище Мусорщиков, но отморозков среди них хватало. Своя жизнь — мелочь, а вот если мотоцикл сломается в пустошах, это станет последней каплей для и без того небогатой семьи. По-настоящему состоятельные люди жили в Поселениях и разъезжали на внедорожниках. Кому из них придёт в голову гонять на мотоцикле…

Второй член их троицы, человек в маске, произнёс:

— Я бы не советовал его трогать.

Здоровяк, знакомый На-цзе, услышав это, замер. Хоть он и был человеком порывистым, но мнению этого товарища доверял безоговорочно.

Были и другие взгляды — от Мусорщиков, от случайных прохожих…

---

Цюй Цзяньлэй трясся на мотоцикле больше трёх часов и, проехав свыше ста километров, добрался до перевалочного лагеря. Людей здесь было немного, зато товаров — в избытке. В основном здесь продавали припасы для выживших.

Цюй Цзяньлэй заправил полный бак, купил большую канистру с топливом, пополнил запасы снаряжения для выживания и двинулся дальше. Эта закупка обошлась ему в круглую сумму, он потратил почти всё, что у него было. Его щедрость привлекла несколько недобрых взглядов. К счастью, он появился стремительно и так же стремительно исчез. Те, кто положил на него глаз, не успели и пальцем шевельнуть, как он уже был далеко.

Под покровом ночи Цюй Цзяньлэй вернулся в Каменную Россыпь, забрал всё, что могло ему пригодиться, и снова незаметно уехал.

На этот раз он взял с собой всё своё имущество, решив пойти ва-банк.

В его арсенале было: два автомата Гаусса, дробовик, лазерный пистолет, по два длинных и коротких клинка и запас патронов. Из припасов: более сорока питательных концентратов, три фляги с водой и прочее снаряжение.

Он не мог доверить свою безопасность чужой руке, готовой в любой момент нажать на спуск. Ему дважды чудом удалось выжить, и он благодарил за это небеса, но не был настолько глуп, чтобы считать себя избранным.

В диких землях Пустоши нет безопасных мест, но рискнуть было необходимо.

Он гнал мотоцикл, пока не добрался до места в семидесяти километрах от лагеря — того самого заброшенного городка, где его держали в плену Падшие. Всё ценное отсюда вынесли давным-давно. Вокруг простирались лишь руины, и только несколько полуразрушенных зданий ещё могли кое-как защитить от ветра и дождя. После того как Охотники уничтожили Падших, сожгли их тела и взорвали несколько строений, городок стал выглядеть ещё более заброшенным.

Цюй Цзяньлэй долго и тщательно всё осматривал. Убедившись, что поблизости нет ни людей, ни зверей, он разгрузил мотоцикл. Саму машину он спрятал за углом стены, накрыл брезентом под цвет земли и завалил обломками кирпичей. Идеально!

Но и это было не всё. Он выбрал для укрытия неприметную полуразрушенную стену, достал припасы и принялся устанавливать ловушки.

Цюй Цзяньлэй был мастером этого дела, но раньше у него не было возможностей, и он ограничивался лишь простейшими сигнализациями у своего жилища. Теперь всё было иначе. Среди его припасов была даже взрывчатка, не говоря уже о стальных шариках. Требования у него были скромные: ловушки должны были вовремя предупредить о приближении врага и немного его замедлить. Этого достаточно. Впрочем, он установил и две смертельные западни — материалов ушло немного, но прикончить пару человек они могли без проблем. Оставалось надеяться, что у возможных преследователей хватит ума не лезть на рожон.

К полудню все приготовления были закончены. Цюй Цзяньлэй почувствовал сильную усталость и решил сперва поспать.

...

Он проснулся под вечер от острой боли, пронзившей всё тело.

«Значит… начались побочные эффекты от препарата?»

Стиснув зубы, он сел, скрестив ноги, и попытался перетерпеть приступ без помощи противоядия.

Однако боль становилась всё невыносимее. В конце концов, он уже не мог сосредоточиться на своём даньтяне.

Он медленно открыл глаза, вздохнул, достал маленький бумажный пакетик и принял примерно треть содержимого.

Противоядие подействовало почти мгновенно. Тело словно окутало тёплой волной.

Ощущая, как тепло стремительно исцеляет его организм, Цюй Цзяньлэй на миг замер, а затем его взгляд упал на ту самую половину кристалла мутанта.