Отдыхать тоже надо уметь!

— Постойте, до меня только что дошло, где же я раньше видел этих троих! — слегка запыхавшись, процедил Гордыня, заявившись на встречу с братом и сестрой на следующий день. 

— Дай угадаю, ты распознал-таки в них ту самую тройку элитных магов, что постоянно сопровождали Бога во время терактов Общества? — с улыбкой на лице и заспанным лицом, спросила Лень.

До этого она грациозно вышагнула из клетки, которую на центральную площадь притащили её вороны. Выглядели они столь же неважно. И пускай Гордыня не был уверен, способны ли птицы зевать или свойственно ли делать им в такой манере, но чётко мог заметить, как между недовольным ворчанием на «хозяйку» и чисткой перьев одна за другой птицы широко раскрывали клювы и втягивали в лёгкие воздух. 

— Чёрт! Если они в городе, значит и!.. — взволнованно продолжил юный грех. 

— Это вряд ли, — прервал его Обжорство, потянувшись.

— Но… почему вы так считаете?! И почему еще вчера ничего не сделали и не предупредили?!.. — никак не хотел успокаиваться Гордыня, что явно встал не с той ноги, что карает организм за недостаток сна, а с той, что по ошибке вводит в кровь тонну адреналина. 

— Хочешь сказать, тебе не было вчера, хоть чуточку да весело? — ошарашив братца еще больше, задала вопрос Лень. — А сей факт лишь добавляет перчинки. От которой кровь, конечно, начинает бурлить. Но разве что делая тебя игривым. А не столь взбудораженным.

— И это после всего шести часов сна, — поддакивая сестре, добавил старший грех. 

— Да нет, конечно было весело… даже очень круто! Только!.. 

— Только не хочется, чтобы грядущая угроза перечеркнула все эти невероятные воспоминания? — продолжила за Гордыню сестра, уводя его мысль в совершенно иное русло.

Людской поток, спокойно обтекающий их выделяющееся трио, еще больше вводил юного греха в ступор. Ведь обычно, стоило Обществу объявиться в одной из гильдий, как это сразу можно было заметить по поведению многоликой толпы. По крайней мере, Гордыне это всегда каким-то образом удавалось. Удавалось уловить малейшее волнение или сомнение, возникшее в душе человека, чье лицо он мог как следует разглядеть.

Да, пялиться было некрасиво, но Гордыня каким-то образом научился использовать проблески истинных эмоций, как ключики к человеческим душам, его окружавшим. Только вот, стоило ему их «вскрыть» и «проникнуть внутрь», как он… банально разворачивался и уходил. Не в состоянии что-то сделать с открывшейся ему возможностью. Порой он вторгался в чужие жизни одним своим появлением. Но не делал с этим ни-че-го. Потому что не решался переступить черту. И хоть раз быть искренним… хотя бы с самим собой.

— Всё в порядке? — опять выводя его из раздумий, окликнул Гордыню Обжорство. — Расслабься. Даже если вчерашняя троица попробует навредить нам или людям этой гильдии — мы справимся. Мои рты способны сожрать любое из их заклинаний, а сила Лень и вовсе способна творить чудеса. Ты и сам это видел.

— Так что, хотя бы в этот раз, просто вздохни полной грудью и… позволь течениям унести тебя! — сотворяя заклинание, проговорила ведьма, после чего натуральная волна вырвалась из-под каменной плитки под ногами обычных прохожих и понесла всех под уклон.

Благо, ничего пагубного Лень не задумала, а от краткого визита в аквапарк вряд ли бы кто из запревших под жгучим солнцем этого утра горожан отказался. Пары кругов хватило и Гордыне, чтобы успокоиться и понять, что пытаются до него донести брат с сестрой.

— Слушайте, а вы всё-таки считаете, что их слова и поступки были… искренними? — уже кружа на катке, в который превратилась громадная крыша собора Семи Королей, задался вопросом маг реактивного кулака. 

— Ну, прочитать Лин и Эрика было не столь просто, да вот только Алан ничего скрывать изначально не был намерен. Однако осекать его напарники старались по минимуму, да и то лишь в те моменты, когда его слова сводили всё к чему-то неловкому, — танцуя на льду вместе с прикованными к ней птицами и клеткой, заточённой в объятьях, ответила Лень.

