ГЛАВА 58

Тишина в Ущелье Трёх Камней давно перестала быть мирной. Теперь она была натянутой и пропитанной голодом.

Тонкий, надрывный писк Цветочка заставил Рога вздрогнуть.

Маленький оленёнок ткнулся мордочкой в бок матери-оленихи Ясеньки, но та лишь тяжело вздохнула. Вслед за ним подал голос Нектар. Малышам нужно было молоко, но его больше не было.

Ясенька подошла к Рогу, её ноги дрожали.

— Рог, я больше не могу... — прошептала она, и в её голосе слышались слёзы. — Мой желудок будто высох и превратился в камень.

Ветвь согласно кивнул.

— Ясеньке начинает не хватать еды, а без неё мы не выкормим детей. — его глаза, обычно ясные, теперь казались затянутыми туманом отчаяния. Стадо медленно угасало прямо на глазах у молодого Короля.

— Я найду еду. — твёрдо сказал Рог. — Чего бы мне это ни стоило.

— Ты не пойдёшь один. — раздался спокойный голос. Это была Ива. Старая олениха смотрела на него с мудрой решимостью. — Я иду с тобой, Король.

"Как же хорошо, что мудрая Ива рядом..." — подумал Рог, смотря на старую олениху.

Они покинули безопасное Ущелье и долго не могли найти пищу, пока под заваленным деревом Ива не обнаружила сокровище — горсть мелких, сморщенных от мороза ягод. Замёрзшие, горькие, но это была жизнь.

Рог шагнул к кустам, но внезапно замер. Воздух изменился. В ноздри ударил запах — не волчий, но такой же хищный, пропитанный чем-то старым и гнилым. И ещё один аромат...

Страшный. Смертельный.

Рог почувствовал, как шерсть на загривке встала дыбом.

— Ива, ты чувствуешь? — прошептал он, озираясь. — Пахнет... смертью. Этот запах мне не знаком.

— Тебе кажется от голода, Рог. — мягко ответила Ива, потянувшись к заветному кусту.

Раздался резкий, сухой щелчок, а за ним оглушительный хлопок, разорвавший тишину Леса. Ива дёрнулась. В её голову что-то вошло с такой силой, что олениху отбросило назад. Горячая алая кровь брызнула Рогу прямо в глаза, ослепляя, стекая по морде густыми каплями. Ива рухнула в снег, её копыта один раз ударили по застывшей земле и затихли.

Рог стоял, парализованный ужасом, не в силах пошевелиться. Из тени кустов медленно вышли трое. Тощие, костлявые собаки с безумными жёлтыми глазами. Самый крупный, угольно-чёрный пёс с рваным, будто откушенным ухом, выступил вперёд.

— Сначала мы съедим его ушки... — прошипел чёрный, и его голос был похож на скрежет костей.

— Шрам, не болтай! — огрызнулась коричневая собака с белым пятном на спине, облизываясь. — Ты же знаешь, Хозяин не любит, когда мы портим шкуру. Но я бы съела его копытца...

— Терпи, Пятно! — клацнул зубами третий пёс, чья шёрстка была чисто коричневой. — Грызун хочет кишки! Мы вытащим их, когда Хозяин позволит.

Рог дрожал как не свой, запоминая эти имена. Троица смерти смотрела на него, а за их спинами кусты раздвинулись, и на поляну вышло существо на двух копытах, в странной одежде и с бледной кожей.

Охотник.

Он прицелился из своей чёрной палки.

Страх вырвал Рога из оцепенения. Он бросился в чащу, когда собаки с яростным лаем рванули следом. Снова грохнул гром. Острая, обжигающая боль прошила ногу Рога. Он вскрикнул, кувыркнулся и рухнул в овраг, в липкую холодную грязь.

Лай приближался. В панике Рог начал оглядываться и увидел жирную жижу размокшей земли. Он начал неистово валяться в ней с головы до ног, пока сам не почувствовал, что пахнет только сыростью и грязью. Этот запах должен был перебить его собственный след.

Он замер. Собаки выскочили к оврагу, обнюхивая всё вокруг. Шрам фыркнул, Пятно и Грызун недовольно зарычали — след пропал. Охотник прошёл в паре шагов мимо, его чёрные копыта хлюпали по краю ямы. Псы покрутились и побежали в другую сторону, уводя за собой существо на двух копытах.

Рог остался один, слушая, как бешено колотится его сердце.