В засаде

Цюй Цзяньлэй спрашивал о Простаке Цюе не просто так. Пёстрый Скорпион, опытная выжившая, угадала его мысли.

— Большинство отправились в горы искать тебя, — прямо ответила она. — Некоторые ждут у подножия. И лишь немногие ищут следы Простака Цюя.

Цюй Цзяньлэй с облегчением выдохнул. «Значит… возможно, меху ещё не нашли?»

Пёстрый Скорпион внимательно наблюдала за ним. Хоть его веки и были привычно опущены, она заметила, как он расслабился.

— Ты что… собираешься вернуться? — осторожно спросила она.

Он поднял на неё глаза.

— Твои вопросы становятся неуместными.

— Я просто хочу помочь, — она не хотела, чтобы он неправильно её понял. — У них, например, не меньше дюжины приборов ночного видения. Но тебе будет очень трудно выбраться.

В Пустоши такая оптика — большая редкость. Цюй Цзяньлэй и сам раздобыл свою лишь по счастливой случайности. Обычно отряду хватает одного-двух приборов для ночного дежурства, ведь в потёмках мало кто охотится. Дюжина… очевидно, преследователи собрали всё, что смогли найти в Поселении Рубеж-Один.

— И кому я так насолил? — невольно вырвалось у Цюй Цзяньлэя.

Затем он снова взглянул на Пёстрого Скорпиона.

— Спасибо.

Хоть он и привык к своей осторожности, без её предупреждения он всё равно мог бы угодить в беду.

— Я лишь надеюсь помочь тебе, — серьёзно ответила она. — Я могу подыскать для тебя безопасный проход.

Цюй Цзяньлэй молчал, глядя на неё холодным, непроницаемым взглядом, который ясно говорил: «И ты думаешь, я поверю пустым словам?».

Пёстрый Скорпион и сама понимала, что он не из тех, кто доверяет на слово.

— Помогая тебе, я помогаю себе, — выпалила она.

Но и это прозвучало неубедительно. В её положении предательство могло принести не меньшую выгоду, чем помощь.

— К тому же, — добавила она, — твоих припасов вряд ли хватит, чтобы пересечь Бесконечный хребет. Тебе нужно вернуться и пополнить запасы.

Взгляд Цюй Цзяньлэя оставался бесстрастным. «Извини, но с припасами у меня как раз всё в порядке».

— Я тоже могу подготовить кое-что, — не сдавалась она. — При переходе через горы мы могли бы поддерживать друг друга.

— Ты сможешь бросить своих товарищей и пойти со мной? — наконец произнёс Цюй Цзяньлэй.

Нет, этого она сделать не могла. Её спутники были проверенными годами боевыми партнёрами. И тут до неё дошло.

— Так вот чего ты боишься… что мы перехватим инициативу?

— Какие тут гости, какие хозяева? — бесстрастно ответил он, но её догадка была верной.

— Ладно, как бы то ни было, спасибо за предупреждение, — Цюй Цзяньлэй достал два Осколка энергии и положил их на землю. Затем он медленно отступил на пару шагов. — Иди. Я о себе позабочусь.

Пёстрый Скорпион несколько секунд смотрела на него, потом подобрала Осколки и, развернувшись, ушла.

Отойдя на километр, она обернулась. На холме уже никого не было.

Душа Цюй Цзяньлэя была объята мраком, но именно в такие моменты он заставлял себя сохранять ледяное спокойствие. Десяток приборов ночного видения у выходов из гор — он не собирался играть в русскую рулетку, надеясь, что какой-то из проходов останется без присмотра. Его решение было иным — затаиться.

Однако слепо доверять Пёстрому Скорпиону он тоже не собирался. С наступлением ночи он двинулся вглубь горного хребта.

Ночной Бесконечный хребет был смертельно опасным местом, а он уже находился в опасной зоне и продолжал углубляться. Но выбора не было. Дикие звери свирепы, но человеческая жестокость страшнее.

К счастью, совершенствование обострило его слух и зрение, а за плечом висел собственный прибор ночного видения. Он всегда брал его с собой в горы, ведь даже если не охотиться ночью, отбиваться от хищников было необходимо. Против хладнокровных тварей, невидимых в тепловизор, оставалось полагаться лишь на остроту глаз и чуткость ушей. И, конечно, на верный клинок.

Продвижение вглубь не обошлось без опасностей. Первая половина ночи прошла относительно гладко, но после полуночи он наткнулся на змеиное гнездо и лишь с трудом вырвался из кишащего клубка. На рассвете его атаковали два гигантских варана-мутанта. После ожесточённой схватки один из них был повержен. Второй, почуяв неладное, попытался сбежать, но семь или восемь выстрелов из лазерной винтовки оборвали его путь. Отпускать тварь было нельзя: найди кто-нибудь раненого варана, и на него тут же устроили бы облаву.

