Сердце пепла

Харальду всё ещё приходилось время от времени щипать себя, чтобы убедиться, что он не спит. Он смирился с жизнью на самом краю гномьего общества, покинув Горы Небесного Когтя, чтобы уберечь себя и брата от козней гномьей знати.

В более добром мире он бы с честью служил брату, будучи его сильной правой рукой. Увы, его таланты привели к тому, что сторонники брата стали относиться к нему со всё возрастающим недоверием. Прежде чем они смогли заставить брата действовать или предпринять действия самостоятельно, Харальд ушёл, фактически изгнав себя и своих последователей в далёкие холмы, где был погребён небесный корабль.

Если он не сможет служить достойно, то, возможно, найдёт утешение в раскрытии древнего прошлого своего народа. Существовало бесчисленное множество историй, многие из которых он считал всего лишь выдумками, о том, на что были способны древние гномы. Теперь же он уверовал.

Да и как ему было иначе?

Он стоял на мостике небесного корабля, древнего судна, больше не разрушенного и не погребенного под землей, а восстановленного и вновь бороздящего небеса. Одна лишь мысль об этом наполняла его сердце радостью. После смерти Златокрыла, его верного Руха, он так и не смог заставить себя оседлать другого Руха. Но небесный корабль был другим. Он не предавал своего старого друга, не променял его на другого.

Ах… если бы Златокрыл был жив. Он знал, что птице понравился бы вид. Рухи были быстрыми и ловкими в воздухе, но плохо подходили для долгих перелетов по открытой местности. Лучше всего они чувствовали себя среди возвышающихся вершин гор, где могли оседлать ветер и устроиться на изрезанных склонах.

Земля, предложенная им Смертокрылом, идеально подошла бы Златокрылу, если бы не жара. Его старый друг всегда предпочитал зимнюю прохладу более мягкому лету, а земля под ними была какой угодно, но не холодной.

Вдали возвышалась гигантская вершина, которая, должно быть, была вулканом Думвинга. Реки расплавленного пламени стекали с вершины и изливались из трещин в её склонах. Вокруг неё земля была рассечена извилистыми каньонами, глубины которых освещались яростным сиянием лавы. Фумаролы извергали в воздух ядовитые газы, а вокруг расстилались обширные равнины острых как бритва скал, прерываемые лишь реками лавы и холмами обсидиана и гранита, торчащими из глубин земли.

Даже для гнома жизнь в такой суровой местности была бы невозможна. К счастью, территория, которую им предложил Думвинг, находилась дальше. Под ними вулканическая местность сменилась изрезанными предгорьями и пологими горами. Век назад, а может и больше, эта земля тоже была бы разорвана огнём. Теперь же она остыла, и толчки, сотрясавшие окрестности ближе к вулкану, исчезли.

Это была хорошая земля, земля, где когда-то бурлила расплавленная кровь земли, чтобы остыть и оставить после себя богатства, извлекаемые из самого сердца мира. Гном, терпеливый и с проницательным взглядом на геологию, мог бы прекрасно здесь жить, и Харальд был благословлён и тем, и другим. Теперь дело за малым.

Подходящее место должно было находиться недалеко от минеральных богатств, в которых он и его народ так нуждались. Кроме того, оно должно было быть хорошо обороняемым. Им также нужно было выбрать место, которое оставляло бы им простор для расширения. Если всё пойдёт хорошо, Харальд планировал обратиться к своим последователям, оставшимся в горах Небесного Когтя, и к различным отрядам гномов, бродившим по миру в поисках новых домов и богатств.

Он уже говорил об этом с Крылом Смерти, и дракон одобрил его планы. Жизнь независимых гномов была тяжела. Самые выгодные притязания – богатые и расположенные в местах, где легко селиться – были разгромлены. Вместо этого им приходилось с трудом зарабатывать на жизнь, скитаясь с места на место, добывая те немногие месторождения, которые им удавалось найти, а затем двигаться дальше, когда небольшие залежи богатств, которые они могли добыть, истощались.

Гномы, как правило, не воевали друг с другом. Вместо этого, тем, кто проигрывал политические конфликты или не соглашался с правящим режимом, предоставлялась возможность изгнания. Именно оттуда происходило большинство независимых отрядов гномов. Он мог предложить им новый дом под руководством нового короля, который точно понимал, каково это – быть изгнанным из безопасных горных домов.

