Дракон укрепляет свою защиту

Сян проснулся, как это часто случалось в последнее время, и обнаружил, что Хайтао похлопывает его по лицу. Водяная саламандра очень любила его детей и обычно проводила ночи в большой миске с морской водой в одной из их комнат. И всё же, несмотря на то, что Сян всегда закрывал дверь комнаты, которую они делили с женой, водяная саламандра каждое утро будила его.

Сначала он думал, что саламандра просто пробирается в комнату через щель между нижней частью двери и полом. Однако некогда тощая саламандра уже немного поправилась с тех пор, как присоединилась к его семье, вероятно, из-за всей рыбы, которую она ела при любой возможности. Возможно, она сможет протиснуться в щель, но это будет непросто. Брат Дракон сказал ему не волноваться. Саламандра сильно похудела в море, и любой лишний вес, который она сейчас носит, вскоре будет использован для подпитки её роста и силы.

Окно было еще одним вариантом, но Хайтао умудрялся проникать в комнату даже тогда, когда окно было закрыто, чтобы защититься от ветра и дождя во время проходящей бури. Именно его дед раскрыл секрет саламандры. Старый тигрочеловек часто просыпался первым, и мало что доставляло ему больше удовольствия, чем наблюдение за тем, как саламандра занимается своими делами. Его привязанность не была безответной.

Хайтао часто сидел на голове или плече деда, и когда дед сопровождал рыбаков в море, чтобы поделиться советами и мудростью, водяная саламандра шла с ним. Хотя Хайтао еще не мог говорить, он все еще мог передавать суть своих мыслей, используя странную форму телепатии.

Несмотря на свой небольшой размер, Хайтао понимал воду так, как никто из них не мог. Он мог читать приливы и волны, чувствовать рыбу издалека и предупреждать ее об опасностях, скрытых в воде. Он внимательно слушал, как говорил дед Сяна, а затем отвечал щебетанием, щелчками и напеваниями, которые старший тигрочеловек каким-то образом умел расшифровывать.

«Он отличный рыбак», — любил говорить дед после каждой поездки в море с саламандрой. «Подождите, пока он подрастет. Он будет ловить больше рыбы сам, чем все мы вместе взятые».

Оказалось, что Хайтао использовал свои способности, чтобы создавать тонкие, но мощные струи воды, которыми он мог открывать дверь. Его дети были в восторге, узнав об этом, и щедро хвалили Хайтао, а жизнерадостное существо отплатило им, показав все способы использования своих способностей в детских играх и проказах.

Сян тоже был впечатлен, а затем увидел, насколько опасной может быть сила Хайтао в бою. Его дочь играла на окраине деревни, когда из зарослей вылезла лесная крыса. Такие крысы не представляли угрозы для взрослых и были на удивление вкусными. Однако их острые зубы и свирепый нрав означали, что они легко могли навредить маленькому ребенку.

Она закричала, когда крыса прыгнула на нее, и Сян обернулся, вокруг его когтей образовалась водяная струя, но крыса упала на землю с дырой посередине головы. Хайтао подошел, на обычно приветливом лице саламандры застыло суровое выражение. Дочь Сяна всхлипнула и подняла саламандру, крепко прижимая ее к себе, чтобы успокоить, и отошла от окраины деревни. Сян пошел осмотреть крысу, пока его жена занималась дочерью. Отверстие в голове крысы было невероятно точным… и из него капала вода.

Хайтао убил крысу лучом воды – лучом, который также пронзил ствол соседнего дерева.

Брат Дракон усмехнулся. «Впечатляющая атака для такой молодой водяной саламандры, хотя я сомневаюсь, что он сможет использовать её чаще нескольких раз в день. К тому времени, как он вырастет, он сможет разрезать корабль пополам, используя лишь малую часть своей силы».

Хайтао был таким маленьким и жизнерадостным парнем, всегда рад составить компанию детям и деду Сян, поэтому легко было забыть, кем он однажды станет. Каким бы слабым он ни казался, Хайтао однажды станет сильнее всех в деревне. Более того, он станет сильнее всех жителей деревни вместе взятых.

«Не бойся», – сказал Брат Дракон. «Настоящие саламандры преданны до безумия. Хорошо к нему относитесь, воспитывайте его как собственного, и Хайтао умрет прежде, чем допустит, чтобы причинили вред вам и вашим близким, и он будет охранять и направлять ваших потомков столько, сколько проживет».

И вот Хайтао похлопывал Сяна по щеке, с обычной улыбкой на лице, пытаясь разбудить его, чтобы начать день.

«Да-да», — сказал Сян, поцеловав жену в лоб и сев. «Я встаю». Он взглянул в окно. «Хм… ты разбудил меня сегодня немного раньше обычного».

