Песчаные скорпионы

В пятистах километрах от Каменной Россыпи затерялось крошечное поселение Повэй.

Однажды в него въехал мотоцикл. Всадник был вооружён до зубов, а его лицо скрывала повязка. Такой наряд в Пустоши никого не удивлял. Здесь, где ветер постоянно швырял в лицо пригоршни песка, закрывать лицо было нормой. Разумеется, для тех, кто промышлял грабежом, это тоже было весьма удобно.

Всадник закупил немного топлива и воды, а затем развернулся и поехал в том же направлении, откуда прибыл. Пара Охотников, оказавшихся в Повэе, попыталась было сесть ему на хвост, но спохватились слишком поздно — того уже и след простыл.

Этим всадником был Цюй Цзяньлэй. Повэй находился на границе территорий, где водились мутанты, и он планировал задержаться здесь на какое-то время. Он сделал большой крюк вокруг лагеря, чтобы окончательно сбросить возможных преследователей, после чего выбрал для временного пристанища защищённое от ветра место менее чем в тридцати километрах от Повэя.

Цюй Цзяньлэя вечно преследовало гнетущее чувство незащищённости. Эта паранойя стала его второй натурой, заставляя даже временное пристанище превращать в подобие убежища. Полтора дня ушло на то, чтобы вырыть в склоне холма укрытие. Лишь после этого он смог приступить к совершенствованию.

На вторую ночь его убежище окружила стая песчаных скорпионов, каждый размером с ладонь.

К его великой радости, это были именно они. Цюй Цзяньлэй не раз о них слышал: обычные насекомые, съедобные, а их ядовитые железы можно было выгодно продать. У него как раз заканчивались еда и вода, а денег на покупку новых припасов не было. И тут — такая удача, добыча сама пришла в руки.

Стая была огромной — несколько сотен тварей облепили его укрытие. Он выхватил свой длинный клинок и ринулся в гущу скорпионов. Почти час продолжалась кровавая резня, пока, наконец, последний из них не был повержен. Несколько штук успело удрать, но это было неважно. Мяса этих тварей ему хватит на три-четыре дня. И это при его нынешнем аппетите, подстёгнутом совершенствованием. Во времена нужды такого количества хватило бы и на двадцать дней.

И лишь когда поле боя было очищено, его осенила мысль: что их сюда привлекло?

Наиболее вероятным кандидатом был кристалл мутанта. Всё остальное его имущество было самым обычным. Даже если в этих краях скорпионов и было больше, чем у Каменной Россыпи, то не настолько же.

К сожалению, все скорпионы были либо мертвы, либо сбежали, так что проверить свою догадку он не мог. Впрочем, это было уже не так важно. Кристалла у него оставалось совсем немного. Это сокровище не только помогало ему в совершенствовании, но и восстанавливало тело, изъеденное ядом.

Прошло уже больше двадцати дней с тех пор, как ему сделали инъекцию. Чтобы выжить, он должен был получить как минимум четыре дозы противоядия. Он же получил всего две. Третью ломку он пережил, приняв лишь крохотную щепотку порошка и потратив часть кристалла. Четвёртую — по той же схеме: немного противоядия в качестве «затравки», остальное сделал кристалл. Он пытался исцелиться с помощью одного лишь «Искусства Переплавки Ци», но это оказалось принятием желаемого за действительное.

И всё же с каждым разом ему требовалось всё меньше и меньше помощи извне. Он был уверен, что сможет справиться с ядом своими силами.

Имея в запасе столько скорпионьего мяса, он снова с головой ушёл в совершенствование, и результаты не заставили себя ждать. Лишь спустя три дня, когда от мяса осталась едва ли десятая часть, он был вынужден прерваться. Пора было зарабатывать.

Ядовитые железы песчаных скорпионов были ходовым товаром. Их яд был не только силён, но и, по слухам, мог замедлять мутацию. К сожалению, в пылу битвы он повредил почти половину желёз. Что поделать, хоть Цюй Цзяньлэй и обрёл чувство ци, фехтовальщиком он был никудышным. Ещё на Земле у него была возможность изучить искусство владения клинком, но ему это было неинтересно. Грубая сила помогла ему выжить, но поле битвы выглядело чудовищно.

Впрочем, именно разлившийся повсюду яд и отпугнул других хищников. Иначе откуда бы у Цюй Цзяньлэя взялось время на спокойное совершенствование?

Ему удалось собрать чуть больше четырёхсот целых желёз. За них можно было выручить неплохие деньги.

Он отправился в Повэй пешком, сменив повязку на лице.

Хозяин местной лавки оказался тем ещё пронырой. Он принялся придираться к размеру и наполненности желёз, пытаясь сбить цену всеми возможными способами. Цюй Цзяньлэй не умел торговаться, поэтому его позиция была проста:

— Накидывай тридцать процентов, или я ухожу.

Даже с такой наценкой цена была ниже, чем он рассчитывал, но ему не хотелось препираться.

Но человеческая жадность не знает границ. Лавочник решил, что это лишь начало торга, и продолжил упираться.

Цюй Цзяньлэй, не говоря ни слова, развернулся и пошёл к выходу.

Хозяин проводил его ледяным взглядом, но когда понял, что тот не шутит, бросился вдогонку:

— Постой, приятель, давай н…

Договорить он не успел. В его лицо уставилось чёрное дуло пистолета, и в тишине отчётливо щёлкнул снятый предохранитель.

— Ограбить решил? — безэмоционально произнёс Цюй Цзяньлэй.

— Я… я не это имел в виду, — выдавил из себя лавочник, изобразив на лице улыбку. — Я хотел сказать, что цену можно обсудить.

