Глава 185.0

* * *

— …Для пересмотра ранга Лейлин мы просим вашего сотрудничества, герцогиня.

Событие, о котором предупреждал Сержио, произошло уже на следующий день.

Мы с герцогом как раз собирались сесть за завтрак.

Увидев Дилана, стоявшего у входа, герцог нахмурился.

— Разве не выяснилось, что та девчонка ‒ непробуждённая? Она же сбежала, а теперь её поймали ‒ и сразу с утра людей гоняют? Что за безобразие…!

— Отец.

Я мягко остановила разгневанного герцога.

— Наверное, ничего страшного. Я скоро вернусь.

— Ты же не позавтракала.

— Вернусь, и поедим вместе. Подождёте меня?

Услышав это, он наконец смягчился.

— …У меня есть разговор к тебе, так что сразу возвращайся домой. И не вздумай плутать.

Он покосился на Дилана и, нехотя, рявкнул.

Я покорно кивнула.

Он пригласил меня на завтрак с самого утра, но я понимала, что дело не только в еде.

Наверное, он хотел обсудить отмену усыновления Итана, а также текущую ситуацию.

Я ожидала этого разговора, но Бюро безопасности среагировало быстрее, чем я думала.

Или, может, быстрее был сам герцог.

— Идёмте.

Я кивнула Дилану, стоявшему в нерешительности.

Благодаря тому, что я уже оделась к завтраку, переодеваться не пришлось.

Когда я вышла за дверь, меня уже ждала карета с гербом дома Фредериков и эскорт.

Для такого раннего и поспешного визита приём был довольно почтительным, как для почётного гостя.

«Зачем нужно было лично приезжать?»

Было бы достаточно прислать письмо или кого-нибудь из подчинённых, и я бы послушно поехала.

Мне было немного неловко, но я не подала виду и направилась к карете.

Дилан, последовавший за мной, поспешно протянул руку, чтобы помочь мне сесть, но я быстро прошла мимо, сделав вид, что не заметила.

Я знала, что ему будет неловко, но ничего не могла поделать.

Честно говоря, неловко было и мне.

Брать за руку мужчину, чья жизнь была разрушена из-за его госпожи.

— Хотите послушать историю одного камердинера? Он не успел развить свою способность, стал пожирателем, пытаясь спасти любимого господина.

— Я хочу искупить свою вину перед вами, хочу раскаяться… Неужели мне даже нельзя втайне любить вас, Эдит?

Если бы это была настоящая Эдит, она, возможно, была бы рада, но я ‒ нет.

Мне было неловко и неприятно.

И его прошлое, которого он не помнит, и жаркие чувства, что отражаются в его серых глазах, когда он смотрит на меня.

Дилан некоторое время смотрел на свою руку, повисшую в воздухе, а затем, словно ничего не было, сел в карету.

Я незаметно покосилась на него.

«…Похоже, с ним всё в порядке».

Я беспокоилась, не будет ли последствий от потери крови, но, к счастью, никаких отклонений не было.

В конце концов, сама Сефирот сказала, что он ‒ удачный образец, так что незачем было мне волноваться.

Успокоившись, я отвела взгляд, когда карета тронулась.

— Блейк…

Вопреки моим ожиданиям, что до самого дворца будет душить тишина, Дилан заговорил первым.

— Господин Итан изолирован в подвале под измерительной комнатой.

Видимо, слух о лишении статуса уже разошёлся, и он сразу исправил обращение, сообщив мне неинтересную новость.

— Пока его держат на успокоительном, но долго он не продержится.

— Понятно.

— …Мне жаль.

Чего именно? Отмены усыновления Итана? Или того, что мне, возможно, придётся очистить его, когда он будет на грани срыва?

Мне было всё равно, и я равнодушно кивнула.

Срочный пересмотр ранга Лейлин, вероятно, был тесно связан с состоянием Итана.

Несмотря на отмену усыновления, он оставался сильной фигурой, которую нельзя было просто так списать.

Наоборот, сейчас это было выгодно императорскому дому и Бюро безопасности.

S-ранговый пробуждённый на грани срыва, без поддержки герцогского дома, да ещё и совершивший преступление.

Хорошая охотничья собака сама надела ошейник и пришла.

Если выяснится, что Лейлин не потеряла способность, то, обвинив меня в клевете, они смогут управлять и мной.

Даже если подтвердится, что она непробуждённая, ничего не изменится.

«Они не смогут мной управлять, но будут давить, ссылаясь на чрезвычайную ситуацию».

Так или иначе, давления с требованием очистить Итана не избежать.

Если не хочешь этого, остаётся только прибегнуть к помощи Сержио и его власти, но…

Мне этого не хотелось.