Хайтао кивнул и укусил Сяна за пальцы. Он хотел, чтобы тот последовал за ним. Ему нужно было кое-что увидеть. Это было важно.

«Дай мне минутку», — сказал Сян. «Мне нужно одеться».

Одевшись, Сян последовал за Хайтао из их дома. Деревня неплохо развивалась, хотя работы еще оставалось много. У всех теперь были дома, и были установлены защитные заклинания от монстров и крупных животных, хотя ни одному из них пока не удалось пробраться через Рутс-Делвинг-Дипа. В деревню могли проникнуть только более мелкие и слабые существа, такие как лесные крысы, и строительство стены должно было завершиться не раньше чем через день-два. Тем временем кошки и собаки деревни усердно трудились. Они были подарком от жителей Антарии, и они доказали свою ценность, предупреждая о приближающихся угрозах и справляясь с большинством вредителей.

Хайтао защебетал, и Сян усмехнулся, прежде чем поднять саламандру себе на плечо.

«Какое ленивое существо», — пробормотал Сян. «Ну, что ты хочешь мне показать?»

Было ещё рано, поэтому лишь несколько его соплеменников-тигровиков направлялись к пляжу. Они расчистили тропу, чтобы облегчить путь к пляжу и обратно, но Сян всё же на несколько минут осмотрел окрестности на предмет опасности. Было хорошо известно, что хищники часто выслеживают свою добычу днями, изучая её повадки и выжидая подходящий момент для нападения.

К счастью, никаких признаков животных крупнее лесных крыс не было, но он сделал пометку, чтобы напомнить часовым регулярно проверять окрестности деревни. Взрослый тигроподобный хищник был более чем способен справиться с большинством обычных животных, но с монстром дело обстояло иначе. Во время одной из своих вылазок вглубь джунглей в поисках ценных растений он наткнулся на мантикору.

Мантикоры — свирепые существа с лицами людей, телами львов и хвостом, похожим на хвост скорпиона. Некоторые из них были крылатыми и умели летать, но та, которую он встретил, была бескрылой. Тем не менее, она была размером с носорога, и её хвост угрожающе поднялся. По прошлым встречам с другими мантикорами он знал, что она может выстреливать своим жалом, как стрелой. Такая атака могла пробить сплошную пластинчатую броню, а яд, содержащийся в жале, мог убить за считанные мгновения.

Он и мантикора смотрели друг другу в глаза, ни один из них не двигался, пока тяжёлые, тяжёлые шаги древесного человека не заставили мантикору отступить. Это был один из других древесных людей Думвинга, и этот огромный древесный человек посоветовал Сяну в будущем не углубляться в джунгли – по крайней мере, пока он не станет сильнее.

Приближаясь к пляжу, он понял, что что-то не так. На таком расстоянии он должен был слышать, как волны плещутся о берег. Более того, морской бриз должен был шевелить листьями деревьев вокруг него.

Но море молчало, и ни один лист не шевелился.

Он прищурился и взглянул на Хайтао."Вы почувствовали опасность?"

Саламандра радостно защебетала и покачала головой. Сян не должен был задерживаться. Ему следовало идти прямо на пляж.

«Тебе повезло, что ты плохой лжец», — пробормотал Сян, спеша к берегу. «Иначе я был бы осторожнее». Каким бы хитрым ни был Хайтао, когда тайком брал на ужин лишнюю рыбу, он никогда не мог убедительно солгать, когда его об этом спрашивали.

Сян дошёл до конца тропы и вышел на пляж.

В водах бухты стоял Думвинг, его массивная фигура сверкала в лучах утреннего солнца, словно живой риф из рубинов и сапфиров. Даже сейчас, видя дракона много раз, Сяну было трудно поверить, что живое существо может быть настолько огромным. А Думвинг ещё и упомянул, что существуют драконы ещё больше него? Невероятно. Каково это — видеть, как гора взлетает и парит в небе?

Но когда взгляд Сяна переместился с дракона на окружающую обстановку, он наконец понял, что Хайтао хотел, чтобы он увидел.

Воды бухты были совершенно спокойны. Нет. Океан, насколько хватало глаз, был совершенно спокоен. Вода была настолько неподвижна, что казалось, будто смотришь в зеркало.

Не было и ветра, который бы колыхал песок на пляже или листья деревьев вдалеке. Даже облака на небе перестали двигаться.

«Что… что это?» — спросил Сян.

«Это моя сила», — прорычал Думвинг. Дракон стоял к нему спиной, глядя в море, и даже не потрудился повернуться, говоря: «Я — дракон-нова. Телекинез — одна из способностей, дарованных мне моим родом».

«Это… это телекинез?»