Многие приняли бы предложение, особенно если бы эта местность оказалась настолько богатой, как утверждал Думвинг. Другие не захотели бы преклонять колени, не желая отказываться от независимости, которую они так долго сохраняли. Думвинг должен был поговорить с каждым из них индивидуально. Тем, кого он одобрит, могли бы предоставить собственные права на работу, хотя дракон обещал, что никто не будет назван королём, как Харальд. Возможно, со временем, если они окажутся достойными, их также возведут на королевский трон, но Харальд знал все независимые отряды гномов.

Многие состояли из хороших, надёжных гномов, но они едва сводили концы с концами, еле выживая из года в год. Как ни жестоко это звучало, никто из них не мог сравниться с талантом и мастерством в группе Харальда, и он знал, что ни один из их вождей не сможет сравниться с ним. Если они когда-нибудь и станут королём, то это произойдёт через поколения, и к тому времени род Харальда будет в безопасности, его потомки будут настолько процветающими, что никто не сможет им угрожать, кроме самого Крыла Смерти.

Его губы скривились. Крыло Смерти передаётся ему. Последняя мысль была пропитана драконьей жадностью.

Подошёл его старший сын, и Харальд улыбнулся, когда Лейф остановился рядом с ним, чтобы посмотреть на земли, которые им предстояло занять.

«Отец», – сказал Лейф. – «Наши разведчики вернулись с отчётами». Он протянул Харальду несколько свитков пергамента. «Вот их находки».

Харальд пробежал глазами отчёты. Их разведчики летели вперёд на своих Рухах. Все они научились обнаруживать признаки полезных ископаемых, а также прошли обучение у Крыла Смерти магии, которая облегчала разведку. Дракон был источником магических знаний, и он передал часть этой мудрости тем, кого считал достойными во время их путешествия. Обучение было нелёгким. Харальд сам прошёл через это, и его несколько раз рвало кровью, и только железная воля и дисциплина удержали его от того, чтобы молить о пощаде, как многих других.

И всё же, страдания стоили того. Заклинания разведки, которым их научил Крыло Смерти, значительно упростили обнаружение перспективных участков, сокращая работу, которая занимала недели или даже месяцы, до нескольких минут или часов. Харальд приказал своим гномам хранить эти заклинания в тайне от посторонних, ибо прекрасно понимал, какую зависть они вызовут у других гномов. Их история пестрит примерами гномов, совершавших преступления, даже против собственной крови и родни, ради магии и артефактов, менее эффективных, чем заклинания, которым их научил Думвинг.

«Сущие пустяки», – прорычал дракон. «Но подходящие для твоих нужд и соответствующие твоим навыкам». Он задумался, обладает ли дракон магией, способной легко находить любой нужный минерал, но решил, что лучше не спрашивать. Если такая магия существует, но он не способен ей научиться, Харальд сойдёт с ума.

Доклады были многообещающими. Каждому разведчику удавалось найти место, достойное исследования. Однако ухмылка на лице сына означала, что их должно быть больше. В конце концов, его сын тоже отправился на поиски подходящего места, а его отчёта не было среди тех, что читал Харальд.

«Дай мне свой отчёт, сынок», — сказал Харальд.

Улыбка Лейфа стала шире, и он протянул ему пергамент.

Глаза Харальда расширились, когда он прочитал отчёт. Это… если верить отчёту сына, то он нашёл идеальное место для своего народа. Харальд откашлялся и обратился к остальным на мосту:

«Держите курс на две вершины впереди».

Король Бьорн из Гор Небесного Когтя был рад снова оказаться вне своих залов совета и в настоящей шахте. С тех пор, как его брат Харальд практически изгнал себя из королевства, он всё больше злился на своих сторонников.

Их дед был глупцом, растратившим значительную часть богатств королевства – и жизни многих его воинов – в бессмысленных войнах с горцами и горными племенами, не говоря уже о его плохих отношениях с другими королевствами гномов. Их отец был немногим лучше, но он совершил несколько дорогостоящих ошибок в отношениях с дриадами, правившими лесами, у которых гномы покупали большую часть своей пищи.

В результате власть их семьи ослабла как никогда с тех пор, как один из их предков, предположительно, пал жертвой безумного нашептывания бога-лиса. Бьорн больше всего на свете хотел восстановить честь и могущество своей семьи. Он мечтал сделать это вместе с Харальдом.

Бьорн был слабым воином и в юности болел, но был одарённым администратором и искусным переговорщиком. Харальд, гораздо более сильный в бою, наделённый харизмой и грубой силой, должен был стать его сильной правой рукой. Несмотря на разногласия, Бьорн полностью доверял брату. Не раз, когда тот был слишком слаб, чтобы самостоятельно покинуть горы, Харальд нес его на спине, чтобы тот мог ощутить прохладный ветерок и почувствовать лёгкий бриз и солнце на своём лице.