— Это просто вежливая форма грабежа, — спокойно заметил Цюй Цзяньлэй. — Моя последняя цена была окончательной. Согласен — торгуем. Нет — тогда не ходи за мной. Можешь и помереть.

Он не угрожал. Он был готов выстрелить.

В лагерях посреди Пустоши редко случались серьёзные преступления, но ему было наплевать на это место, он не собирался здесь задерживаться. Лицо скрыто, уйдёт — и ищи-свищи, кто это сделал.

Увидев, что он снова поворачивается к выходу, лавочник скривился от злости, но всё же крикнул:

— Стой! Я согласен!

А куда ему было деваться? Железы песчаных скорпионов сейчас были в цене, на них можно было отлично заработать. Он жил в Повэе, и грабить кого-то в открытую на глазах у всех было нельзя.

Договорившись о цене, Цюй Цзяньлэй не стал брать деньги. Он обменял железы на несколько питательных концентратов, воду, две аптечки, а всё остальное — на патроны. В итоге он не сильно разбогател — выручка лишь покрыла расходы последних дней.

— Совершенствование — дело чертовски затратное, — вздохнул Цюй Цзяньлэй, вернувшись в своё укрытие и заводя мотоцикл.

Оставаться здесь было больше нельзя. Засидишься на одном месте — жди беды. Лавочник явно был из тех злопамятных типов, от которых лучше держаться подальше.

И он был абсолютно прав. Спустя день кто-то обнаружил его укрытие.

— Так вот где была та стая скорпионов…

...

Уехав из Повэя, Цюй Цзяньлэй какое-то время не знал, куда податься. Теперь, когда он дважды пережил ломку без противоядия, в нём проснулось любопытство: что же стало с остальными Мусорщиками на руднике?

Он развернул мотоцикл и поехал обратно.

Спрятав мотоцикл и припасы в пустошах, он, закрыв лицо повязкой, пришёл в лагерь, где когда-то держал лавку Хромой.

К его удивлению, у лавки был новый хозяин.

Он не стал подходить и задавать вопросы напрямую. Вместо этого он достал кусок ткани и написал на нём: «Массово скупаю нецветущий пурпурный лишайник».

В Пустоши почти не было растительности. Ни больших деревьев, ни кустарников — лишь редкая трава да лишайники. Пурпурный лишайник имел отвратительный вкус, но содержал много влаги. В крайнем случае его можно было есть, чтобы выжить. Правда, от него сильно слабило, поэтому многие собирали лишайник в качестве запасного «водяного мешка». Он ничего не стоил, и его никто специально не скупал.

Раз нашёлся покупатель, нашлись и продавцы, хотя больших запасов ни у кого не было. Пурпурный лишайник лучше всего было собирать до цветения, когда в нём больше всего влаги. Но даже сорванный, он мог зацвести, и тогда вся вода из него уходила. Хранить его долго было нельзя, так что бедняки собирали его лишь на чёрный день.

Товар был дешёвый и его было мало — неудобно и продавать, и покупать. Поэтому несколько знакомых решили объединиться и продать всё разом, а потом поделить выручку.

В процессе торга Цюй Цзяньлэй как бы невзначай пожаловался:

— Ни одна лавка не торгует лишайником… Мелочовкой, видать, брезгуют.

— Для таких шишек это разве бизнес? — ответила ему измождённая женщина.

— А здешний Хромой… — Цюй Цзяньлэй оборвал фразу. — А, так он, поди, в Поселении теперь, на покое?

— Сдох, — равнодушно бросила женщина.

— Вот как? — Цюй Цзяньлэй был искренне удивлён. — Как же он умер?

Он не был мастером общения, но ему казалось, что его реакция была вполне естественной.

Женщина уже открыла рот, чтобы ответить, но стоявший рядом мужчина оборвал её холодным рыком:

— А ну, заткнись. — Он впился взглядом в Цюй Цзяньлэя, а затем снова повернулся к женщине. — Не знаешь, что можно говорить, а о чём лучше молчать?

Женщина обиженно поджала губы, но больше не проронила ни слова.

Любопытство Цюй Цзяньлэя разгорелось с новой силой. Он не удержался и спросил:

— Что, перешёл дорогу кому-то важному?

В этом и была его главная проблема. Он знал, что нужно действовать тоньше, выуживать информацию намёками, но любопытство брало верх. Обычно он старался себя контролировать, но на этот раз язык опередил мозг.

Любой другой на месте мужчины насторожился бы от такого прямого вопроса. Явно кто-то выведывает информацию! Но этот человек был не из простых. Он слишком долго прожил на дне и насмотрелся на всякое. Он решил, что реакция незнакомца — это чистое, неприкрытое любопытство. «Будь он шпионом, вёл бы себя тоньше. А этот — простодушный болван, не иначе». Если бы тот замолчал, он бы ещё засомневался, но сейчас…

Мужчина кашлянул.

— Парень… ты правила знаешь, как информацию добывают?

«Правила?» — Цюй Цзяньлэй на миг задумался и решительно покачал головой.

— Мне просто интересно… Платить я не буду!

Признаваться, что он что-то выведывает, он не собирался ни при каких обстоятельствах.

Мужчина окончательно убедился, что перед ним не шпион. «Ну где вы видели таких прямолинейных шпионов?»

Он понизил голос:

— Считай, что наши лишайники идут за полцены… мелочь, верно? — Чтобы тот не отказался, он добавил приманку: — Поверь, информация важная. Считай, даром отдаю. Только запомни: язык за зубами. Иначе мне крышка. Но ты сдохнешь раньше меня.

Последние слова прозвучали как угроза с подтекстом: «Я знаю, что ты согласишься».