Сян уже сталкивался с телекинезом раньше. Существовало несколько заклинаний, позволяющих перемещать мелкие предметы, и он даже работал с могущественным магом, который мог метать валуны так же, как обычные люди бросают камешки. Но это? Это выходило за рамки обычной магии. Это было такое зрелище, которое за годы привело некоторых к почитанию определенных драконов как живых богов.

«Телекинез — это способность прикладывать силу к объекту, не вступая с ним в физический контакт», — усмехнулся Думвинг. «Как вы знаете, скопление большого количества магии в одном месте может повлиять на окружающую среду. Простое наличие большого количества огненной магии в одном месте повысит температуру, даже без использования заклинаний или рун. Точно так же скопление большого количества жизненной магии заставит все в этом районе расти быстрее и энергичнее. Драконы могут стать настолько сильными, что смогут сильно повлиять на окружающую среду, просто ослабив контроль над своей магией. Как дракон-нову, моя магия естественным образом принимает форму телекинеза».

Сян изо всех сил старался запечатлеть каждое слово в своей памяти. Вероятно, Думвинг знал о магии больше, чем даже величайшие эксперты среди зверолюдей когда-либо узнавали. В самом деле, он мог только представить, сколько большинство магов были бы готовы заплатить, чтобы послушать его рассказы о магии.

«Когда у тебя столько магии, сколько у меня, контроль над ней — ключ к успеху. Например…»

Ветер ожил, и море забурлило. Над головой облака бешено кружились, и песок поднимался ослепительными брызгами, заставляя Сяна закрыть лицо.

«Вот что происходит, если я ослабляю контроль над своей магией и не контролирую то, что происходит, когда она проникает в мое окружение. Природа моей магии такова, что она стремится двигать вещи, и это движение легко может быть хаотичным и разрушительным. И все же… если я контролирую магию, проникающую в мое окружение…»

Вода успокоилась. Ветер стих. Облака остановились. И песок затих.

«Если спросить мага, что значит мастерство, вы получите множество ответов, многие из которых будут многословными. Мой ответ прост. Мастерство магии означает подавляющую силу, управляемую с непревзойденным контролем. Я могу разбить гору в пыль или поднять и написать свое имя на одной-единственной песчинке».

Сян тяжело сглотнул. Он знал, что есть и другие, сильнее его, но даже после встречи с Думвингом он не осознавал, насколько огромна пропасть между такими, как он, и такими, как Думвинг, которые стоят на вершине власти.

«Спасибо за демонстрацию», — сказал Сян, кланяясь. «Могу я спросить, что еще вы намерены сделать?»

Думвинг расправил крылья, и пляж и джунгли окрасились в красный и синий цвета, когда его крылья отразили свет. «Это место — часть моей территории, но оно не обладает такой же защитой, как другие части моей территории. Раньше она в ней не нуждалось. Но теперь, когда вы и ваш народ живете здесь, я предоставлю вам ту же защиту, которой пользуются другие жители моих земель».

«Это… это огромное благо, которое вы предлагаете», — сказал Сян. «И мы вам очень благодарны».

«Вы сильнее большинства тигролюдей», — ответил Думвинг. «Но вы только начали свой путь к обретению истинной силы. Чувствуете ли вы магию, которая течет по земле, морю и небу?»

Сян кивнул. «В какой-то степени. Но мой радиус действия невелик, и я не могу воспринимать поток магии так ясно, как хотелось бы».

«Хорошо. Тогда то, что я сейчас сделаю, должно вам помочь. Сядьте. Закройте глаза и позвольте своим магическим чувствам распространиться как можно дальше. Даже если вы не можете до них дотянуться, ищите потоки силы, которые текут по земле, морю и небу. У вас есть склонность к магии воды, поэтому вам, вероятно, будет легче почувствовать магию моря».

Сян сел и закрыл глаза. Хайтао спрыгнул с его плеча и уселся ему на колени. Он чувствовал, как магия саламандры лениво движется по кругу, и обнаружил, что его собственная магия следует за темпом саламандры. Мир за его закрытыми веками преобразился из темного в прекрасный, когда магия вокруг него постепенно стала видна.

Яркие потоки силы текли по песку под ним, а другие потоки простирались в море, словно дороги света и силы. Над ним он мог лишь смутно разглядеть магию, текущую по небу, но то, что он увидел, было великолепно – реки магии, текущие сквозь облака и взмывающие вверх, чтобы исчезнуть за вершиной небес.

Но было и нечто другое, сила, которая пронизывала всю округу, пропитывала каждую песчинку, каждую каплю воды, каждый порыв воздуха. Это была магия Думвинга, покров силы, который, казалось, окутывал весь мир Сяна, такой же прочный и нерушимый, как гора, и в то же время такой же текучий и подвижный, как ветер. Она проникала в землю под ним, в море за ним и в небо над ним.