Разве узурпатор так поступит?

Но по мере того, как Харальд добивался всё больших успехов, сторонники Бьорна всё меньше и меньше его любили. Всё становилось настолько плохо, что он искренне опасался, что кто-то из них зайдёт слишком далеко. Бьорн хотел выступить против него, но Харальд отговорил его. Их семья всё ещё была слишком слаба, чтобы удержать королевскую власть без посторонней помощи. Бьорну нужны были его сторонники, а королевству нужен был Бьорн. Под властью Бьорна королевство становилось всё сильнее и сильнее, поскольку он проводил различные реформы и восстанавливал дипломатические отношения, разорванные его дедом и отцом.

И вот Харальд отправился в изгнание… и Бьорн позволил ему это, потому что, несмотря на свой ум, не видел лучшего пути. Это терзало его сердце, и он сгорал от стыда. Харальд всегда был верным братом и так много сделал, чтобы помочь ему, но Бьорн не смог поддержать его, когда тот больше всего в этом нуждался.

После изгнания брата Бьорн помогал всем, чем мог, обеспечивая время от времени отправку торговцев в предгорья и поддерживая приемлемые цены, несмотря на то, как легко они могли бы обмануть Харальда и его сторонников. Если торговцы иногда упоминали, что изгнанникам чего-то не хватает, а Бьорн отправлял эти товары со следующим торговым караваном, что ж, это было просто совпадением, или, по крайней мере, так он утверждал, когда его об этом спрашивали.

Но затем через торговца, к которому Бьорн относился с величайшим доверием, пришла новость. Харальд и его последователи уходили. Его брату предложили королевскую власть, при поддержке дракона – и не просто какого-то. Предложение сделал Думвинг, один из великих первобытных драконов.

Будь это низший дракон, Бьорн, возможно, опасался бы обмана, но Думвинг не был низшим драконом. Он был силой природы, существом настолько могущественным, что мог бы в одиночку осадить горы Небесных Когтей и выйти победителем. Если бы он хотел причинить Харальду вред, он бы с лёгкостью это сделал. Предложение должно было быть искренним.

Бьорн держал новость при себе и взял с торговца клятву молчать. Он сомневался, что даже самые безумные его сторонники смогут напасть на Харальда теперь, когда тот так далеко и находится под покровительством первобытного дракона. Однако лучше было не искушать их. Возможно, через несколько десятилетий, когда сын Бьорна будет готов стать его преемником, он сможет избавиться от наиболее радикальных сторонников. Это станет его последним деянием как короля и достойным подарком сыну.

А пока ему оставалось лишь надеяться на лучшее и желать брату всего наилучшего. Он искренне, всем сердцем верил, что Харальд станет хорошим королём. Если судьба будет благосклонна, то, возможно, они снова встретятся как короли, когда будет созван следующий великий совет гномов.

Однако сейчас его вызвали на одну из их новых шахт – вернее, он сам туда напросился – услышав о весьма необычных происшествиях.

Новая шахта шла по золотоносному пласту, спускаясь в глубины, но наткнулась на странный материал. Это была какая-то горная порода, но, похоже, совершенно невосприимчивая к любому горному оборудованию или магии, известной им. Они даже зашли так далеко, что использовали одно из немногих оставшихся у них зачарованных адамантовых сверл – бесценную реликвию из далекой эпохи – но оно сломалось, словно медное.

Глава шахтёров, естественно, был в полном ужасе, без сомнения, представляя астрономическую стоимость ремонта древней реликвии, но Бьорна больше интересовало, какой материал может превратить в посмешище столь замечательное устройство.

«Сюда, Ваше Величество». Крепкий гном повёл его по проходу.

«Вы пробовали обойти препятствие?» – спросил он. Если они не могли пробить эту странную породу, то обход казался прекрасной альтернативой.

«Мы пробовали. Мы прорыли сотни футов во всех направлениях и постоянно натыкаемся на него. Наша магия подсказывает, что препятствие длиной, наверное, полторы мили».

Бьорн поморщился. «Нам придётся полностью изменить шахту, чтобы это сделать». Он остановился, когда они достигли конца прохода. «Это… оно?»

«Ага». Гном кивнул и поднял лампу, чтобы Бьорн мог лучше рассмотреть странную каменную стену в конце прохода. «Никогда ничего подобного не видел».