— Я бы ответил проще — очень даже! — гоняя шайбу палкой от нагоняющих его пастей, произнес Обжорство, очевидно игравший на другой половине катка в хоккей (горячо любимый на севере сего континента, в гильдии Ледяной Гробницы в особенности). — По началу, они были так же оконфужены, как и ты с утра. Но потом влились в нашу с сестрой небольшую авантюру по той же причине, что и ты.

-?.. — Гордыня внезапно разогнался настолько, что сестре пришлось возводить вокруг катка громадные ледяные стены, по наклонной поверхности которых юный грех спокойно рассекал уже спустя секунду, пускай и был несколько озадачен ответами родных.

Всё же, чем-то да запомнился ему боевой стиль того мага льда, с которым он не на шутку разошёлся в бою на первом этапе Императорской Битвы. Потому своими рисковыми маневрами ныне он пытался в чём-то спародировать его, коли представилась подходящая ситуация. Жаль, что имя того молодца позабылось так же легко, как и имена остальных участников. Гордыня был ему очень благодарен за то, что с таким кайфом мог сейчас рассекать на своих коньках под невообразимыми углами всё растущих и гнущихся ледяных стен. 

— Такое ощущение, что моё воображение не может угнаться за твоими способностями, Гордыня! — превратив свою клетку в своеобразного манекена, собранного из прутьев, восхищалась движениями брата Лень.

— Думаете, что они не станут нападать потому, что тоже решили отдохнуть? Взять отпуск? — спросил Гордыня после того, как своими движениями рассёк пополам целый купол из льда, созданный для него сестрой, от обрушения который спасло только то, что, не достигнув земли, все его осколки превратились в… бабочек! 

— Я прикрепила одну из своих ворон следить за ними. И поверь, прямо сейчас они не занимаются ничем дурным. Просто пытаются убедить Алана сменить доспехи на что-то более подходящее атмосфере, водя из одного магазина в одежды в другой. 

— Да уж, Лин явно так просто не сдастся, пока своего не добьется! — ухмыльнулся Обжорство, подъехав к брату с сестрой поближе после того, как в одиночку одолел целую команду призрачных игроков.

— Хотел бы себе такую же девушку? — вдруг спросила Лень, чем вогнала бедолагу в краску.

— Ха, а тебе кто больше понравился: Алан или Эрик? — попытался что-то на это ответить Обжорство. — По характеру и манерам, я имею в виду… 

— Алан, — чётким ответом шокировала обоих братьев Лень. — Если мы говорим чисто гипотетически. Не бойтесь, прямо сейчас под венец я бросаться не собираюсь! Мы же говорим о банальном выборе из двух. У меня никогда проблем в таких ситуациях не возникало. Где-то на подсознательном уровне почти всегда мгновенно возникает ответ. Просто мы порой стесняемся его озвучить… 

— А ты как, Гордыня, удалось уже познакомиться с такой, какую не стыдно было бы познакомить и с нами? — всё увиливал от прямого ответа Обжорство, как бы не принуждала его к этому сестра. 

— Я бы хотел, чтобы вы поговорили с одним парнем, — этим заявлением Гордыня чуть не уронил сестру с братом, ибо они явно ожидали, что он лишь смутиться не меньше Обжорства. — Чтобы понять, что с ним «не так». Или по жизни у него не так.

— … 

— Я вовсе ничего такого не имел в виду! Мне нравятся девушки! Особенно с большой!.. 

— Так-так, всё! Думаю, сестра, можно и прекратить этот расспрос с пристрастием! — быстро вклинился Обжорство, пускай и подозревал, что вряд ли брат мог сказать что-то похабное. Просто сделал это на реакции. — Не спорю, согреться нам это помогло, но перепады температур в теле важно регулировать, потому усугублять не будем! 

— Э… это верно! — развеяв заклинание, ответила Лень, будучи вся красная. — Ох, что-то устала я даже, ха! 

Еще и в клетку спряталась, дабы смущения большего не показывать. 

