Стремительный рост силы

К решению контратаковать Цюй Цзяньлэя подтолкнули две причины.

Первая — уязвлённое чувство справедливости. Но вторая была куда важнее: бедность!

Всё его нынешнее снаряжение и возможность совершенствоваться появились не благодаря обману господина Сая. Если говорить начистоту, он просто несколько раз вступал в бой. Убийство и грабёж — вот вернейший путь к богатству в Пустоши!

Так что этот бой был необходим. Не только ради того, чтобы успокоить совесть, но и чтобы заработать на дальнейшее совершенствование.

С этой мыслью он снова ускорился и понёсся к своему укрытию. Он остановился лишь в сотне метров от тайника с мотоциклом. Мотоцикл и припасы были спрятаны в неглубокой яме, прикрытой брезентом под цвет земли. Случайный прохожий, если бы не присматривался, ничего бы не заметил.

Затем он развернулся и поднял бинокль, всматриваясь вдаль.

«Сколько же их там? — тихо пробормотал он себе под нос. — Когда ты смотришь в бездну, бездна тоже смотрит в тебя».

Так и было. Он наблюдал за ними, а они — за ним.

Воздух в Пустоши был грязным, видимость — плохой, но не всегда одинаково. Сейчас он смутно различал два мотоцикла, мчавшихся к нему с расстояния примерно в два километра.

Дун-гэ сидел на заднем сиденье одного из них. Он тоже смотрел в бинокль и тоже заметил его.

— Вон он, впереди! А парень-то шустрый… Э, он нас заметил?

Цюй Цзяньлэй запомнил их местоположение, тут же спрятался за камнем и, опустившись на колено, вскинул автомат.

Теоретически, если цель видна в бинокль, её можно разглядеть и невооружённым глазом. Но с двух километров человеческая фигура казалась лишь крошечной чёрной точкой, целиться в которую было почти невозможно.

Досадно, но автоматы Гаусса в Пустоши почти не оснащались оптическими прицелами. Учитывая их дальнобойность и убойную силу, это было нелогично. Цюй Цзяньлэй мог лишь предположить, что в условиях постапокалипсиса в оптике просто не было нужды. В конце концов, в оружии ценится не только дальность и мощь, но и удобство.

Но из-за этого прицельный выстрел становился для него настоящей проблемой. И дело было не в меткости. Раньше он и впрямь стрелял неважно, но, заполучив автомат Гаусса и немного попрактиковавшись, быстро набил руку. Без ложной скромности, он считал, что к стрельбе у него есть талант. Просто на Земле ему это было неинтересно, да и доступа к оружию не было. Вокруг было столько всего, чем можно было заняться, а чтобы добраться до оружия, пришлось бы иметь дело с людьми. Зачем?

Он чувствовал, что с меткостью у него всё в порядке, но вот как быть, если цель плохо видно?

В следующую секунду он направил внутреннюю ци в глаза… Чёрт, и это сработало! Фигурки людей не стали больше, но их контуры стали поразительно чёткими, словно разрешение картинки мгновенно выросло в несколько раз.

«Так это… кавалерия, что ли?»

Но тут же в глазах у него потемнело, и глазные яблоки пронзила острая боль.

«Плохо! Перестарался…» — Цюй Цзяньлэй поспешно ослабил поток ци.

Он с облегчением подумал, что хорошо, что первый эксперимент был с ногами, иначе глаза… могли и не выдержать! В будущем нужно будет обязательно провести больше тестов, иначе такие импровизации могут плохо кончиться. Но для тестов нужна экономическая база, а значит, в этот раз… нужно заработать побольше.

Когда зрение восстановилось, преследователи приблизились ещё метров на четыреста. Он поспешно прицелился.

Дун-гэ в бинокль отчётливо видел все его действия и невольно усмехнулся.

— Ещё и сопротивляться вздумал. Возомнил себя Призрачным Стрелком?

Призрачный Стрелок был самым знаменитым снайпером в этих краях. Его рекордный выстрел был сделан с расстояния более десяти километров. Но тот стрелял из лазерной снайперской винтовки с оптическим прицелом, куда уж тут автомату Гаусса.

И всё же Дун-гэ не терял осторожности.

— Слегка виляй, — приказал он водителю.

Попасть с большого расстояния и так было сложно, а малейшее изменение траектории мотоцикла делало эту задачу почти невыполнимой.

— Ещё триста метров, и если он осмелится выстрелить — подавить огнём! — добавил он.

У Хэй-гэ в руках был ручной пулемёт Гаусса. С полутора километров его огня было вполне достаточно, чтобы заставить противника замолчать. Но тот замялся.

— Дун-гэ, вести заградительный огонь с мотоцикла… патронов не напасёшься.

Несущийся по ухабам мотоцикл — не самая стабильная огневая платформа. А пулемёт Гаусса, при всей своей мощи, был ужасно прожорлив. Он опасался, что этот бой окажется убыточным.

— Ему ещё нужно осмелиться в нас выстрелить, — хмыкнул Дун-гэ.

В Пустоши численное преимущество решало многое. Двое на мотоциклах, четверо человек — какой одиночка посмеет напасть? В этих землях хватало отморозков, но бросаться одному на четверых было чистым самоубийством. «Да ты посмотри на себя, и посмотри на нас! У тебя даже мотоцикла нет!»

Разумеется, все его рассуждения строились на одном допущении: стрелок не сможет попасть в движущуюся цель с расстояния в тысячу метров! Попасть в неподвижную цель с такой дистанции — уже большое достижение, что уж говорить о цели, которая не просто движется, но ещё и виляет из стороны в сторону. Он был уверен, что противник, скорее всего, просто сделает вид, что целится, а потом даст предупредительный выстрел в воздух.

