Глава 184.0

Стоит ли вообще говорить о любви к тому, кто так с тобой обращался?

Когда я перечислила все его злодеяния по отношению ко мне, он наконец замолчал.

С лица, на котором ещё мгновение назад играла кривая усмешка, исчезло всякое выражение.

Всякий раз, когда меня охватывало непонятное чувство, когда сердце начинало биться чаще, я снова и снова вспоминала унижения, оскорбления и стыд, которые он мне причинил.

Я поклялась не забывать и когда-нибудь обязательно отплатить ему той же монетой.

Но когда представился подходящий случай, радости почему-то не было.

Может, потому что он, в отличие от других, не стал запинаться в оправданиях и жалко просить прощения?

Услышав мои слова, Сержио лишь молча смотрел на меня задумчивым взглядом.

— ……

Между нами, разделёнными столом, воцарилась леденящая тишина.

Не могло быть и речи, чтобы он сейчас испытывал что-то вроде раскаяния.

Будь у него хоть капля совести, он бы не совершал таких безумств.

Или, по крайней мере, не нёс бы сейчас эту нелепую чушь о любви.

— Не помнишь?

Вдруг, после долгого молчания, он заговорил.

— Тогда ведь ты тоже огрела меня железным стулом.

— ……

— Кровь хлестала, шрам остался. Не видишь?

Он вдруг откинул чёлку и ткнул пальцем в свой лоб.

От его внезапного упоминания шрама я опешила.

Я не думала, что он так покорно примет то, что между нами ничего не может быть.

Но чтобы он начал копаться в прошлом!

К тому же, на его гладком лбу не было видно ни малейшего шрамика.

— Ничего не вижу.

— Проклятая змея, эта тварина…

Неудачно ответив, я вызвала шквал грубой брани.

— Я, по крайней мере, никогда не говорил, что это не змея. Ради твоего здоровья я сам поймал её и собственноручно сварил.

— ……

— Но ты скормила мне магические яйца, которые даже собака есть не станет, да ещё и разварила их в супе так, что и следа не осталось. Отвар из них ты отдала герцогу.

— ……

— А я эту гадость, считай, в подарок принял и сожрал.

Услышав это, я широко раскрыла глаза.

Я и не знала, что он действительно их съел.

И то, что он знает, что ему отдали остатки после отвара.

Раз он тогда примчался с криками о "покушении на отравление члена императорской семьи", я, естественно, думала, что он их выбросил.

Разве нет?

Я же нарочно послала ему эту гадость, чтобы позлить. Неужели Его Высочество герцог воспринял бы её как подарок?

— Знаешь, меня бесит. Мы обменялись одинаковыми "подарками", но почему это я остался в дураках?

Пока я, ошеломлённая неожиданным поворотом, хлопала ртом, он нахмурился, как и я ранее.

— Угрозы?

— ……

— Если они тебе так не нравятся, считай, что это ты меня угрожала. Скажи, что позволишь мне помочь.

Вжух.

Не успела я и слова сказать, как он молниеносно двинулся.

Мгновенно обойдя стол, он...

Тяж—

И рухнул на колени прямо передо мной.

— Что ты…

Даже видя это, я не могла поверить. Я в ужасе отшатнулась.

Но он схватил меня за подол, не давая отойти.

— Слушай.

Удерживая меня, он, стоя на коленях у моих ног, взмолился:

— Сделай милость, позволь мне помочь тебе, чтобы жизнь твоя здесь стала спокойной и мирной.

— ……

— Умоляю.

В отличие от его слов, лицо было совсем другим.

Как будто он делал неприятную работу: нахмуренный лоб, сдавленный голос, непокорный взгляд, смотрящий свысока.

Стоя на коленях и умоляя, он ничуть не выглядел жалким.

Это был всё тот же высокомерный, бесстыжий Сержио Бельнак.

Ни то, как он умолял меня, ни его слова ‒ ничто не совпадало с тем, что я представляла минуту назад…

Но я не могла отвести от него взгляд.

Когда я, ошеломлённая, смотрела на него, он язвительно спросил:

— Что, ещё и на "вы" с тобой разговаривать?

— …Хватит.

Я с трудом отвела взгляд.

Пытаясь унять хаотично бьющееся сердце, я сказала:

— Встаньте. Я этого не хотела…

Хвать—

В этот миг моя безвольно лежавшая рука была грубо схвачена.

