Глава 173.0

Сила.

Что такое сила?

Сефирот, нет, Лейлин была восьмой принцессой в далёкие времена, когда Империя была ещё маленьким королевством.

Не законнорождённая, а бастард, рождённая от ночи, которую король провёл с танцовщицей из чужих земель.

В королевстве, где наследников принцев был пруд пруди, никто не обращал внимания на гадкого утёнка, рано потерявшего мать.

До того года, когда ей исполнилось двенадцать.

Та, кого все игнорировали и считали бесполезной, ироничным образом унаследовала королевскую кровь сильнее всех.

Магию.

Однажды она смогла использовать магию.

Говорили ли, что основатель королевства был потомком дракона?

Неважно, была ли эта древняя легенда правдива.

Она, обретшая способность, которую считали давно утерянной, мгновенно привлекла внимание короля.

Её убогое жильё сменилось, изменилась одежда и еда.

Из ничтожного положения, где она была ниже слуг, она превратилась в настоящую принцессу.

— Я возлагаю на тебя большие надежды, Лейлин.

Она была просто счастлива.

Одинокая, покинутая Лейлин была в восторге от внимания отца и доброты братьев, которых она впервые ощутила в жизни.

Настолько счастлива и упоена, что сама принесла ему поводок.

В то время, когда она поклялась отцу в слепой верности и любви,

Король начал войну.

* * *

К сожалению, магия Лейлин была не так уж и велика, как ожидали король, братья, министры и аристократы.

Она могла одним движением руки разливать чай или телепортироваться на короткие расстояния, из своей комнаты в сад, но в бою это было бесполезно.

Её особенным даром было разве что влиять на человеческую психику через кошмары.

Ни о каких чудесах, вроде падающих с неба огненных шаров или ураганов, сметающих врага, как у великих магов из древних книг, не могло быть и речи.

Король был сильно разочарован.

Когда королевская армия, несмотря на амбициозное начало войны, всё больше сдавала позиции, Лейлин начала нервничать.

Она хотела доказать свою полезность.

Не хотела терять едва обретённое внимание и любовь.

Что же делать?

Днём и ночью думая над этим, она, услышав, что граница пала, опрометчиво бросилась на фронт.

— Всем отступать! Отступать!

— Закрыть ворота! Держать строй!

Северная стена, которой король хвастался как неприступную крепость, жалко рушилась.

На закате, передовой пост пал вместе с полным уничтожением передовой линии.

Лейлин, спрятавшаяся среди пленных, той ночью тайком пробралась в шатёр вражеского командующего, который уснул, поднимая тосты до поздней ночи.

Воздействовать на травму человека, долгое время пробывшего на поле боя и видевшего ужасы, было очень легко.

На рассвете проснувшийся командующий с закатившимися глазами перебил несколько десятков своих подчинённых и покончил с собой.

Вражеская армия, мгновенно лишившаяся всего командования, заметалась, и королевская армия, заранее предупреждённая Лейлин, воспользовалась моментом и успешно контратаковала.

Услышав эту новость, король пришёл в неописуемый восторг.

— Я же говорил! Я верил в тебя!

— Молодец, дочь моя! Только ты способна осчастливить отца!

Не было никаких грандиозных наград, вроде тех, что получали братья или отличившиеся рыцари, но этого было достаточно.

Лейлин, увидев улыбающееся лицо отца, затрепетала от радости.

Настолько, что забыла даже страх и чувство вины оттого, что впервые совершила убийство.

* * *

После этого она продолжала использовать магию, чтобы проникать во вражеские лагеря.

Способы убийств становились всё более изощрёнными и жестокими.

Поскольку это было лишь влияние на психику через кошмары, она также прибегала к ядам и клинкам.

Иногда ей встречались люди с сильной волей, не поддававшиеся ментальной магии, и она попадала в опасные переделки.

Или, например, её принимали за бродячую шлюху, скитающуюся по полю боя, и она терпела унижения.

Но каждый раз она проявляла находчивость и кое-как выживала.

— Молодец, дочь моя.

— Ты хорошо потрудилась, сестра.

— Вы великолепны, принцесса.

Одних этих слов было достаточно, чтобы вытерпеть что угодно.

Благодаря её активности королевство расширяло свои территории триумфально.

Война закончилась только тогда, когда их государство стало трудно называть просто королевством.

