Глава 84.0
— Винсент Леандро!
Голос Итана тоже стал громче.
Я просто смотрела на чрезмерно возбуждённого Винсента.
Я и "хватит" сказала, и замолчала, и даже почтительное обращение использовала, чтобы соблюсти приличия.
Чего же ему не нравится, что он не может сдержать гнев?
┏━ ━━━ ━┓
87%
┗━ ━━━ ━┛
Словно подтверждая его нестабильное состояние, цифра над его головой подскочила на целых 2%.
Это уже опасная зона.
Я молча попыталась обойти его слева.
Но он тут же снова преградил путь.
Во мне начало закипать.
— Уйдите, пожалуйста, с дороги.
— Хватит ёрничать, ответь. Что тебе не так?
— Это ёрничество?
Мне не очень хотелось на него злиться.
Он того не стоил, да и когда я пыталась злиться, он всё равно подкалывал: "Злишься, Эдит?" ‒ так что я из чистого упрямства упорно притворялась спокойной.
Но почему он каждый раз, когда я пытаюсь замять дело, загоняет меня в угол?
— Мне нечего тебе сказать.
— Почему нечего?
— Нет, и всё.
— Эй.
— Что?
— Давай уже прекращай. Сколько можно быть ребёнком?
Он посмотрел на меня с презрением и вздохнул.
Кому бы вздыхать.
От этого вида мой рассудок, и без того висевший на волоске, наконец сорвался в пропасть.
— Это ты прекращай!
— Что…
— Нечего мне сказать! Я сказала, не-че-го! Ты знаешь, что я это говорю каждый раз, когда тебя вижу? Сколько раз тебе повторять, чтобы ты наконец понял, дурья твоя башка!
Слова, полные раздражения, наконец взорвались у меня изо рта.
Видимо, давно они не слышали резкого крика Эдит?
Не только Винсент, но даже Итан и Дилан обернулись на меня.
Но я не могла остановиться.
Загоревшийся гнев, не сдерживаемый ничем, вырвался наружу, словно извергающийся вулкан.
— Не нравится? Мне всё в тебе не нравится, каждое мгновение, когда я с тобой разговариваю! Я не хочу с тобой разговаривать! Я непонятно выражаюсь? Мне через отца отправить твоему семейству официальную жалобу, чтобы ты наконец усвоил?!
— …Эдит.
— Я сказала, что прекращаю наши отношения! Разрыв, конец, расставание! Ты не понимаешь, что это значит? Сколько времени прошло с тех пор, как я это сказала, почему ты всё ещё таскаешься за мной, такой противный—!
Последние слова были почти криком отчаяния.
Если этот тип хотел во что бы то ни стало довести меня до белого каления, у него получилось.
Даже его зрачки, дрожащие, словно в растерянности от моих слов, были до тошноты отвратительны.
Каждый раз, когда он, услышав такое, делает вид, что проняло, а через несколько дней ведёт себя так, будто ничего не было ‒ как мне хотелось избить его!
— Ха-а, ха…
Я, кажется, выложилась на все сто, и быстро навалилась апатия.
Но я не жалела.
«Даже, кажется, немного полегчало?»
После моего голоса в вестибюле воцарилась тишина.
Не только герой №2, услышавший от меня почти что брань, но и герои №1 и №3 были весьма удивлены.
Похоже, они не ожидали, что я, то есть Эдит, буду настолько содрогаться и ненавидеть этого типа.
— ……
Винсент, побледнев, некоторое время шевелил губами.
Когда он заступался за Лейлин, он так хорошо говорил, а теперь, когда речь зашла о том, что не нравится мне, он вдруг прикинулся немым?
Блуждающий взгляд Винсента наконец остановился на мне.
— Я… противный?
Он прошептал это, словно пронзительный крик.
Видимо, пытается вызвать жалость. Может, на героиню бы и подействовало.
Но на меня ‒ даже не рассчитывай.
— Ага. Ты противный, отвратительный, тошнотворный. Сколько раз говорить, что ты меня достал?
— ……
— Мне обязательно нужно выражаться так? Ты, похоже, можешь успокоиться, только если сделаешь из меня злодейку.
Я не скрывала язвительной усмешки.
И, проходя мимо него, ледяного, показала ему, что такое настоящее ёрничество.
— Раз ты так хочешь, я буду злодейкой сколько угодно, только, пожалуйста, не приставай ко мне больше. Не разговаривай со мной. Противная пиявка.
Последние слова я прошептала так тихо, чтобы он едва расслышал.
Впрочем, даже если не расслышал ‒ плевать.
Я наконец выплюнула всё, что так долго сдерживала.
— ……
К счастью, на этот раз все лишь тупо смотрели на меня и никто не хватал.
Я прошла оставшееся расстояние и вышла из вестибюля.
Когда я открыла боковую дверь и вышла наружу, меня встретил прохладный ночной ветерок.