Я вздрогнула от жара, исходившего от его ладоней, и, обернувшись, увидела, что он обхватил моими руками свою шею.

— Сжимай.

Приказал он беспрекословно.

— Тело пробуждённого бессмысленно крепкое. Нужно давить точно на позвонки.

Он насильно поправил положение больших пальцев.

Костяшки упёрлись в гортань.

И постепенно начал нарастать нажим. Естественно, не по моей воле.

— С такой хваткой мне потребуется не меньше десяти минут, чтобы задохнуться.

— Отпустите.

Я попыталась стряхнуть его руки, давившие на мои, но не смогла.

Его дыхание становилось всё тяжелее, воздух перехватывало.

Я снова попыталась высвободить руки и вспылила:

— Я сказала, отпустите!

— Сильнее.

— Не шутите!

— Похоже на шутку?

Похоже не было.

С этими словами он с невероятной силой начал сдавливать мои руки.

— Отпустите же!

Хвать!

Лишь отбиваясь всем телом, я наконец смогла вырваться.

Не то чтобы он отпустил ‒ я просто выскользнула из-за выступившего пота.

Тяжело дыша, я смотрела на него, а он, покрасневший, спокойно сказал:

— Не нравится душить? Тогда ударь. Можешь и вот этим.

Он вытянул длинную руку, схватил мою авторучку со стола и невозмутимо протянул мне.

— Сонная артерия здесь. Всё равно не умру, так что бей в полную силу.

— Не хочу!

Я швырнула авторучку.

Тук.

Послышался звук удара ‒ кажется, ручка сломалась, но мне было всё равно.

— Зачем вы это делаете?

— Хочешь отомстить, потому что обидно, что я тебя душил?

— Когда я такое говорила!

Я сказала, что из-за этого не могу его любить, но не это же!

Я уставилась на него, готовая ударить, а он горько усмехнулся.

— Бей, если хочется. Вымещай зло, когда захочешь.

— ……

— Так постепенно и отпустит, и прошлое забудется.

— Это вряд ли. Даже если забудется, ничего не изменится.

— Тогда сколько же можно цепляться за прошлое? Всё равно назад дороги нет.

— ……

— Нужно как-то договариваться и думать о будущем. Бессмысленно жить только местью и ненавистью ‒ удел жалких глупцов.

А это, значит, умно и нормально ‒ заставлять меня так же душить тебя в отместку?

А потом решить, что мы квиты, и забыть?

Я давно знала, что он безумен, но когда он начинает бесноваться, я теряюсь.

«Надо было с самого начала не связываться».

То ли от того, что я пыталась вырвать руки, то ли из-за его безумных идей, силы оставили меня.

— …Я подумала, Ваше Высочество, дело не в прошлом. Дело в вашем языке.

— ……

— Никчёмный язык, который только и делает, что унижает, насмехается, относится ко всему как к игре. Из-за него вас невозможно любить…

Пробормотала я обессиленным голосом.

Тогда этот тип, который обычно не моргал даже глазом, что бы я ни говорила, вздрогнул плечами.

— …Значит.

— ……

— Я тебе противен?

Поднявшиеся на меня чёрные глаза слегка дрожали.

В них читалось не высокомерие и наглость, как обычно, а неуверенность.

Он снова взял мою руку, висевшую в воздухе.

— Настолько противен, что ты отказываешься от любой помощи?

— ……

— Настолько, что тебя тошнит от одного моего прикосновения?

Он приложил мою руку к своей щеке. Выражение его лица было таким, какого я у него никогда не видела.

Как я и представляла, нет, возможно, даже более отчаянным и умоляющим.

Словно человек, который боится, что сейчас его оттолкнут.

«С какой стати ты так со мной?»

Это было так незнакомо, что меня охватил далёкий, смутный страх.

Проблема была в том, что он не был мне противен.

Я должна была считать его отвратительным и ужасным.

Должна была упрекать его, спрашивать, знает ли он, как мне было страшно и тяжело из-за него, и холодно оттолкнуть.

Но я не могла…

Я закусила губу и приготовилась разрыдаться.

Но вместо этого на губах Сержио заиграла явственно видная улыбка.

— Этого достаточно.

Это была не насмешка и не издёвка ‒ я впервые видела его таким.

Оставив эти слова, он, как и когда пришёл, выскользнул в окно.

В конце концов, я так и не спросила его о тех злодеяниях, что замышляют Лейлин и Сефирот.

Всё пошло наперекосяк.