Король сменил название страны на Империю, а себя провозгласил императором.

Лейлин с радостью присутствовала на коронации отца.

Несмотря на все её усилия, наградой ей стали лишь несколько золотых монет и безделушки, но ей было всё равно.

Некоторые из её приближённых, рыцарей и слуг, сетовали, что ей следовало бы потребовать у императора титул и земли, но она пропускала это мимо ушей.

В конце концов, она стала не принцессой, а императорской дочерью, и, вероятно, проведёт всю жизнь во дворце.

К чему ей титулы или земли?

Это было воистину наивно.

Она вскоре на собственном горьком опыте поняла, что дочь императора, сколько бы заслуг она ни имела, не может жить во дворце вечно.

— Лейлин, ты ведь знаешь, что я люблю тебя больше всех своих детей?

— Внемли просьбе отца. В последнее время поведение второго и третьего принцев вызывает беспокойство. Я уже дал понять, что наследник престола определён...

— Я знаю, тебе было обидно, что я не пожаловал тебе титула. Но и на то была своя причина, так что помоги отцу. Ты ‒ единственная, кому я могу доверять.

От этих ласковых слов её сердце забилось сильнее.

Император ещё не объявил наследника.

В отличие от первого принца, который даже носа не показал в роли командующего, второй и третий принцы совместными усилиями добились нескольких побед.

Раз уж он недоволен даже ими, то кто остаётся?

Только она.

«Кронпринцесса. Следующий император».

Из отвергнутой восьмой принцессы ‒ в наследницу престола.

Она успокаивала себя, что это преждевременные догадки, но втайне радовалась.

Нельзя сказать, что ей не хотелось.

«Ещё немного, если я получу ещё немного доверия, то и я…»

Стану настоящей императорской кровью, настоящим ребёнком, который получит любовь и доверие отца.

Можно даже не передавать ей трон.

Лейлин просто хотела укрепить своё всё ещё шаткое положение.

Поэтому она беспрекословно выполняла приказы императора.

Второй и третий принцы, с тех пор как доказали свою ценность на поле боя, относились к ней как к младшей сестре, так что подойти к ним было нетрудно.

Никаких угрызений совести или колебаний.

Тот, кто достоин трона, должен сам устранять политических противников.

Лейлин погрузила обоих принцев в глубокий сон с помощью магии.

И вместе с рыцарями, приставленными к ней императором, отправилась в Каспийское ущелье.

В те времена это место называли не волной Врат, а волной монстров, из-за монстров, время от времени появлявшихся.

Лейлин сбросила спящих принцев в ущелье, решив представить это как несчастный случай, когда принцы, отправившиеся истреблять монстров, погибли.

После того как дело было сделано, чтобы избежать последствий, она убила всех, кто знал об этом.

Не только рыцарей, перевозивших принцев, но и служанок, и кучера, которые давно ей прислуживали.

Обратный путь в столицу, без сопровождающей челяди, был тяжёл и утомителен.

Но она не замечала трудностей, окрылённая мыслью, что отныне она станет полноправной наследницей императора.

Или, по крайней мере, самой любимой дочерью отца.

Однако.

Ту, что спустя две недели добралась до императорского дворца в обличье нищенки, ждало замужество. А первый принц получил титул наследника.

* * *

Едва она ступила во дворец, её, скованную золотой нитью, подавляющей магию, как преступницу, переправили в захолустный графский дом на границе.

Не было ни пышной свадьбы, ни клятв.

Будучи связанной, она провела первую брачную ночь с незнакомцем и с тех пор стала называться графиней.

Мужчиной, ставшим её мужем, был рыцарь из простолюдинов, получивший титул за заслуги в этой континентальной войне.

Он был того же возраста и довольно приятной наружности.

Может, следовало бы благодарить судьбу, что она стала не четвёртой женой какого-то старого и уродливого аристократа?

Или, возможно, стоило быть благодарной за то, что её, знающую всё, не убили, а только изгнали?

После свадьбы, состоявшейся без передышки, Лейлин часто впадала в прострацию.

Её глупо использовали и выбросили, как выжатый лимон.

Хотя это было неожиданно, она была не настолько глупа, чтобы отрицать, что её бросили.

«Почему?»

Но она не могла понять.