Самым обидным было то, что ни мясо, ни какие-либо части этих тварей не представляли никакой ценности. То же самое касалось и восьми змей, убитых им ночью. Цюй Цзяньлэю приходилось не только уничтожать их, но и прятать трупы, чтобы не оставлять следов.

В обычное время он обходил таких созданий стороной, но ночной марш-бросок не оставлял выбора. Две бесполезные схватки легли тяжким бременем на его душу — чистый убыток.

За ночь он преодолел около семидесяти километров по извилистым тропам, что по прямой составляло не более тридцати. С рассветом он нашёл укрытие и погрузился в медитацию.

С наступлением темноты, тщательно замаскировав огонь, он сварил похлёбку. Неважно, вкусно или нет, — главное, чтобы мясо было готово. Следующая ночь прошла спокойнее, третья же снова принесла мелкие неприятности. К этому моменту он углубился в горы более чем на семьдесят километров по прямой, пережив бесчисленное множество опасных моментов.

Он был уверен, что небольшой отряд из трёх-четырёх человек вряд ли доберётся сюда. Его преследователи, несомненно, были элитой, но даже элитный отряд не смог бы пройти так далеко, не издав ни звука. Схватка с диким зверем или мутантом неизбежно произвела бы шум, который он бы услышал.

В тот день в горах пошёл дождь, и Цюй Цзяньлэй решил сделать привал. На следующий день он не стал двигаться дальше, а вырыл себе временное убежище.

Он провёл здесь больше двадцати дней. За это время ему даже удалось добыть двух медведей-златошкуров. Было мясо, был хворост — можно было спокойно совершенствоваться, отбросив все посторонние мысли.

Лишь когда воздух начал ощутимо холодать, он начал осторожно возвращаться. Раньше его вылазки длились не больше двух недель, на этот раз он пробыл в горах полтора месяца. Какой бы настойчивой ни была погоня, они не могли вести масштабные поиски так долго.

Обратный путь тоже был небезопасен, тем более что он шёл нехожеными тропами. Лишь через восемь дней он достиг безопасной зоны, неся на плечах больше ста килограммов мяса мутанта. В горах не было условий для приготовления жу-суна, так что он просто засолил его.

Добравшись до безопасной зоны, он завернул мясо в брезент и закопал в укромном месте. К этому моменту его поход длился уже почти два месяца.

Однако даже днём он замечал подозрительных личностей, озиравшихся по сторонам. «Так просто они не сдадутся», — подумал Цюй Цзяньлэй без особого удивления. Но если поисковых отрядов стало меньше, это уже была хорошая новость.

Проходов из гор было немного, не больше пяти, включая и труднопроходимые. Но Цюй Цзяньлэй выбрал не их. Он направился к месту, которое считалось абсолютно непроходимым — череде отвесных скал в трёх километрах от ближайшего перевала.

Днём он провёл разведку — вокруг не было ни души. Ночью — та же картина. Всё верно. Во время масштабной облавы здесь наверняка стоял патруль, но когда людей стало меньше, от охраны маловероятных маршрутов отказались.

Под покровом ночи, полагаясь на свою ловкость, он начал спуск. По пути он с удивлением обнаружил расставленные сигнальные колокольчики и ловушки. К счастью, он был предельно осторожен и двигался медленно, так что сумел избежать их. Но это лишь подтверждало, насколько сильно его хотели поймать.

Когда он спустился к подножию, небо уже начало светлеть. Цюй Цзяньлэй не стал испытывать судьбу. Он нашёл лощину, вырыл неглубокую яму, лёг в неё и накрылся брезентом защитного цвета.

День пролетел быстро. В сумерках он откинул брезент и сел. Впереди была ночная дорога. В Пустоши мало кто отваживался путешествовать ночью, разве что большие караваны. Но караван выдал бы себя светом фар.

Цюй Цзяньлэй шёл всю ночь и лишь после полуночи добрался до заброшенного склада. Осмотрев окрестности в прибор ночного видения и убедившись, что никого нет, он осторожно пробрался внутрь. А вдруг и здесь ловушки?

Оказалось, он зря беспокоился. Внутри было пусто. Перелезая через груду битого кирпича, он проверил свой тайный знак — его никто не трогал.

Миновав завал, он наконец увидел свою меху, предмет его вожделений. Она стояла нетронутой. Это казалось невероятным. Огромная боевая машина, не слишком хорошо спрятанная, пережила масштабную облаву. Он не мог найти этому объяснения. Вероятно, всё внимание было сосредоточено на поисках «Хэйтяня». Его следы можно было отследить, так что мало кто интересовался тем, что происходило за пределами гор. Даже слухи о Простаке Цюе собирали только в поселении.

Возможно, кто-то и заглядывал в заброшенный склад, но с прибором ночного видения достаточно было беглого взгляда. В этот момент Цюй Цзяньлэй был безмерно благодарен тем, кто продал ему меху. Если бы сделка не была такой щекотливой, они, возможно, уже выдали бы его. Впрочем, он не был уверен, что они этого не сделали.

Главное, что меха была цела. Это было хорошо.