«Твоя магия…» — прошептал Сян. «Она… повсюду». Его глаза расширились. «Ты насыщаешь потоки магии своей силой!»

«Да», — усмехнулся Думвинг. «Ты должен поблагодарить Хайтао. Саламандры обладают природной способностью воспринимать магию вокруг себя, и они могут делиться частью этого зрения с теми, кого выбрали».

«Что… что ты делаешь?» — спросил Сян.

«Защитные заклинания вокруг вашей деревни работают, связывая магию в якоря, похожие на деревянные столбы. Этот подход не сильно отличается от магических камней или различных форм магических заклинаний. Я мог бы создать свои собственные заклинания, используя алхимию, чтобы получить якоря гораздо большего качества и прочности. Однако зачем мне якоря, если я могу управлять самими потоками магии?»

Брови Сяна нахмурились. «Я не понимаю».

«Поймешь».

И тут сила Думвинга проявилась в полной мере.

В прошлом Думвинг много лет работал над созданием всё более мощных и сложных защитных механизмов. Он разрабатывал всевозможные обереги и экспериментировал со всевозможными видами магии, материалами и теориями. Он исследовал бесчисленные руны и заклинания, надеясь создать наилучшую возможную защиту.

И он потерпел неудачу.

Фундаментальная проблема долговременной магической защиты заключалась в том, что для её функционирования требовался якорь. Чаще всего этим якорем был какой-то физический объект, например, столб, колонна или даже каменная плита. Это означало, что возможности его защитных механизмов ограничивались доступными якорями. Да, он мог просто создавать защитные заклинания, не зависящие от якорей, но они были не такими прочными, как те, которые использовали якоря. В бою это обычно не было проблемой, поскольку защитной магии, как правило, нужно было лишь отразить атаку. При необходимости в качестве якоря можно было использовать и само тело.

Но если он хотел защитить своё логово или другое важное место, ему нужны были оборонительные сооружения, которые выдержали бы испытание временем и для работы которых не требовалось бы его присутствия. В противном случае, он мог просто оставаться там всё время.

Другие маги довольствовались использованием якорей. Действительно, его собратья, первородные драконы, решали эту проблему, используя всё более мощные якоря, которые не только выдерживали всё больше и больше магии, но и становились всё более прочными. На самом деле, многие из них использовали стратегию, разработанную самим Думвингом — использовать целую гору в качестве якоря.

Но даже это имело свои ограничения.

Магические защитные сооружения могли либо использовать силу, затраченную на их создание, либо магию из окружающей среды. Первый вариант был довольно удобен для кратковременного использования, но был ограничен в отношении долгосрочного применения. Когда кто-то использовал свою магию для сотворения заклинания, его магия естественным образом рассеивалась в окружающей среде с течением времени. Чем лучше маг контролирует заклинание, тем дольше это занимает, но в конечном итоге это всё равно приводит к ослаблению и исчезновению заклинания. Использование магии, созданной для взаимодействия с окружающей средой, было гораздо эффективнее для длительного применения, но поддерживать эту связь на протяжении долгого времени было непросто.

Руны страдали от аналогичной проблемы. Без человека, который бы следил за ними, они часто переставали работать. Конечно, существовали способы обойти это. Руническое оружие — пример того, как руны можно сделать относительно долговечными с помощью соответствующих материалов. Однако даже материалы такого качества с трудом удерживали древние руны в течение длительного времени без какой-либо восстановительной процедуры. Думвинг решил эту проблему в мече Маркуса, используя кровавую сталь — материал, способный «пить кровь» для восстановления. Однако по очевидным причинам это было не всегда возможно.

В конце концов, все свелось к вопросу о материалах. Думвинг был величайшим из ныне живущих алхимиков — и, вполне возможно, величайшим небожественным алхимиком всех времен — и он все еще не мог найти или создать материал, который бы соответствовал его потребностям.

И тут он понял, что все это время действовал неправильно.

Зачем ему вообще нужен был физический якорь?

Если он собирался использовать магию окружающей среды для питания своей защиты, то почему бы не использовать ту же магию в качестве якоря?

На первый взгляд это было невозможно. Но чем больше он думал об этом, тем больше это обретало смысл. Магия пронизывала мир. Она текла туда и обратно, и самые большие и плотные движения назывались течениями. Другими словами, магия не была чем-то бесформенным, лишенным формы.

Так почему бы ему не взять эти потоки магии и не сформировать из них необходимые ему руны и заклинания? В конце концов, геометрия рун и заклинаний противоречила здравому смыслу. Он мог создавать самые сложные рунические и магические построения и при этом, приложив достаточно усилий, избегать узких мест, тупиков и запутанных путей.

