Погоня и побег

В искусстве общения Цюй Цзяньлэй сильно уступал своему собеседнику, но, подумав, решил, что такая мелочь его не разорит. Он кивнул:

— Хорошо. Ваши лишайники посчитаю за половину порции. Рассказывай, что знаешь.

История оказалась несложной. В лавку к Хромому нагрянул патрульный отряд из Рубежа-Четыре. О чём они его расспрашивали, никто толком не знал, но, очевидно, его ответы их не устроили. Хромой, как владелец лавки, имел кое-какие связи в Поселении, так что патрульные, обругав его, вроде бы собирались уйти. Но тут вмешалась другая группа людей, и Хромого застрелили на месте.

В конце своего рассказа мужчина таинственно понизил голос:

— Знаешь, кто это был? Люди из Главного Поселения Рубежа…

Своей спутнице он говорить запретил, а сам разошёлся не на шутку.

— Для таких больших шишек убить нас с тобой — всё равно что раздавить муравья.

— Вот оно что, — тихо пробормотал Цюй Цзяньлэй и замолчал.

Изначально он хотел разузнать о делах на свалке, но раз уж убили даже Хромого, с расспросами стоило повременить. Большую часть времени после своего перемещения он провёл именно там, но мог ли он сказать, что к кому-то из тех людей испытывал благодарность или привязанность? Нет, ни к одному!

Ему просто было интересно, как отреагирует господин Сай, узнав о его исчезновении. Судьба Хромого красноречиво намекала на то, что его ждёт, если в Главном Поселении прознают, что он жив. Так что теперь узнавать о судьбе остальных Мусорщиков он не торопился.

Хотя совсем без информации было нельзя. По их участи он мог бы судить, насколько серьёзная опасность ему грозит.

Скупив немного пурпурного лишайника, Цюй Цзяньлэй обменял питательный концентрат на моток проволоки и прочие мелочи для своих ловушек, после чего покинул лагерь и направился к месту, где спрятал мотоцикл.

Едва он скрылся из виду, как продавший ему информацию мужчина метнулся к большому полуподземному строению. Это было местное злачное место: здесь торговали не только выпивкой и куревом, но и всякой полузапрещённой дрянью. Именно здесь Мориссон когда-то купил свою «Синюю Красавицу».

Внутри стоял густой чад. За одним столом четверо пили и болтали, ещё трое сидели поодаль. Мужчина подошёл к выпивающей компании и, обращаясь к тощему, как скелет, человеку, тихо сказал:

— Дун-гэ, у меня есть новости.

Дун-гэ скосил на него глаза, отхлебнул мутной жидкости из стакана и лениво бросил:

— Говори.

Мужчина оскалился, обнажив жёлто-чёрные зубы.

— Дун-гэ, ну это… вы же человек щедрый.

Тощий снова искоса взглянул на него.

— Я не расслышал. Повтори.

Информатор вздрогнул от страха и поспешно заговорил:

— Только что тут был один чужак, расспрашивал про Хромого.

— А что про него расспрашивать? — пренебрежительно хмыкнул здоровяк с татуировками на руках. — Помер мужик, и дело с концом.

— Хэй-гэ, и от мёртвых бывает польза, — осторожно пояснил мужчина. — А что, если это тот, кого ищет Главное Поселение?

— Ах ты ж… Совсем страх потерял? — зыркнул на него татуированный. — Я в дела таких людей не лезу… Откуда у тебя столько смелости?

Тощий Дун-гэ молчал, безучастно глядя в свой стакан.

— А вдруг? — заискивающе улыбнулся информатор. — Если получится выйти на людей из Главного Поселения, это же такая удача! Даже если денег не заплатят.

— Большие шишки… — фыркнул татуированный и посмотрел на тощего. — Дун-гэ?

Дун-гэ поставил стакан на стол.

— Продолжай, — ровным голосом произнёс он.

Мужчина подробно пересказал свой разговор с Цюй Цзяньлэем, особо отметив его оружие. Тот пришёл в лагерь на разведку, поэтому взял с собой лишь автомат Гаусса и короткий кинжал. Такой набор говорил о том, что он не новичок, но… точно так же был вооружён и тот разбойник, что напал на него из засады. К тому же, если он опустился до скупки лишайников, насколько он мог быть силён? Конечно, это могло быть и прикрытием, но так ли это на самом деле?

— Ладно, — тощий резко поднялся. — Братья, прогуляемся.

С виду он казался апатичным и вялым, но чтобы стать главарём банды, нужно было обладать определёнными качествами. Спокойный как штиль, но в действии стремительный как ураган, безжалостный и решительный — такова была его истинная натура.

Но татуированный вдруг засомневался.

— Дун-гэ… ты и вправду думаешь, что мы сможем выйти на тех людей?

— Неважно. Попытка не пытка, — небрежно ответил Дун-гэ. — В крайнем случае, заберём его снаряжение.

— Всего лишь один автомат, — скривился татуированный. — Оно того стоит?

Тощий метнул в него острый взгляд.

— Ты меня учишь, что делать?

— Дун-гэ, я не это имел в виду, — татуированный тут же поднял руки.

Дун-гэ был неоспоримым лидером их шайки. С ним можно было спорить, но ставить под сомнение его решения — никогда.

— Я просто беспокоюсь, что у него могут быть свои козыри, — попытался он смягчить свои слова. — Мы в последнее время и так много людей потеряли… не выйдет ли себе дороже?