— А теперь, пора бы как следует подкрепиться! — повёл грехов за собой Обжорство, ведомый внезапным приливом сил. — Вчера у нас в меню была по большей части «религиозная» кухня, тогда как остались в этом месте забегаловки, подающие блюда местной культуры.

— Местных культур, ты скорее хотел сказать, да? — уточнил Гордыня. 

— Эт точно. Гильдия десятков религий и десяткой брошенных остальными и отделившихся герцогств. Такой он — этот Единый Порыв!

 ***

Очередной день, проведённый с братом и сестрой, пронёсся незаметно. Обжорство явно знал своё дело, когда даже в самом захолустье умудрялся находить чудесные пищевые образчики. Ибо Гордыня никак не мог ожидать, что булочки, испечённые каким-то худощавым дедом прямо на мощённой северо-западной улочке гильдии, смогут по вкусу состязаться с творениями Белобородых. Да, привкус магии в них был силён, но сей дедок оказался одним из немногих, кто сразу понял, о чём Гордыня говорит, потому тут же постарался пояснить, какие методы и заклинания использует, чтобы его исключить.

Это откровение поразило его ничем не меньше, чем один за другим невероятные мифы и реальные события, легшие в их основу, рассказами о которых готова была юношу часами завораживать ведьма, водя вдоль одного собора за другим.

— Так вот какая основная, каноническая, версия того, почему аж Семеро Королей проиграли одному Императору? — поразился Гордыня вновь, оказавшись внутри главного храма Семи в Едином Порыве, стены которого уходили далеко ввысь, тогда как потолок был украшен семью гравюрами сказочных клинков, устремлённых в центр.

Казалось, такие отлить или создать не смогут даже современные маги-земли и стали. Под изображением каждого так же располагалась белокаменная статуя короля, что в своё время сей клинок держал. Каждый выглядел уникально, сильно выделяясь на фоне остальных. Потому великой причудой казалось, что все они спокойно находятся под одной крышей, не вызывая распрей. Или великим чудом. На которое так и уповала сея церковь. 

— Да уж, сам факт того, что еще столько лет назад многочисленные монахи и жрецы готовы были признать факт не просто существования, но сосуществования двух верований — поразителен. Жаль лишь, что от гонений впоследствии это народ не уберегло, — заметил Обжорство.

И ведь Гордыня не мог отделаться от того ощущения, что та же история повторяется и сейчас. Может, лишь общий движитель — конфликт, ослеплял его, заставляя подводить общую черту, тогда как в состоянии мира целый Мир, не провёл и года за всё время существования человечества. Всюду те или иные стороны враждовали. Запад, герцогства внутри Империи, отдельные островки Востока — пожарище войны не утихало. Люди… просто по природе будто созданы были такими. Жестокими. Ищущими превосходства над себе подобными. Жаждущими власти на себе подобными. Отчаянными…

— В таких местах хорошо взять и спокойно подумать, — улыбнулся Гордыня, оканчивая свой круг почёта, взирая на последнего из Королей на своем пути.

Корона на его голове была деревянной. Чем так и привлекала взгляды. Руки были пусты и распростёрты к небу. Он будто ожидал, пока святой дух не спустит с небес его орудие и не уложит прямо в открытие ладони.

— Но чаще люди ходят здесь и просят всякого. У Королей. Будто те еще живы и реально могут на что-то повлиять, — отреагировал на слова брата Обжорство. 

— А для этого и нужна вера. Потому, в какой-то мере, если они и окажутся одарены великим благом, то не просто так. Все же знают, что должное усердие всегда окупается достойным результатом. Вне зависимости от того, чем ты занимаешься, — вступилась Лень, ныне расхаживающая по храму в наряде принцессы в белом платье и с короной, что менялась под стать королевичу, о котором она рассказывала.

— Кстати, а вас здесь не принуждают что-то делать? — обеспокоился Гордыня, пускай Лень и Обжорство всячески этому противились. 