Его первые попытки были катастрофическими.

Действительно, формирование необработанных потоков магии так, как он хотел, работало, но это формирование не было долговечным. Он просто не мог контролировать магию в окружающем его мире так же хорошо, как свою собственную. Да, драконы и другие могущественные существа могли изменять поток магии в больших масштабах, устраняя блокировки и повышая чистоту силы, но ему нужна была способность вносить гораздо большие изменения на гораздо меньших расстояниях — и чтобы эти изменения сохранялись, когда поток магии естественным образом пытался вернуться к своей первоначальной форме.

Так почему бы не сделать магию в окружающем его мире такой же, как его собственная?

И именно поэтому он насыщал окружающую местность своей силой.

С каждым его вдохом его сила текла в землю, море и небо. Она глубоко проникала в потоки магии вокруг него, и он чувствовал, как укрепляется его связь с этими потоками. Телекинез обычных драконов ограничивался воздействием исключительно на физические объекты, но Думвинг был первобытным драконом-новой. Его телекинез мог воздействовать даже на магию. Это был навык, который он отточил до невероятной степени, поскольку он позволял ему использовать магию, которую он обычно не смог бы использовать даже с его невероятным уровнем контроля. Например, его сродство к светлой магии было не особенно высоким, поэтому он не должен был уметь контролировать светлую магию достаточно хорошо, чтобы использовать более мощные лечебные заклинания. И все же, используя руны для преобразования своей магии в светлую, а затем применяя свой телекинез к этой светлой магии, он смог приблизиться к эффектам некоторых из самых мощных лечебных заклинаний, существующих в мире.

В конце концов, на грани безумия, он достиг своей цели. Он научился использовать свой телекинез на магических потоках, протекающих по миру, — и добиваться того, чтобы внесенные им изменения сохранялись в течение длительного времени.

Это было решением его проблем.

Сами магические потоки стали одновременно якорями и воплощением защитной магии, которую он хотел использовать. Пока эти потоки существуют, его защитная магия будет продолжать существовать. Более того, по сути, встраивая свою защитную магию в сами потоки, они могли использовать всю мощь потоков, не страдая от ограничений, накладываемых физической средой. Чтобы разрушить такую защиту, нужен был кто-то, способный сделать то же самое, что и он, и это при условии, что он сможет преодолеть дополнительные защитные механизмы, которые Думвинг мог вплести в сами потоки.

Следует признать, что процесс был относительно трудоемким, энергозатратным и морально изнурительным, но результат того стоил: оборонительные сооружения беспрецедентной мощи и долговечности, практически неуязвимые для вмешательства или разоружения.

Именно поэтому его логово считалось самым укрепленным местом в мире. Его предыдущая встреча с враждующими обитателями моря показала, что это место не застраховано от вмешательства внешних сил. Более того, тигролюди еще не были достаточно сильны или многочисленны, чтобы отразить все надвигающиеся на них беды. Даже его двойник мог быть вынужден отступить, если бы появился более могущественный обитатель морских глубин. Но с помощью создаваемых им оборонительных сооружений эта территория должна была выдержать почти любое нападение достаточно долго, чтобы сам Думвинг смог прибыть и разобраться с проблемой.

Полностью сосредоточившись на стоящей перед ним задаче, он погрузился в привычный труд работы с магией высочайшего уровня. Мало что могло так измотать его, но и мало что приносило такое удовлетворение.

К тому времени, как он закончил, наступила ночь, и взошла луна. Была середина ночи. Кто-то пытался связаться с ним с помощью заклинания дальней связи, но он отложил это дело, поскольку не мог позволить себе, чтобы его прерывали, пока он устанавливал оборону. Судя по используемой магии, это был Огнехвост, старый дрейк, служивший Регал Флейм. Если бы дело было срочным, Огнехвост попытался бы связаться с ним несколько раз. Вместо этого дракон оставил дело после одной попытки. Значит, дело не могло быть настолько срочным.

Повернувшись к пляжу, глаза Думвинга заблестели.

Сян рухнул на спину. Человек-тигр был совершенно измотан, и Хайтао, лежа на груди, находился в таком же состоянии. Оба изо всех сил старались следить за изменениями в течение дня и ночи. Им не удавалось по-настоящему понять, что делает Думвинг, но даже те проблески, которые им удавалось заметить, принесли немалое просветление. В частности, Сян значительно улучшил свою способность воспринимать магию в окружающей местности, а Хайтао теперь мог управлять магией в своем окружении на гораздо большей территории.

Теперь… стоит ли ему связаться с Огнехвостом, чтобы узнать, о чем тот хочет поговорить, или лучше подождать до утра?