В любом деле нужно соотносить затраты и возможную выгоду. Стоит ли рисковать своими людьми ради одного автомата?

— Верно, нам не хватает людей, — согласился Дун-гэ. — Можно будет забрать его к себе, пустим в расход как пушечное мясо.

Оказалось, у него был тройной план. В лучшем случае — угодить большим шишкам из Поселения. Если не выйдет — захватить незнакомца и использовать как разменную монету. Если и это не удастся — убить и ограбить. А что до возможных потерь… главное, чтобы добыча их перевесила. Кто в Пустоши не умеет считать?

Ради одной лишь третьей цели Дун-гэ не стал бы и с места сдвигаться, но первые две делали затею стоящей.

Четверо мужчин вышли из кабака.

— В какую сторону он пошёл? — спросил татуированный.

Информатор указал направление. Тощий Дун-гэ махнул рукой:

— По сёдлам. Выезжаем на обеих.

— На обеих? — удивился татуированный. — Он же один.

Дун-гэ посмотрел на него и покачал головой.

— Мыслишь узко. Если это и вправду наша цель… может, и двух мотоциклов не хватит.

— Тоже верно, — кивнул татуированный и бросился к одному из мотоциклов.

— Хэй-гэ! — крикнул ему вдогонку информатор. — А это… плата за информацию?

— Заткнись! — не оборачиваясь, рявкнул татуированный. — Жди здесь, никуда твои деньги не денутся!

Мужчина тут же прикусил язык. Два мотоцикла с рёвом сорвались с места и скрылись в пыли. Он с досадой сплюнул на землю.

---

Выходя из лагеря, Цюй Цзяньлэй был начеку. Он знал, что выжившие в Пустоши не жалуют одиночек. Отойдя на приличное расстояние, он пригнулся и побежал со всех ног, надеясь сбросить возможную погоню.

Пробежав около двух километров, он услышал за спиной рёв мотоциклов.

«Чёрт! Как в воду глядел!»

По его прикидкам, до места, где он спрятал свой мотоцикл, оставался ещё примерно километр. В его голове мгновенно замелькали расчёты.

Два километра он уже пробежал. На оставшийся километр уйдёт не меньше четырёх минут. Мотоциклы в Пустоши были вездеходами, но их скорость редко превышала сорок километров в час. Он бежал по пересечённой местности, где мотоцикл не смог бы разогнаться быстрее тридцати. Значит, чтобы добраться до его нынешней позиции, преследователям понадобится примерно те же четыре минуты. К тому времени он как раз добежит до своего укрытия.

Однако километр — это уже эффективная дальность стрельбы автомата Гаусса. Так что погоню нельзя было недооценивать. Малейшее промедление могло стать фатальным. И он понятия не имел, сколько человек его преследует…

Вступать в бой он не собирался. Главной задачей было уйти. Но сейчас он чувствовал, что силы его на исходе. Люди в Пустоши были физически выносливее, чем на Земле, и бегали быстрее. Но он был навьючен снаряжением, и после двух километров бега ускоряться было уже тяжело.

Подумав, он решил использовать ту малость внутренней ци, что у него была, и направить её в ноги. Раньше он никогда так не делал. Причина была проста — бедность! Но сейчас на кону стояла его жизнь.

Едва он направил ци в ноги, как тут же почувствовал разницу: скорость заметно возросла! Примерно вдвое. Это означало, что до своего укрытия он доберётся всего за две минуты. К тому времени преследователи всё ещё будут в двух километрах позади.

Эффективная дальность стрельбы автомата Гаусса превышала три километра, но попасть с такого расстояния — вот в чём была проблема. Чтобы поразить его с двух километров, им пришлось бы стрелять очередями, компенсируя неточность плотностью огня. Так что эти сэкономленные две минуты были решающими. Он снова обрёл уверенность, что сможет уйти.

Однако спустя минуту бега Цюй Цзяньлэй внезапно почувствовал… голод!

С момента последнего приёма пищи прошло уже немало времени, но этот голод был явно вызван расходом ци.

В его душе закипело негодование. «Получается, чтобы удрать, мне придётся потратить ещё два питательных концентрата?!»

Ему и так не хотелось убегать. Он бы предпочёл дать бой, но, не зная сил и вооружения противника, был вынужден отступать. Мысль о том, что этот побег будет стоить ему драгоценных припасов, приводила его в ярость.

«Да что я вам сделал?! Почему из-за вас я, и без того небогатый, должен становиться ещё беднее?»

Эта злость заставила его взглянуть на ситуацию под другим углом. Кто-то знал, что он купил мотоцикл. А значит, если он уйдёт на нём, это может привлечь внимание Главного Поселения. Он и раньше думал об этом, но сознательно гнал от себя эту мысль — спасение жизни было важнее всего. Но раз уж он задумался о контратаке, то почему бы заодно не решить и эту проблему?

Но сколько их там? И как они вооружены?

В следующую секунду он хлопнул себя по лбу. «Да о чём я думаю?! Я же сейчас быстрее мотоцикла!»

В пустошах, где нет дорог, скорость мотоцикла редко превышала сорок километров в час, а то и тридцати не достигала. Его же скорость сейчас была около тридцати пяти. Если не брать в расчёт выносливость, он мог тягаться с мотоциклом на равных