Почему наследником стал старший принц, а не она, и не второй или третий, которые бились на поле боя?

Для Лейлин император был подобен небу.

Она считала его великим и мудрым правителем.

Ведь он оценил её по достоинству, начал войну и, в итоге, оказался прав.

Разве не мудро было подбить глупую себя убрать второго и третьего принцев, не запачкав рук?

Почему же такой правитель выбрал наследником этого никчёмного первого принца, а её, полезную во многих отношениях, выгнал? Она не могла понять его замысла.

«Я никогда не желала трона и не просила награды…»

Она вновь почувствовала себя жалкой, ничтожной восьмой принцессой.

Бесконечно несчастной и грязной.

Но её пробудил, как ни странно, тот, кого она считала лишь номинальным мужем.

— Доколе вы будете сидеть и смотреть в пустоту?

— Вас называли величайшей волшебницей этой эпохи, приведшей к объединению континента, и вы не злитесь на такое обращение?

Он часто навещал её, когда она вяло валялась без сил, и высказывал своё недовольство.

Даже когда она каждый раз его игнорировала, он не уставал.

— Почему вы злитесь?

Однажды она не выдержала и спросила с внезапным любопытством.

— Потому что жалко и досадно.

— Если вы будете сидеть взаперти и хандрить, разве император заметит? Если вы умрёте с голоду, кто, по-вашему, будет горевать?

— Выходите и поешьте. Во время войны от голода умирало больше людей, чем от сражений, так что хватит ныть с полным брюхом.

В императорском дворце никто не говорил ей таких слов.

Даже если она была принцессой, подвергавшейся пренебрежению, всё же благородная кровь остаётся благородной кровью.

Она должна была разозлиться на эти слова.

Но Лейлин, словно загипнотизированная, последовала за мужчиной.

В столовой был накрыт роскошный ужин.

Повсюду были дорогие ингредиенты, явно не по карману графскому дому.

Увидев эти яства, достойные банкета в честь дня рождения императора, Лейлин сделала странное лицо.

«Неужели он так старается ради меня?»

Этого не могло быть.

Ведь не только она была недовольна этим браком.

И всё же, когда она взялась за столовые приборы, суровое выражение лица мужчины заметно смягчилось.

Они начали есть в тишине.

Лейлин, ковырявшаяся в еде, машинально взмахнула рукой.

Буль-буль—

Кувшин с водой, стоявший на некотором отдалении, поднялся в воздух и наполнил его и её чашки.

Затем жирный жареный поросёнок, стоявший в центре, разрезался на куски и аккуратно разложился по их тарелкам.

Вошедшая было прислуживать служанка чуть не упала в обморок от изумления.

Мужчина горько усмехнулся.

— Если вы будете так делать каждый раз, разве не забудете, как пользоваться столовыми приборами?

— Всем так нравилось… А вам неприятно?

— Не то чтобы неприятно… Ладно.

Покачав головой, он молча принялся за свинину.

Когда ужин подходил к концу, он поднялся первым, оставив странные слова:

— Делайте это только тогда, когда сами захотите. Не принуждайте себя делать что-то для других. И тем более для меня.

* * *

После этого Лейлин ужинала с ним каждый день.

Почему ‒ она и сама не знала.

Она думала, что их отношения неловкие и неуютные, но, к удивлению, это было не так.

Встречаясь каждый день, они стали больше разговаривать.

Видимо, из-за того, что они оба прошли через войну, они легко находили общий язык.

Росло не только количество разговоров.

Время, проведённое вместе, с одного ужина растянулось до обеда, от обеда до завтрака, от завтрака до полдника, от полдника до выпивки.

В какой-то момент Лейлин уже рассказала ему всё.

Он, нет, её муж, выслушал её историю, стиснул зубы и заплакал.

Она видела бесчисленное множество плачущих на войне, но впервые подумала, что плачущий человек прекрасен.

— Вернёмся в столицу.

Сказал он, дрожащим голосом, словно давая клятву.

— Только когда вы получите то, что должны, я смогу спать спокойно.

Тогда Лейлин подумала, что он наконец обнажил свои скрытые амбиции.

По-настоящему глупая мысль, но ничего не поделаешь.

Всю свою жизнь она имела дело только с такими людьми.

Осознала она это только после его смерти.

Что те слова — вернёмся в столицу — были признанием в любви.