Я не искал неприятностей.

Когда песчаные черви наконец прекратили погоню, Цюй Цзяньлэй и Безволосый не посмели расслабляться и пробежали ещё около километра, прежде чем остановиться.

На лице Безволосого застыл ужас, лоб покрылся испариной, а его тонкие руки непрестанно дрожали. Вести мотоцикл, подпрыгивающий на камнях на полной скорости, — это поймёт лишь тот, кто сам через такое прошёл.

Цюй Цзяньлэй, тяжело дыша, выдавил себе в рот содержимое питательного концентрата.

— Ну и влипли… Они ведь не догонят?

— Вряд ли, — ответил мальчик, сглотнув слюну и с надеждой глядя на него. — Мне тоже дашь?

Цюй Цзяньлэй смерил его взглядом и бросил тюбик.

— Это твоя плата за то, что уберёг припасы.

За несколько дней пути они немного сблизились, но Цюй Цзяньлэй понимал: просто так ничего давать нельзя, во всём должен быть порядок.

Безволосый не стал вдаваться в подробности. Поблагодарив, он жадно проглотил концентрат. Запив его тремя глотками воды, он с содроганием посмотрел в ту сторону, откуда они приехали.

— Хорошо, что ты вовремя их заметил.

Цюй Цзяньлэй провёл рукой по лбу и с досадой произнёс:

— Я сбился с пути.

Его чувство направления было феноменальным, почти сверхъестественным — он мог мысленно строить карту местности. До этого момента он двигался точно по курсу, который украдкой указал ему хозяин лавки. Интуиция подсказывала, что это была дорога к Поселению Рубеж-Один.

Но после сегодняшней гонки его внутренний компас окончательно сбился. Возвращаться назад, чтобы найти след от колёс? Разве это разумно? Кто знает, как долго потревоженная стая червей будет оставаться начеку.

— Не торопись, — неожиданно спокойно сказал Безволосый. — Если бы мы так и ехали напрямик, неизвестно, с чем бы ещё столкнулись.

Было очевидно, что он и раньше не одобрял этот план из-за огромных рисков, таящихся в пути.

«И впрямь, я слишком спешил», — осознал Цюй Цзяньлэй и кивнул.

— Ладно, проедем ещё немного вперёд и устроим привал.

Переночевав, они набрались сил и двинулись дальше, пытаясь найти выход из нагромождения скал. Лишь к вечеру следующего дня, потратив больше половины суток, они выбрались из каменного лабиринта и оказались в совершенно незнакомой местности.

Запасы топлива, еды и воды подходили к концу.

— Сперва нужно найти какой-нибудь лагерь, — решил Цюй Цзяньлэй.

Удача им улыбнулась: на следующий день они наткнулись на станцию снабжения.

Пополнив припасы, Цюй Цзяньлэй заодно поинтересовался, к какому Поселению относится эта точка. Работники станции ничуть не удивились — для выживших скитаться по Пустоши было обычным делом. Они без утайки ответили: это территория Поселения Рубеж-Пять.

Раз Рубеж-Пять, значит, Рубеж-Четыре уже близко. Цюй Цзяньлэй достал три серебряных, чтобы расплатиться. Как он и ожидал, с него взяли комиссию, а сдачу выдали медяками Рубежа-Пять.

Он также расспросил, как добраться до Рубежа-Четыре и какие лагеря есть поблизости. Поскольку он уже стал их клиентом, ему охотно всё рассказали, предупредив о нескольких опасных зонах. Вряд ли они врали — ведь он всегда мог вернуться и потребовать ответа.

Цюй Цзяньлэй пока не собирался соваться в опасные места и направился к ближайшему лагерю.

— Безволосый, как думаешь, на кого выгоднее охотиться: на железнобронного дикобраза-мутанта или на гнилокожего варана?

Мальчик помедлил с ответом.

— Оба вида могут жить стаями, так что в одиночку на них нападать сложно. Особенно на дикобраза: он не только стреляет иглами, но и твою лазерную винтовку может выдержать.