Бьорн медленно кивнул. Камень был… странным. Он напомнил ему грубые, зазубренные скалы, которые часто можно было увидеть возле вулканов до того, как погода и время сгладили их. Но эти скалы были тускло-коричневыми или чёрными. Камень перед ним представлял собой смесь цветов: от коричневого и чёрного до оранжевого, жёлтого и красного. В скале тоже были трещины, и из них сочился зловещий оранжевый свет, словно они заглядывали в самое сердце вулкана.

«В этом районе была вулканическая активность?» — спросил Бьорн. «Лавовые каналы?»

Гном покачал головой. «Нет, Ваше Величество, судя по всему, уже тысячи лет».

«Странно… это свечение… оно похоже на вулканическое, но…» Земля задрожала, и Бьорн замер. «Ты почувствовал?»

«Да», — ответил гном, широко раскрыв глаза, когда новый гул сотряс землю вокруг них. Вулканическое свечение, исходящее от скалы, усилилось. «Ваше Величество, нам нужно уходить. Сейчас же!»

Бьорн не стал спорить. Он просто повернулся и побежал со всех ног.

Вся шахта эвакуировалась, и Бьорн отступил на безопасное расстояние на склоне соседней горы, пока грохот становился всё сильнее.

«Что происходит?» — спросил Бьорн одного из шахтёров, старого гнома, специализировавшегося на магии, которая позволяла ему заглядывать в землю. «Это вулкан?»

Старый гном покачал головой. «Нет. Не вулкан. Дракон».

«Дракон?» Бьорн моргнул. «Ты только что сказал дракон? Грохот доносится из-под земли. Ты хочешь сказать, что там дракон…»

Шахта взорвалась. Только так это можно было выразить.

Гора развалилась. Трещины разорвали склон, и огромные каменные глыбы взмыли в воздух. Бьорн взревел, призывая своих магов использовать защитную магию, и призвал силу древних артефактов, которые носил, чтобы защитить себя и окружающих. Этого было едва достаточно.

Из глубин разрушенной горы вырвался поток вулканического жара и света. Гигантские когти вырвались из земли, и из всех камней и камней появилась голова, превосходящая все, что Бьорн мог себе представить. Глаза, сверкающие, как вулканы, закатились, глядя на Бьорна и других гномов, и не было ни одного гнома, который бы не застыл от внезапного, инстинктивного ужаса.

Даже Бьорн, облаченный в доспехи наследия предков, не мог пошевелиться.

Глаза дракона на мгновение сузились, а затем дракон начал подниматься и вырываться из горы. Гора полностью развалилась, когда дракон вырвал когти в сторону и с силой согнул крылья, отбросив обломки горы, словно все эти камни и скалы, эти бесчисленные тонны материала, были всего лишь каплями воды на его спине.

Смутно он осознал, что материал, преграждавший проход, был вовсе не камнем. Нет. Это была чешуя дракона.

Бьорн видел драконов раньше, но все они были изящными созданиями, приспособленными к полету и, казалось, созданными для скорости в воздухе. Этот дракон был другим. Этот дракон был создан из огня и камня, титан из вулканического камня, весь в зазубренной чешуе и буйных мускулах, созданный не для скорости или ловкости, а для чистой, подавляющей силы, такой, что с лёгкостью может разорвать горы, король, способный прорывать огромные трещины в земле, поглощающие королевства, такой, что может вздыбить горные хребты и породить каньоны.

Долгий миг дракон наслаждался свободой, расправив крылья и подняв морду к солнцу. Он был колоссален, зверь настолько огромный, что Бьорн едва мог поверить в его реальность, несмотря на то, что находился так близко. Он был, должно быть, мили в полторы в длину. Как что-то живое может быть таким большим? Сможет ли оно летать? Если бы смогло, это было бы похоже на взмах горы.

«Ты». Голос дракона прокатился над ними со всей мощью горного склона, прокладывающего путь вниз, в долины. У гномов ходили легенды о существе, которого они называли Отцом Гор. Голос дракона был именно таким, каким, по мнению Бьорна, должен был звучать Отец Гор. «Где же Крыло Смерти?»

Пепел наполнил воздух, снег на склоне горы растаял и побежал мимо них пузырящимися потоками, которые вскоре сменились паром. Жар, исходящий от дракона, убил бы всех, если бы не защитная магия, но даже эта магия, подкреплённая его арсеналом артефактов, была на грани провала. Дракон даже не атаковал. Одного его присутствия было достаточно, чтобы поставить их на грань уничтожения.

По-видимому, поняв, что делает, дракон повёл огромными плечами, и пепел на ветру остыл. Умопомрачительный жар, исходивший от него, спал, а вулканическое сияние, сияющее между его чешуёй, померкло. Дракон посмотрел на них сверху вниз и снова заговорил.