Он позвал Брата Дракона. Он мог бы представить двойника Огнехвосту. Будучи экспертом в магии дальней связи, вполне возможно, что его двойники будут общаться с Огнехвостом в будущем. Лучше представить их сейчас, чтобы избежать путаницы.

Немного поразмыслив, Думвинг собрал свою магию и произнес собственное заклинание дальней связи. Хотя Огнехвост обычно ограничивал свои заклинания только звуковой связью из-за относительно небольших магических запасов, у Думвинга таких проблем не было. Его заклинание позволяло им легко видеть и слышать друг друга. Конечно, это было бы сложнее, чем использование его зеркала, но именно такие заклинания послужили основой для создания зеркала.

Регал Флейм как раз вела беседу с Огнехвостом, когда почувствовала это – уникальное сочетание гнетущей магической силы и неземной точности, присущее лишь одному дракону. Огнехвост тут же замолчал, словно завороженный магией, которая формировалась вокруг него.

Регал Флейм не могла его винить.

Даже для дрейка его магическое зрение считалось невероятно острым, а коммуникационная магия, формирующаяся вокруг него, была шедевром, на создание которого даже такому преданному своему делу специалисту, как он, потребовались бы целые века. И всё же Думвинг развил её из раздражения, раздражённый тем, что он считал недостатками существовавшей в то время магии дальней связи.

Подобные магические способности легли в основу его печально известного зеркала – предмета, бросающего вызов здравому смыслу и способного заглянуть даже в самые охраняемые владения. Один из их сородичей, первобытных драконов, потребовал, чтобы он отдал зеркало, ссылаясь на возможность злоупотребления им. Ответ Думвинга был, как обычно, резким.

«Если хочешь, чтобы я его отдал, можешь попытаться забрать его у меня».

Эшхарт рассмеялся, прекрасно понимая, что у этого дракона не было ни сил, ни смелости, чтобы сразиться с Думвингом в открытом бою.

Слова Думвинга сопровождались ослепительной демонстрацией угрозы – его огромные крылья вспыхнули, когда он призвал свою магию, чтобы заставить воздух реветь. Захватить воздух телекинезом, а затем заставить его дрожать с такой силой, что это напоминало гром, было явным заявлением о его намерениях.

Регал Флейм перевела встречу на другие темы, хотя бы для того, чтобы избавить своего сородича, первородного дракона, от дальнейшего смущения. Дримсонг, возможно, и проявил бы заботу о чувствах другого дракона, но Думвинг был далеко не так милосерден. Он много трудился, чтобы создать зеркало, поэтому любая попытка забрать его будет воспринята враждебно. Кроме того, любое предположение о том, что он будет злоупотреблять его силой, будет посягательством на его честь и способность сдерживать данные им клятвы.

Когда магия вокруг Огнехвоста приблизилась к завершению, дракон вздрогнул.

«Заклинание не закончится, пока я не дам разрешения», — сказал Огнехвост, слабо улыбнувшись. «Он мог бы заставить его завершиться, но он дает мне право отказаться, если я захочу».

«Он уважает тебя», — ответила Регал Флейм. «Значит, он относится к тебе учтиво».

«Принять?» — спросил Огнехвост. «Уже довольно поздно…»

«Принять», — ответила Регал Флейм. «Мы пытались связаться с ним раньше, но он, должно быть, был занят. Скорее всего, он сейчас пытается убедиться, что ничего важного не пропустил». Она помолчала. «Ты помнишь, о чем мы говорили, не так ли?»

Огнехвост сдержал смешок и кивнул. «Помню, моя госпожа». Я должен сообщить Думвингу о вашем намерении посетить его владения, чтобы понаблюдать за изменениями, которые он в них внес.

«Отлично». Регал Флейм отошла. «Я буду молчать, так что не упоминайте меня».

«Подождите!» — воскликнул Огненный Хвост. «Я мог бы связаться с ним заклинанием, позволяющим только аудиосвязь, но его заклинание…»

Перед ними возник образ Думвинга. Он находился в бухте, волны омывали его чешую, а серебристый лунный свет падал на него. Его чешуя блестела, словно светящиеся осколки красного и синего цвета.

«Огнехвост», — прорычал Думвинг, прежде чем его взгляд переместился на Регал Флейм. «Регал Флейм».

«Ах». Регал Флейм на мгновение замерла. Конечно, его заклинание позволяло им смотреть друг на друга во время разговора. Это была одна из причин, почему оно было намного сложнее и мощнее, чем заклинание, которое Огнехвост использовал, чтобы связаться с ним. Она знала это — в конце концов, она видела, как вокруг Огнехвоста формировалось заклинание, — и все же эта деталь каким-то образом ускользнула от нее в решающий момент. «Приветствую, Думвинг. Ты выглядишь… хорошо».