Цюй Цзяньлэй помрачнел. Ему очень не хотелось с кем-то объединяться.

— Я спросил, кто из них ценнее.

— Конечно, дикобраз, — ответил мальчик и добавил: — Слушай… можешь не называть меня Безволосым?

— Это не для того, чтобы тебя унизить, — сказал Цюй Цзяньлэй, останавливая мотоцикл и снимая с лица повязку.

Затем он достал небольшой нож и наощупь сбрил себе брови.

— Вот, теперь мы одинаковые.

Безволосый удивлённо уставился на него.

— Зачем ты это сделал?

Цюй Цзяньлэй ни за что бы не признался, что у него неприятности.

— Чтобы паразиты не заводились.

— Тогда почему бы тебе и волосы не сбрить? — пробормотал мальчик. — Зови меня Сяо Цзин… это прозвище.

У большинства выживших в Пустоши были прозвища, особенно при общении с чужаками — настоящие имена использовали редко.

Цюй Цзяньлэю не нравилась кличка «Простак Цюй», но раньше у него не было сил возразить.

— Когда войдём в лагерь, зови меня Хэйтянь.

Лагерь под названием «Сладкая Вода» оказался немаленьким — более двухсот полуподземных жилищ. Однако все они были заняты, а если какое-то и пустовало, то лишь потому, что хозяева отлучились.

Цюй Цзяньлэя это не смутило. Он выбрал на окраине место с мягкой почвой и выкопал яму глубиной в полтора человеческих роста. Поставил сверху тележку, накинул брезент — вот и временное убежище.

В этот момент он с тоской вспомнил своё жилище в Каменной Россыпи, на рытьё которого ушли годы. Нынешняя нора была лишь временным решением. Чтобы построить что-то подобное старому дому, понадобился бы как минимум месяц.

Но даже к такому убогому пристанищу явились гости.

Двое мужчин, один тощий, другой здоровенный, с бандитскими замашками. У тощего был нож, у здоровяка — автомат Гаусса.

— Кто разрешил тебе здесь копать? — первым подал голос тощий.

«Одного залпа из пулемёта Гаусса хватит, чтобы от них и мокрого места не осталось, так ведь?» — подумал Цюй Цзяньлэй, невысоко оценивая эту парочку. Но он тут же мысленно себя одёрнул: хоть снаряжение и боевая мощь подросли, задирать нос пока рано. Он здесь новичок, и кто знает, что это за люди?

Поэтому он спокойно спросил:

— У этого места… есть хозяин?

Иногда у лагерей в Пустоши бывали хозяева, но это случалось крайне редко.

Сказать, что земля принадлежит им, эти двое не посмели бы — другие обитатели лагеря этого бы не потерпели. Но ответ Цюй Цзяньлэя прозвучал слишком неторопливо, и тощий продолжил наезд:

— А ну-ка, сними повязку.

Цюй Цзяньлэй нахмурился.

— Это ещё что за требование?

— В последнее время в розыск объявили нескольких опасных преступников, — нагловато ответил тощий. — Всех незнакомцев положено проверять.

Цюй Цзяньлэй, с трудом сдерживая гнев, спросил:

— Проверять… простите, а вы в каком статусе?

На этот раз тощий не стал врать.

— Я обычный искатель приключений. Но награду за поимку… получить может каждый.

«Это же явная провокация, — понял Цюй Цзяньлэй. — У него нечистые мотивы».

Но он был чужаком, обстановки не знал, и самым разумным было пойти на сотрудничество.

Он указал на Безволосого.

— Скажите, кто-нибудь слышал, чтобы с преступниками ходили дети?

Тощий запнулся, но тут вмешался здоровяк:

— Что ты столько болтаешь? Сказано — в розыске, значит, в розыске. Раз ты непонятно кто, мы имеем право тебя проверить. А если считаешь, что не имеем… пеняй на себя!

