Глава 149.0

Спокойно говоривший герцог вдруг прикрыл рот рукой и отвернулся.

Я, выпучив глаза, просто растерянно смотрела на него.

А затем, заметив блеснувшую в лунном свете слезинку, вздрогнула.

— Отец, неужели… вы плачете?

— Не плачу, кхм, не плачу.

— Но слёзы…

— Ах, сказал же, не плачу!

Он вдруг вспылил, и я молча протянула ему носовой платок.

Шмыг—!

Словно желая доказать свои слова, герцог с шумом высморкался в платок.

Однако заметно покрасневшие глаза и вздрагивающие плечи было не скрыть.

«Видимо, съел что-то не то в банкетном зале».

Я не понимала, что с ним такое, и была просто растеряна.

Честь и достоинство рода…

Причина, по которой я очистила императорский сад, не имела ничего общего с его словами.

Но почему-то атмосфера была такой, что лучше было промолчать, и я терпеливо ждала.

Прошло довольно много времени.

— …Говорю это только сейчас.

Наконец, кое-как совладав с эмоциями, герцог заговорил приглушённым голосом.

— Я ‒ единственный герцог Блейк с B-рангом.

— …B-ранг?

— Да. Даже мой отец был A-рангом, почти S. В этом смысле я был позором для рода.

Я совершенно этого не знала.

В романе, то есть в Книге Пророчеств, ранг герцога, который был не более чем статистом, не упоминался.

Не понимая, к чему он клонит, я молча смотрела на него, а он шмыгнул носом.

— Конечно, B-ранг был не только плохим. Благодаря этому мне не приходилось участвовать в опасных зачистках Врат.

— …...

— Но всю жизнь я жил с комплексом неполноценности, постоянно сравнивая себя с другими родами. Моей единственной гордостью была женитьба на твоей матери, пробуждённой S-ранга.

Герцог горько усмехнулся, словно вспоминая далёкое прошлое.

— Твоя мать хотела рано уйти из политики, вернуться в деревню, и жить втроём в мире и согласии. Но я, из-за своей гордыни, не смог этого сделать.

— …...

— А потом, когда твоя мать так бессмысленно ушла, я так и не опомнился. Ведь у меня была ты, ещё юная и полная сил.

— …...

— Ты была моей единственной надеждой. Я считал, что вырастить тебя, чтобы ты стала пробуждённой и достойно унаследовала титул герцога, не уступая другим, ‒ это и будет моим долгом перед твоей матерью.

Я и не знала семейной истории Эдит. Моё лицо стало странным.

Я понимала, что это не обо мне.

Но почему же я с таким вниманием слушала его слова?

— Поэтому я был строг и суров с тобой. Твоя мать тебя баловала, так что я считал, что должен быть ещё строже.

— …...

— Ты ‒ единственная наследница герцогского дома, к тому же женщина. Я верил, что, чтобы ты в будущем возглавила род и выстояла среди этих аристократов-пираний, нужно было воспитывать тебя в строгости.

Я слушала его исповедь и чувствовала опустошение.

Мне было интересно, почему он так сурово обращался с родной дочерью.

Конечно, у Эдит был ужасный, вздорный характер…

Может, у неё была какая-то тайна рождения, о которой я не знала?

Или, как и в моём случае, причина была только в том, что она не пробудилась?

Но, с другой стороны, после вселения отношение ко мне было не таким уж плохим, что меня немного удивляло.

Но.

«Оказалось, всё это было из-за его собственного комплекса…»

Мне было немного жаль Эдит, которая, получая нагоняи, умерла, но я могла понять герцога.

Всё же у него была причина, и к ребёнку он, казалось, был не совсем равнодушен.

Но, понимая, я испытывала и другое сомнение.

— Но почему…

— Почему я усыновил Итана?

Не дав мне договорить, герцог, словно знал, о чём я спрошу, перебил.

— Это тоже было из-за моей жадности.

Он продолжил с немного расстроенным видом.