Я некоторое время стояла в галерее, успокаивая дрожащее тело и дыхание.
«Слишком разошлась».
Тук, тук, тук.
Не знаю, из-за героини или из-за этих типов, но сердце всё ещё колотилось, готовое выпрыгнуть.
Честно говоря, не стоило так злиться.
Наоборот, нужно было благодарить, что так легко отделалась.
А если бы на полу валялась не я, а героиня?
Дали бы мне эти типы так спокойно уйти?
«Убили бы на месте».
Хотя с другой стороны, повезло, что я споткнулась о собственные ноги, но потом накатило запоздалое чувство стыда.
Страх перед героиней, нелепое падение ‒ всё это выглядело жалко и глупо…
«Но смогут ли эти типы нормально поговорить с Лейлин?»
Ясное дело, как только я ушла, они набросились на неё с расспросами, что случилось.
Интересно, сможет ли Лейлин дать вразумительный ответ.
Судя по тому, как она отвечала мне, она явно не в себе…
«Сначала надо пойти к Сержио».
Когда я, подумав так, снова перенесла вес на здоровую ногу…
— Э-Эдит, госпожа…?
Вдруг кто-то окликнул меня с противоположного конца галереи.
Увидев очень знакомый силуэт, я округлила глаза.
— …Нэнси?
— Госпожа!
Нэнси, стоявшая у входа в правое крыло, где была моя комната, с радостным лицом поспешила ко мне.
— Ты как здесь оказалась?
— Э… я видела, как госпожа поднималась наверх. Думала, вам что-нибудь понадобится, пошла следом, но вас в комнате не было…
От этих слов в моей продрогшей, словно продуваемой насквозь, груди разлилось тёплое, пушистое чувство.
Ещё мгновение назад казалось, что весь мир сговорился меня закопать.
Едва справишься с одним ‒ появляется другой.
Справишься с ним ‒ ещё один, и ещё, и ещё…
Не давая ни минуты передышки, так они на меня наседали.
Казалось, это знамение свыше: признай, что они все правы, и умри как подобает злодейке.
Но…
— Ах, госпожа! А что с вашей ногой? Вы поранились?
Нэнси, лишь взглянув, как я неуклюже стою, мгновенно поняла, что что-то не так.
Мне стало немного неловко, но в то же время сердце забилось чаще.
Что в этом безумном мире всё же есть человек, который беспокоится обо мне.
Что существует хоть один человек, который видит во мне не злодейку, а просто меня.
Я не знала, что это принесёт такое утешение.
На мгновение глаза защипало, к горлу подступил ком…
— Что с вами, госпожа? Вам очень больно?
— …Ага. Мне больно, Нэнси.
Пробормотала я, словно капризничая перед младшей служанкой.
Нэнси, побледнев, заметалась на месте.
— Боже мой, что же делать! Н-не стойте, скорее обопритесь на меня. Пойдём прямо сейчас к Эстон! А может, понести вас на спине?
Она, готовая в любой момент взвалить меня на спину, развернулась ко мне спиной, и у меня словно гора с плеч свалилась.
Я невесело усмехнулась.
— Как ты, такая маленькая, понесёшь меня? Нам же ещё по лестнице спускаться.
— Я, может, и неказистая, но три корзины с бельём запросто поднимаю, я сильная.
— Ладно уж. Не хочу вместе с тобой погибать от сотрясения мозга. Просто поддержи меня.
— Хныы… Хорошо.
Нэнси с обиженным лицом поспешно перекинула мою руку через своё плечо.
Слова про силу были не пустым звуком ‒ поддерживала она довольно уверенно.
Благодаря ей я могла идти, почти не нагружая левую ногу.
— Ух ты! Здесь так красиво…!
— Эй, подождите нас!
— Дети! Тсс! Уже поздно, нельзя шуметь!
Мы с ней в такт медленно передвигались, как вдруг послышался звонкий детский смех.
Я посмотрела в ту сторону и увидела вереницу чумазых малышей, идущих за женщиной, похожей на учительницу.
— Ой, что это за дети…?
— Говорят, сироты, приглашённые на благотворительное мероприятие.
Кратко объяснила я удивлённой Нэнси.
Видимо, дети, которых я видела отплывающими на корабле раньше нас, только сейчас прибыли.
«Прошло почти 9 часов…»
Даже взрослому нелегко долго плыть на корабле.
А маленькие дети мучились, пока взрослые дяди и тёти удобно переместились ‒ это меня немного грызло.
Но, увидев, что они не выглядят уставшими и светятся счастьем, я немного успокоилась.
Пусть это и дешёвое лицемерие, ничего не поделаешь.
Убедившись, что все дети вошли в левое крыло, мы развернулись.
Когда мы спускались по лестнице, Нэнси осторожно спросила:
— …А как вы ногу подвернули?