— Я бы даже сказала, что у нас сейчас заслуженный отпуск от всей той работы, которая на нас внезапно свалилась, стоило нам устроиться в этой гильдии «квартирантами», — усмехнулась Лень, пускай и позволила себе увильнуть от этого вопроса. — Однако безделье порождает лишь пороки. Зачастую. И да, не мне бы такое говорить. Но наши дарованные имена нас не определяют. И настоящими Грешниками не делают.

— А я вообще и не так против, ха! — ответил на это Обжорство. 

— Тебе легко приходится — ешь и не толстеешь! А вот я свою красоту совсем загублю, коли буду безвылазно в клетке сидеть. Так ведь, Гордыня? 

-…

— Я рада, что ты тогда вытащил меня из оков сна и металлических прутьев. Даже страшно представить, в кого бы я превратилась, не отвыкнув в своё время во всём полагаться на клетку! 

— Я уверен, чудище другое ты припомнить можешь, исходя из твоих обширных знаний! — подшутил над искренностью сестры Обжорство, за что одна из ворон залетела ему своим клювом прямо в рот, заставив поперхнуться.

— Фи! — а потом еще и недовольно вытерла слюну крылом.

— Ты так тонко намекаешь, что на ужин у нас сегодня будут вороньи крылышки? — с видимым раздражением на лице спросил Обжорство, всё еще продолжая паясничать. 

— Я тебе сейчас очень ТОНКО кое на что намекну! — призвав вокруг себя целую стаю озлобленных темнокрылых пташек, ответила ему Лень. — Даже думать и шутить о них не смей в таком ключе!

— Ты первая начала, чтобы сейчас стоять и дуться, — попытался вступиться за себя неудачливый шутник. 

— Вот как?!

Внезапный торнадо, состоящий из чёрных перьев, благодаря чуду Лени появившийся внутри закрытого и, даже слегка душного, помещения накрыл ничего не подозревающую тройку грехов и через одно из распахнутых угловых окон, не украшенных гравюрой али стеклянной мозаикой, вынес наружу, подняв над небесным градом на добрые пару десятков метров! Но не успел Гордыня опомниться, как осознал, что оказался в седле на спине огромной вороны. Тогда как прямо по соседству с ним Лень восседала на спине второй такой громадины, скинув ножки в сторону. Бедному же Обжорству повезло меньше: состоящий из разгневанных птиц шквальный поток протащил его по воздуху, прежде чем обрушить на ближайшую городскую улицу. Каких-то серьёзных травм он не заработал, но до сих пор вынужден был отплёвываться от перьев, даже когда горделивая сестра и ошарашенный братец спустились с неба.

— Ты уж меня извини, но внутри своих пташек я еще с давних времён предпочитаю хранить свои взбалмошные и каверзные черты характера, что любят порой проявиться в виде пернатого взрыва! — не извинялась, а скорее поясняла ситуацию незадачливому братцу ведьма.

— Мда, сам виноват, что решил подшутить над колдуньей, способной временем-пространством воротить… — ответил на это поднявшийся с пятой точки Обжорство.

— Ты, Гордыня, не бойся, тебя птахи не тронут. Наоборот, быстрее, чем за меня, мстить любому обидчику бросятся! — улыбнулась младшему греху сестра, заметив, как он на неё посмотрел. 

— Чёрт, а я никогда и не думал, что магия может быть настолько потрясной! — лишь ответил ей он, чем слегка смутил. 

— Ну, а как иначе, когда твоя сестра — величайшая из ведьм Союза?! — это даже заставило её выдать заготовленную фразочку. 

— Всё думаю, что будь я в состоянии воротить подобными материями, то!.. 

— Это лишь выглядело бы эффектно, — вдруг вступился старший брат. — Магия каждого человека — уникальна. Как и душа. Даже среди магов четырёх стихий. Потому важно не как, а куда ты прикладываешь свою ману и усилия. 

— Смотрите как надулся! Признайся, ты уже давно искал возможности что-то такое сказать, а? — подловила Лень братца в момент его триумфа. 