К его великому сожалению, Цюй Цзяньлэй и не думал стрелять в воздух. Если уж решил убивать, к чему предупреждения? А что до возможной ошибки… может, они просто ехали той же дорогой? Увы, Цюй Цзяньлэй в случайности не верил.

Люди в Пустоши были жестоки, а он — упрям. Убегая, он мог наплевать на гордость и приличия. Но атакуя, он не собирался играть по правилам. «Пустошь велика, а вы так долго ехали за мной. Хотите сказать, что у вас не было злых намерений? Извините, но я не дам вам даже шанса объясниться. Фактор "случайности" я не рассматриваю».

Цюй Цзяньлэй затаил дыхание. Спустя три секунды он решительно нажал на спуск.

Упреждение, траектория зигзагообразного движения — всё это он просчитал в уме.

Грянул выстрел. Мотоцикл, на котором ехал Хэй-гэ, тут же завалился на бок. Пулемётчик вылетел из седла и, несколько раз перекувырнувшись в воздухе, рухнул на землю.

— Твою мать… что это было?!

В груди его водителя зияла кровавая дыра. Он был мёртв.

Дун-гэ остолбенел от ужаса. Один-единственный выстрел разрушил все его планы.

Во-первых, противник оказался снайпером, который из автомата Гаусса без оптики поразил движущуюся цель с расстояния более километра.

Во-вторых, он был безжалостен. Убил без малейшего колебания.

Сразу было видно — это матёрый головорез, прошедший огонь и воду. Встречи с таким не пожелаешь и врагу.

Его водитель тоже был опытным искателем приключений. Он тут же сбавил скорость и начал закладывать широкие дуги, чтобы не стать следующей мишенью.

Но тут грянул второй выстрел. Едва пришедший в себя Хэй-гэ только-только поднялся на ноги, как в его груди тоже расцвёл кровавый цветок. Он даже не успел вскинуть свой пулемёт.

Цюй Цзяньлэй всё рассчитал. Из четверых самое опасное оружие было у этого. Поэтому первым выстрелом он убрал его водителя, а вторым — его самого.

Что до второго мотоцикла, он казался ему менее опасным. С ним можно было разобраться и попозже.

Но водитель Дун-гэ уже запаниковал.

— Сваливаем?

— Конечно, сваливаем! — в ярости крикнул Дун-гэ. — Или будем ждать, пока нас тут всех перестреляют?!

Водитель резко развернул мотоцикл и приготовился дать дёру. Но в этот момент раздался третий выстрел. На этот раз целью стал сам Дун-гэ. Из-за резкого манёвра водителя выстрел получился не совсем точным. Пуля попала Дун-гэ в левое плечо.

Но кинетическая энергия пули из автомата Гаусса — это не шутки. Тело Дун-гэ дёрнулось, и всё, что было ниже плеча, мгновенно исчезло. Но и это было не всё. Пройдя навылет, пуля вырвала большой кусок плоти из левого плеча водителя.

Тот был в таком напряжении, что даже не заметил раны.

— Дун-гэ, держись крепче! Сейчас я им покажу, как надо водить…

Договорить он не успел. С глухим стуком оторванная левая рука Дун-гэ слетела с мотоцикла, увлекая за собой и своего хозяина.

— Вот дерьмо… — водитель ошарашенно уставился на пустующее место. — Дун-гэ?

Ему очень хотелось удрать. Было очевидно, что они нарвались на серьёзного противника. Будь на месте Дун-гэ кто-то другой, он бы уже мчался прочь, не оглядываясь. Таков закон Пустоши: выживает сильнейший! Но это был Дун-гэ. Если он его бросит, спокойной жизни ему больше не видать.

Дун-гэ, оглушённый падением, всё ещё соображал.

— Уходи! Это тот самый!

Он был уверен, что это тот, кого ищет Главное Поселение Рубежа. Иначе откуда такая сила?! Он подсознательно понимал, что ему уже не выжить, и хотел лишь одного — передать эту новость. «Ты посмел меня убить, так и тебе не жить спокойно!» В этот момент им двигало лишь отчаянное желание отомстить.

— Дун-гэ, береги себя! — истошно закричал водитель.

Он повернул руль, чтобы уехать.

— Я передам сообщение… Э? А почему левая рука не слушается?

В следующую секунду он вместе с мотоциклом рухнул на землю.

В Пустоши были умельцы, способные управлять мотоциклом одной рукой, но он к их числу не относился, тем более в такой ситуации.

Мотоцикл перевернулся пару раз, а он сам — раз семь-восемь. Тела выживших были на удивление крепкими. Даже с искалеченной левой рукой он умудрился правой потянуться к оружию.

Новый выстрел раздробил ему правую руку.

Цюй Цзяньлэй поднялся и, держа автомат наготове, медленно пошёл к ним.

Подойдя на расстояние пятисот метров, он снова прицелился в правую руку Дун-гэ.

— Я сдаюсь! — Дун-гэ поднял правую руку, показывая, что он безоружен.

Превозмогая головокружение от потери крови, он закричал:

— Это недоразумение! Я готов заплатить!

Он и сам не верил в свои слова, но сказать это было необходимо. Другого шанса могло и не быть.

К его удивлению, противник действительно опустил оружие и неторопливо пошёл к нему. Его походка была лёгкой, но какой-то неуверенной, словно он всё ещё был настороже.

Подойдя вплотную, он снова вскинул автомат, целясь Дун-гэ в голову, и безэмоционально спросил:

— Зачем вы меня преследовали?