И это было правдой. В последний раз, когда она его видела, он выглядел полумертвым. Копье из божественного металла оставило зияющую дыру в его груди, а тело было покрыто бесчисленными мелкими ранами. Только железная дисциплина и непоколебимая воля удерживали его в сознании, несмотря на раны, и она очень хотела, чтобы он позволил ей помочь ему. Однако та же самая свирепая гордость, которая делала его тем, кем он был, также заставила его отказаться от ее помощи. Это было одновременно и неприятно, и трогательно. Он был таким драконоподобным.

Он посмотрел на нее мгновение, а затем кивнул. «Мои раны зажили, и мои силы вернулись в полном объеме. Я надеюсь, что дела в твоих владениях идут хорошо».

«Так и есть», — ответила Регал Флейм. «Хотя после Шестой Катастрофы было много дел».

«Действительно. Я не мог ответить раньше, так как укреплял оборону своей территории».

Она видела оборонительные сооружения вокруг его логова и понимала, почему он чувствовал себя в безопасности, отступая туда, несмотря на раны. Даже сейчас она не могла понять, как ему удалось создать эти укрепления. Магия, защищавшая его логово, словно была вплетена в сами магические потоки, что, как она бы сказала, было невозможно, если бы не видела этого своими глазами. Но как ему это удалось?

«Я попросила Огнехвоста связаться с тобой, потому что хотел посетить твои владения и посмотреть, какие улучшения ты в них внес. Фростфанг упомянул, что ты принимаешь меры по их надлежащему развитию. Я не хотел приезжать неожиданно».

«Я ценю твою заботу», — ответил Думвинг. «Хотя ты всегда желанный гость в моих землях, мои подданные были бы… очень удивлены, если бы ты приехал неожиданно».

Регал Флейм невольно улыбнулась. Это было практически приглашением в гости — что немаловажно, учитывая его замкнутость. Возможно, это просто потому, что она была, пожалуй, самым надежным из его союзников после Эшхарта, но все же… было приятно знать, что он хорошо к ней относится.

«Огнехвост, — сказал Думвинг. — Похоже, твои старые раны зажили».

«Ты это чувствуешь?» — с любопытством спросил Огнехвост.

«Магия, которую мы используем для общения, позволяет мне проецировать аналитическую и прорицательную магию в твое местоположение».

«Как всегда впечатляет, — ответил Огнехвост. — И да, мои старые раны немного зажили».

«Если ты собираешься использовать метод, который я первоначально предложил, чтобы справиться с ними, то сначала сообщи мне, — сказал Думвинг. — Я придумал несколько дополнений, которые повысят шансы на успех». Его внимание снова переключилось на Регал Флейм. «Ты упоминала Фростфанга. Я так понимаю, он навещал тебя».

«Он все еще в моих владениях», — ответила Регал Флейм. «И мы договорились об обмене – моё пламя на его холод. Потребуется ли для этих дополнений холод Фростфанга?»

«Да. Однако эти дополнения значительно повысят шансы на успех, хотя мне придётся заниматься ими лично».

«Лично?» – с надеждой спросила Регал Флейм. Неужели он собирается посетить её владения? Это было бы даже лучше, чем посетить его.

«Я намерен посетить плато», – сказал Думвинг, и на мгновение его лицо помрачнело. «Теперь, когда я оправился, мне нужно добавить ещё один монумент».

«Ах». Регал Флейм с трудом сдержала гримасу. Она слышала грубое объяснение произошедшего от Дримсонг. Снова сразить того, кого он считал другом… «Когда вы планируете прибыть?» Ей нужно будет подготовить соответствующий приём.

«Я планирую отправиться туда в ближайшее время. Однако сначала мне нужно заняться одним делом».

«Это что-то ещё в ваших владениях?»

«Нет». Думвинг вздохнул и на мгновение стал похож на гораздо более молодого дракона, попавшего когтями в сокровищницу более старого дракона. «Я должен помочь Эшхарту восстановить его логово».

«Оно было разрушено во время Шестой Катастрофы, не так ли?» — спросила Регал Флейм. «Я помню сообщения о его разрушении, но меня это не слишком беспокоило, поскольку сам Эшхарт в то время был заключен в горе, а вы уже переместили его сокровищницу в безопасное место. Что именно произошло? Почему Шестая Катастрофа разрушила его?»

«Это сделала не она. Это сделала я».

Регал Флейм моргнула.«Что?»

«Шестая Катастрофа пыталась использовать скрытую под ней силу, поэтому я устроил для неё ловушку. К сожалению, ей удалось сбежать, и его логово было уничтожено».