— Позволь побыть образцовым старшим хоть раз! А не тем, кто предлагает на спор жевать траву и камни… 

— Тогда я хочу использовать свои силы, дабы спасти из-под гнёта Адама и остальных детей! — внезапно загоревшись, стёр с лиц брата и сестры всякие сомнения и смущения Гордыня. — Я много об этом думал и, пускай, ныне времени осталось, быть может, не так много, но я… хочу помочь и им! А потому я хотел спросить… 

— Конечно поможем! — ответила Лень на вопрос брата еще до того, как он успел его задать. 

— Признаться честно, стоило нам тут «обжиться», то я тут же вспомнил о тех, кому в той треклятой лаборатории пришлось куда хуже… — продолжил Обжорство.

— И, пускай, было немного лень… 

— Но когда и Зависть заставил к решению этой проблемы подключиться, то деваться было уже некуда, ха! — усмехнулся грех в наряде шеф-повара, а вместе с ним и пылающие синим пламенем чистой маны прожорливые пасти. 

— В какой-то мере это… должен был быть наш геройский поступок искупления, что сравнился бы с твоими похождениями, но… 

— Старший брат предполагал, что и ты решишься в один момент этим заняться. 

— Да ладно, ничего такого я и не сделал… — смутился теперь уже и Гордыня. 

— Верно. Ты сделал и преодолел даже большее, чем-то, что мы способны заключить в свои неказистые слова, — согрев его своей улыбкой, ответила Лень.

Однако после сих слов с непонятной до конца Гордыне болью в глазах отвернулась на миг, тогда как Обжорство увёл взгляд в сторону. Внезапно младший из грехов ощутил, как вместе с маной вокруг него проносятся еще и десятки невероятных миров, крупицы которых из-за пределов восприятия способно было выцепить и осознать его тело и разум.

— Так что тут уже мы должны просить: дай своим никудышным братьям и сестрам небольшое послабление и постарайся не освободить их в одиночку больше, нежели мы сможем всем скопом, а? — понимая, что по окончании сего разговора брат, скорее всего, вскоре покинет их гильдию, попросил Обжорство. — Я немного иронизирую, конечно, но… 

— Во-первых, нельзя нагружать себя в одиночку без всякой нужды и меры! А во-вторых, в своих гильдиях мы уж и сами как-нибудь разберёмся! — продолжила мысль поварёшкина уже ведьма. — Не спорю, что все мы тебя о чём-то таком просим и что всё это… крайне странно и неудобно, но… 

— Всё в порядке, — успокоил её Гордыня. — Я рад, что вы заметили это даже раньше меня. Просто… покинув лабораторию я как-то перестал задумываться о том, чтобы на кого-то положиться. Даже в голове не проскальзывала мысль о том, что та или иная моя/меня касающаяся проблема может разрешиться сама собой или благодаря стороннему вмешательству.

— Гордыня! Так же нельзя! Особенно когда мы!.. — поспешила успокоить брата Лень, растопив лёд, накопленный в сердце юноши за время разлуки. 

— Я… теперь это знаю! Рад был это окончательно осознать, невероятно проведя эти дни с вами! Полагаю, в каждом из нас не без Грешка, а? — пошутил, дабы разрядить ситуацию маг реактивного кулака.

Прежде чем проститься с братом и сестрой.

— Я знал, что ты так поступишь, так что нечего так конфузиться, ха! — хлопнув Гордыню по плечу, когда всей троицей они достигли границы гильдии, заявил Обжорство. — Нам самим тоже надо много чего обдумать. Но, думаю, если всё обойдётся, то наш гений из Гробницы свяжется с тобой еще до того, как ты закончишь со своей подготовкой. 

— Очередной частью которой станет преодоление всей дистанции до гильдии Белого Льва своими силами, так? — спросила Лень с ухмылкой. — Всё диву даюсь, как тебе только удается подобным образом колдовать… 

— Ну, тут, пускай всё и не так просто, но общий принцип заключается в том, что… — хотел было объяснить всё Гордыня, только-только углядев в глазах своей сестры неподдельный интерес. 

— Объяснишь, тогда в следующий раз. За пять минут тут явно не управишься. Всё равно еще свидимся, не так ли? — но его своевременно прервал Обжорство. 

-… — не вызвав дискомфорта на лице Гордыни, но подарив очередную теплую улыбку, проявившуюся на его лице. — Конечно.