«Я ищу Думвинга. Раз я жив, полагаю, мы победили. Что стало с Изгнанной Звездой? Я помню, как прижал его к месту, чтобы Думвинг мог его сразить…» Дракон покачал головой. «Просто держи его на месте, Эшхарт. Всё будет не так уж плохо, Эшхарт. Ему легко говорить. Даже он не выдержал бы одного прямого удара этого монстра, а он просил меня выдержать несколько».

Дракон расправил крылья и взревел. Звук содрогнул весь горный хребет, и Бьорн едва удержался от того, чтобы не обмочиться от ужаса. Многие не были столь отважны. «Но я принял вызов, ибо я – Эшхарт. Я тот, кто схватил Изгнанную Звезду, кто осмелился сразиться с Повелителем Приливов. Это я сломал хребет самому могущественному из древесных обитателей Матери-Дерева!»

Эшхарт огляделся. «Или он всё ещё оплакивает Рассветную Чешую? Будет хлопотно, если он решил спрятаться». Он перевёл взгляд на Бьорна. «Ты… ты носишь самые роскошные доспехи, так что, наверное, ты здесь главный. Где Крыло Смерти?»

«Э-э…» – Бьорн скривился. «Я не знаю точно, где он, но он к северу от нас. Он живёт в вулкане, по крайней мере, так я слышал».

«В вулкане?» – усмехнулся Эшхарт. «Может, я смогу его для него украсить». Он помолчал. «Ты знаешь о Изгнанной Звезде?»

Бьорн покачал головой. Существовала легенда о некой звезде, спустившейся с небес, чтобы сеять хаос, но это были всего лишь несколько строк текста на древнем свитке. «Нет».

«Понятно». Дракон тихо загрохотал и с трудом удержал равновесие, когда остатки горы грозили обрушиться под ним. «Ну… какое последнее по-настоящему ужасное событие помнит ваш народ? Я говорю о настоящей катастрофе, о которой слагают мифы и легенды».

«Ну… говорят, был бог-лис, который тысячу лет назад извратил разум одного из моих предков…»

«… бог-лис?» Лицо Эшхарта помрачнело. «Чёрт. Должно быть, мне потребовалось больше времени, чтобы прийти в себя, чем я думал, если случилась ещё одна Катастрофа».

Вдали Думвинг вздохнул и отвернулся от Анатарии, которая наконец перестала кричать.

Волна магии только что прокатилась по окрестностям. Она пришла с юга и была тяжёлой от запаха пепла. Это было похоже на извержение вулкана, миазмы жара и камня настолько интенсивные, что это могло означать только одно.

Его губы изогнулись в улыбке.

«Эшхарт», — сказал он. «Ты наконец-то проснулась. Тебе стоит зайти в гости. Мне надоело, что все твои вещи захламляют мои сокровищницы».

Примечания автора:

Эшхарт пробудился. Если считать Думвинга специалистом по магии среди первобытных драконов, то Эшхарт – его эквивалент танка/воина. С точки зрения чистой физической силы и выносливости он, безусловно, сильнейший из первобытных драконов. Если первобытные драконы объединяются в отряд, то Эшхарт идёт впереди, атакуя врага и позволяя Думвингу и остальным отбиваться.

Эшхарт – тектонический дракон, а это значит, что в воздухе он не так быстр и ловок, как Рассветная Чешуя (или Думвинг). Тем не менее, он, по сути, летающий кирпич. У него приличная скорость по прямой, а его воздушный удар подобен удару астероида. Если вы не погибнете при ударе, то точно пожалеете об этом.

Он также огромен. Он примерно на пятьдесят процентов крупнее Думвинга, что делает его самым крупным из первобытных драконов. Помимо своей длины, он также имеет гораздо более коренастое и широкое телосложение, чем другие. Будучи тектоническим драконом, он также проводит гораздо больше времени на земле или под землей, чем большинство других драконов.

Комментарий Крыла Смерти — отсылка к тому факту, что он хранил вещи Эшхарта и бережно хранил их, пока тот восстанавливался. Зная, насколько важны эти вещи для другого дракона, Крыло Смерти поместил их в самое безопасное место, какое знал, — в своё сокровище. Он не хотел просто так оставлять их, так как Эшхарт был не в состоянии их защитить.

Что касается вторичной атаки дыханием, то дыхание тектонического дракона похоже на перегретый пирокластический поток. Да. Это довольно устрашающе, даже по сравнению с обычным драконьим огнём.