«Ты взорвал логово Эшхарта?» — Регал Флейм едва сдерживала смех, но, хотя и сумела удержаться от него, не смогло полностью скрыть своего изумления и веселья. — «Я знаю, что он недавно пробудился. Ты ему сказал?»

«Он в курсе произошедшего», — сухо ответил Думвинг. — «И он сообщил мне, что собирается в своё логово. Он хочет его восстановить. Хотя я не сомневаюсь, что он отлично справится, по крайней мере, после взрыва я могу улучшить его магическую защиту. Я также перенесу ему его сокровища, поскольку многое я не могу перенести через своё зеркало».

«Ты, должно быть, рад, что он снова проснулся и здоров», — сказала Регал Флейм.

«Я… да. Он мой друг, и он пострадал в рамках плана, который я задумал». Регал Флейм хотела что-то сказать, но он продолжил. «Независимо от необходимости и конечного успеха моего плана, факт остается фактом: его раны — моя ответственность. Если я хочу приписать себе заслугу в успехе, то я должен также принять на себя ответственность за неудачу».

«Ты слишком строг к себе», — сказала Регал Флейм. «В чём, я уверена, со мной согласится и Эшхарт». Она заметила, как что-то шевельнулось на самых краях иллюзии. «Думвинг, с тобой кто-то еще?»

«Ах. Да».

Маленькая крылатая фигурка шагнула вперед, и Регал Флейм уставилась на нее. Красная и синяя чешуя. Чрезмерно большие крылья. Сходство было безошибочным.

«Это… это детеныш?» — заикаясь, спросила Регал Флейм. «Я… я не знал, что у тебя есть детеныши. Ты… нашел себе пару?» Конечно, Фростфанг упомянула бы, что у Думвинга есть детеныши и пара. Другой дракон был задумчив, и он должен был понимать, что она оценит такие подробности. «Он… он выглядит точь-в-точь как ты».

«Детеныш?» Думвинг моргнул. «Нет. У меня нет детенышей».

«Но…»

«Это Брат Дракон», — сказал Думвинг. «Он — особый двойник, которого я создал с помощью своей магии. Он и другие, которых я создал, намного превосходят обычных двойников и более чем способны выполнять множество важных задач в мое отсутствие. Учитывая, сколько работы требуется для развития моей территории так, как я задумал, их создание было лучшим вариантом».

«Д… двойник?» — почти облегченно вздохнула Регал Флейм. «Как интересно. Вам придется рассказать мне об этом подробнее, когда вы прибудете».

«Конечно. Я не знаю, смогу ли я научить вас их создавать, но вы один из немногих, кому я мог бы доверить этот метод». Он нахмурился. «Если бы я научил Штормбрингер, она, вероятно, использовала бы их, чтобы бросать еще больше животных в свой бассейн».

«Это действительно похоже на то, что она могла бы сделать». Регал Флейм могла признать, что бросать животных в Бассейн Вознесения было приятно, но она просто не могла понять, как Штормоносец может уделять этому столько времени.

«Я свяжусь с тобой снова, когда закончу помогать Эшхарту». Думвинг помолчала. «Фростфанг упоминал о средстве связи, которое я ему дал?»

«Упоминал», — ответила Регал Флейм, стараясь скрыть в голосе нетерпение и жадность.

«Твое будет готово к моему приезду», — сказала Думвинг. «Хочешь еще о чем-нибудь поговорить?»

«Ничего, что не может подождать до твоего приезда», — ответила Регал Флейм.

«Тогда я пойду».

Магия рассеялась, и она с Огнехвостом снова остались одни в ее логове. Дракон посмотрел на нее.

«Все прошло хорошо».

«Хорошо», — сказала Регал Флейм. «Действительно хорошо».

Примечания автора:

В этой главе Думвинг немного хвастается, заодно обсуждая магическую теорию. Тем временем, Регал Флейм получает небольшую передышку. Ей повезло, что Фростфанг не присутствовал при этом. Иначе кто знает, какие сплетни могли бы распространиться. В любом случае, с ней был только Огнехвост, а старый дракон абсолютно надежен, когда дело касается секретности. Честно говоря, он, вероятно, просто надеется, что у нее появятся детеныши до его смерти (хотя это значительно отложится, если он сможет залечить свои раны и успешно продвинуться в своем Вознесении).

Также хорошо, что Скволлвинг не был рядом, чтобы увидеть, что делает Думвинг, иначе он мог бы получить аневризму, пытаясь понять, что происходит. И уж точно он бы её заработал, когда (или если) осознал бы, что то, что делает Думвинг, в настоящее время невозможно воспроизвести ни одному дракону вне его родословной, хотя Думвинг и работает над этим, поскольку есть несколько драконов, которым он доверил бы более совершенный защитный магический метод.