Фраза «пеняй на себя» встревожила Цюй Цзяньлэя. Отсутствие конкретики мешало оценить риски.

— Могу я просто уйти? — спросил он.

— Нет, — отрезал здоровяк, решительно вскидывая автомат. — Если уйдёшь, подозрений будет ещё больше.

Цюй Цзяньлэй секунду подумал и с тяжёлым вздохом снял повязку.

— Так годится?

Мужчины взглянули на него, переглянулись и медленно покачали головами. Это был не тот, кого они искали. Когда дело касалось награды, нельзя было выдавать чёрное за белое.

Цюй Цзяньлэй всё понял, и его гнев немного утих. Похоже, розыск и впрямь был объявлен.

Но в следующий миг тощий снова заговорил:

— Это место не подходит для ямы. Ты нарушаешь общую планировку лагеря.

«Когда я копал, что-то я не видел, чтобы ты меня останавливал», — изумился Цюй Цзяньлэй.

— Планировку? — спросил он без тени эмоций. — Что ещё за планировка, и кто её определяет?

— Не видишь, что тебе здесь не рады? — потерял терпение здоровяк. — Просто убирайся.

Тут уже Цюй Цзяньлэй разозлился.

— Почему же вы молчали, пока я копал? Хотите присвоить результаты нашего труда?

Он потратил на эту яму немало времени, Безволосый тоже помогал. И они вот так просто хотят её забрать?

— В любом лагере есть свои правила! — холодно бросил тощий. — Мы просто не заметили, когда ты начал копать.

«То, что вы не заметили, — это ваши проблемы», — мысленно огрызнулся Цюй Цзяньлэй.

Впрочем, наличие какой-то планировки в лагере не было чем-то из ряда вон выходящим, даже если поселение возникло стихийно. Раз уж есть лагерь, все хотят сделать его лучше, в том числе строя общие сооружения.

Цюй Цзяньлэй всегда старался понять другую сторону.

— Хорошо, тогда я выкопаю яму в другом месте.

Но, к его удивлению, тощий заявил:

— Можешь остаться здесь. Но придётся заплатить сбор за планировку.

Так вот оно что. Всё дело в деньгах.

— Этот сбор — разовый или его нужно платить регулярно? — ровным тоном спросил Цюй Цзяньлэй.

— Конечно, разовый, — отрезал тощий. — Три серебряных медяка.

Три медяка — не так уж много. Но во времена, когда Цюй Цзяньлэй был на мели, на эти деньги можно было питаться два месяца.

Он на мгновение замер, а потом спросил:

— А как ты докажешь, что твои услуги стоят этих денег?

Тощий усмехнулся, откашлялся и громко крикнул на весь лагерь:

— Я беру с новичка сбор за планировку! У кого-нибудь есть возражения?

Голос у него был зычный, его услышали все.

Никто не возразил. Лишь с десяток человек безучастно наблюдали за происходящим.

— Больше никто не будет требовать с меня этот сбор? — тихо спросил Цюй Цзяньлэй. Он был не против заплатить, если это решит проблему.

Тощий снова заорал:

— Кто ещё посмеет взять сбор с этого друга… — он повернулся к Цюй Цзяньлэю, — Как тебя звать, друг?

— Хэйтянь, — бесстрастно ответил тот.

— Кто ещё посмеет взять сбор с друга Хэйтяня, тот проявит неуважение ко мне, старине Мо! И пусть тогда не обижается!

После этого крика снова никто не отреагировал.

Тощий победно взглянул на Цюй Цзяньлэя.

— Ну что, теперь порядок?

— Ладно, — Цюй Цзяньлэй сунул руку за пазуху и, когда вынул её, на ладони лежали три серебряных медяка.

Тощий сгрёб монеты и вместе со своим здоровенным напарником развернулся и пошёл прочь.

Лишь отойдя на приличное расстояние, он тихо усмехнулся и пробормотал:

— Да он же совсем зелёный!