«…Эх, судьба моя горькая».

Вспоминая, как этот тип покрывал Лейлин и нёс чушь в мой адрес, меня до сих пор трясло.

Лейлин ‒ никто, не Очистительница, с чего он так важничал?

Раз он так её любит, что плевать на потерю контроля ‒ пусть подыхает.

Честно говоря, нельзя сказать, что в моём отказе очищать его не было личной неприязни.

Да, это была месть.

Но не то чтобы я хотела его смерти.

Не потому, что вчера вечером он меня умолял и сердце моё смягчилось, и не потому, что мне стало его жаль.

Я просто не хотела становиться убийцей.

«Даже бездействие ‒ тоже соучастие».

Если он сорвётся и умрёт, мне будет неприятно осознавать, что я в какой-то мере к этому причастна.

Может, потому что в последний раз он, словно смирившись, покорно дал себя арестовать.

И даже не попросил меня очистить его.

— …После пересмотра ранга Лейлин планируется запечатать способность господина Итана.

В этот момент тихий голос вывел меня из задумчивости.

— На случай чрезвычайной ситуации Ваша Светлость, вероятно, должна будет оставаться до тех пор.

— Запечатать способность… тем самым артефактом? Сердцем древнего дракона?

— Да.

Дилан коротко кивнул.

Я хотела спросить о принципах и методе запечатывания, но передумала.

Всё равно скоро увижу сама.

«Но если она может отнимать способность, пусть и временно… разве это не опасно?»

И без того эта штука ‒ лакомый кусок для лидера секты, который всё время талдычит о равноправном обществе.

Удивительно, что сердце давно мёртвого существа можно использовать в таких целях.

«Кстати, разве Сефирот не убила дракона? Как сердце оказалось во дворце? Это другой дракон?»

Пока я удивлённо склоняла голову набок, карета начала замедляться.

Взглянув в окно, я увидела дорогу, ведущую к императорскому дворцу.

И вдруг Дилан спросил:

— …Возможно, несколько дней назад, когда я был без сознания, это вы позаботились о том, чтобы меня доставили в графский дом?

Я, расслабившись и думая, что разговор окончен, вздрогнула и обернулась.

На лице Дилана не было и тени эмоций, но в его взгляде читалась странная уверенность.

— …Почему вы так решили?

— Вы не отрицаете.

Услышав ответ, я поняла, что попалась.

«Чёрт, надо было спросить, с чего он это взял».

Сама того не желая, я попалась на простой провокации.

Растерянно кусая губу, я увидела, как он слабо улыбнулся.

— Я смутно помню, как увидел вас, когда пришёл в себя. Я думал, это сон…

— Значит, это был сон.

— Вы сказали: "Заботился бы лучше о себе".

Не успела я возразить, как он слово в слово повторил то, что я тогда сказала.

— "Очнись и сам выпутывайся из таких ситуаций…"

— ……

— Поэтому я понял, что это был не сон.

— Может, и во сне я могла так сказать.

— Не может быть.

— Почему вы так уверены?

— Потому что в моих снах вы всегда невыносимо сладко улыбаетесь.

Он смотрел в пустоту, словно ища мираж.

Затем горько усмехнулся и твёрдо ответил:

— …Поэтому реальность ‒ это когда вы смотрите на меня холодным взглядом, будто вам всё равно, умру я или нет.

Если бы мне было всё равно, я бы не перевязала ему рану.

Не сказала бы Сержио, где он, и не создала бы лишних проблем.

Я хотела возмутиться его словами, но сдержалась.

— …Вы ненормальный.

Теперь отрицать что-либо было бессмысленно.

Вместо этого я сказала то, что давно должна была.

— Найдите ментального пробуждённого и полечитесь. Если вас так часто будут обескровливать, вы преждевременно умрёте.

— Вы… волнуетесь за меня?

— Я не волнуюсь, просто…

— Я страдаю необъяснимым лунатизмом уже около пяти лет. Это совпало по времени с моим уходом из герцогского дома.

Я хотела уточнить, что говорю это из простого человеколюбия, как вдруг он сказал неожиданную вещь.

— Каждый раз, когда я приходил в себя в незнакомом месте, я тщательно записывал обстоятельства. Не только когда меня обескровливали, но и моменты, когда, не имея особых воспоминаний об очищении, я чувствовал себя свежим.

— ……

— Конечно, многие из них пропали без вести или умерли, но у меня есть теневые наблюдатели, приставленные ко мне после получения титула графа. Они могут помочь засвидетельствовать несправедливость, которую вы претерпели.

— Что…

— Сегодня мы намерены обнародовать преступления Лейлин, которая в прошлом украла вашу способность и выдавала себя за Очистительницу.