— Конечно, было и обещание его отцу, который просил позаботиться о мальчике. Но я не стану отрицать, что надеялся, что, находясь рядом с S-ранговым пробуждённым, ты тоже пробудишься как S-ранг.

— …...

— Нет, это всё, наверное, оправдания. Может, это было просто самоуспокоение, рождённое моим комплексом неполноценности…

— …...

— Я думал, если в семье будет S-ранговый пробуждённый, то ни меня, ни тебя никто не посмеет унижать.

Закончив, герцог горько усмехнулся.

Я была немного ошеломлена его, куда более откровенным, чем я думала, ответом.

Подумав, я осторожно спросила:

— …И вы добились желаемого?

Герцог не ответил.

Но по его болезненно исказившемуся лицу я всё поняла.

— Ты…

Он долго подбирал слова, прежде чем, наконец, с трудом открыл рот.

— Эдит, наверное, это началось, когда ты, побывав на волосок от смерти, едва очнулась.

— …...

— Тогда я начал чувствовать, что что-то не так.

От неожиданной темы я широко раскрыла глаза.

Вспоминая то время, герцог тяжело задышал.

— Тогда я думал, что ты чудом выжила, и этого достаточно.

— …...

— Хотя было странно, что ты вернулась в таком состоянии, несмотря на то, что с тобой были и Фредерик, и Винсент, и Итан… Но твой характер всегда был огненным, от тебя можно было ожидать чего угодно. Поэтому я сразу принял на веру, что всё случилось по твоей неосторожности.

— …...

— Нет, мне так хотелось верить.

— …...

— Потому что, если бы это было не так… то это я, своими руками…

Вдруг герцог протянул и раскрыл ладони.

Он смотрел на свои руки с отвращением, словно на них была грязь.

Или, с мукой, словно проглатывая лезвие, он с трудом выговорил:

— Это я приютил того черноволосого зверя, который довёл мою дочь до смерти.

— …...

— Все трое были в долгу перед нашим домом. Как бы ни был человек неблагодарен, он не отплатит добром за зло…

В тот миг, когда я увидела его дрожащие в воздухе руки, я поняла.

Герцог узнал всё о смерти своей единственной дочери.

— …Сразу после этого ты пробудилась, и я думал, что всё налаживается. Ты, конечно, несла какую-то чушь о том, что хочешь жить отдельно, но я считал это просто капризами.

— …...

— Я думал, ты, как всегда, просто капризничаешь. Раз уж ты пробудилась как Очистительница, и соперница исчезла, ты, конечно, задираешь нос.

— …...

— На самом деле я думал, что ты счастливее всех… но…

Вдруг герцог медленно опустил руки.

Тогда я увидела в его глазах глубокое сожаление и раскаяние.

И бесконечное отчаяние и безнадёжность.

— Каждый раз, когда ты возвращалась, исполняя роль Очистительницы, о которой так мечтала, ты, Эдит…

— …...

— Ты падала без сил, с самым несчастным лицом на свете.

Герцог, словно не в силах смотреть мне в глаза, бессильно опустил голову.

— Первый, второй раз я ещё мог объяснить это тем, что, пробудившись в позднем возрасте, ты устаёшь больше других…

— …...

— Но сегодня, когда я увидел, как ты, не оправившись от болезни, с трудом очищаешь пол императорского дворца, меня вдруг осенило.

— Что…

— Что я, что наш род снова толкает тебя к смерти.

От неожиданных слов я широко раскрыла глаза.

Сегодняшнее происшествие не имело никакого отношения ни к Итану и другим, ни к герцогскому дому.

— Это не так, отец. То, что я очистила сегодня, было не ради семьи или чужого мнения…

— …...

— Просто… чувство долга. Всё-таки это случилось во время моей церемонии награждения.

Я отчаянно отрицала, но герцог, опустивший голову, казалось, меня не слышал.

Молча покачав головой, он вдруг, словно постарев на десять лет, сделал шокирующее заявление.

— …Я намерен в ближайшее время отменить усыновление Итана.