Зёрна сомнений

Массивные коридоры из черного камня с высокими потолками хоть и были хорошо освещены целой системой магических светильников, но всё равно нагоняли на мага плоти в белой мантии сугубо тоску и даже, отчасти, тревогу. Ибо изнутри и снаружи это место, создававшееся, дабы стать центром нового государства (или хотя бы их Союза), всем своим видом напоминало Адаму о прежних крепостях Империи. Внутри которых, признаем честно, гений провел свои худшие в жизни дни, недели и целые месяца.

Из-за этого атмосфера в стенах этой крепости стояла постоянно «дурная». Еще на стадии проекта в своей голове Адам видел это здание сияющим и роскошным, откуда ты на него не посмотри. Жемчужиной Союза. Таким местом, где отнюдь не тяжкие думы будут терзать глав семей и гильдий, а переизбыток «увеселительных активностей». Это было бы вопиюще и неподобающе. Но всё равно куда лучше громадного круглого стола, заполненного томными и измученными ликами.

Пусть зал заседаний и освещала невероятная по своим размерам и исполнению люстра, внутри которой имелись горящие лампы, исполненные в виде символов каждой из союзных гильдий, сегодня её света словно не хватало стенам вокруг. Все места, кроме парочки, были заняты, когда массивные двери на цепи распахнулись, впустив Адама внутрь. Но все представители Союза молчали, лишь нервно поглядывая друг на друга и на пустующие кресла.

— «Рейла, как по мне, сегодня никто и не ждал. А глава Стального Волка, должно быть, в поте лица трудиться над своим грядущим турниром, — рассудил маг плоти. — Хотя по довольной мине Алого можно сказать, что он сможет представлять ныне обе гильдии».

Дополнительные стул и место пустовали в ожидании его самого. Однако он решил не усаживаться, пускай сама возможность чего уже доставляла ему немало удовольствия, а, охватив своим взором сразу весь стол, сразу же обратиться с подготовленной речью:

— Сегодня мне позволено было явиться на заседание Союза, дабы поведать об одной из самых пугающих находок, что была раскрыта за всё то недолгое время, что существуют свободные гильдии, — решил начать он без всяких предисловий. — К сожалению, мой сотрудник, подвергшийся её воздействию, до сих пор находится под тщательным надзором ответственных магов воды и, с позволения одобривших эту встречу представителей, я не решился утруждать его измученное тело перелетом. Однако слову моему вы можете верить, ибо…

— Нет смысла распинаться об этом, маг плоти, — вдруг прервал его никто иной, как Райнхарт из Белого Льва, решивший впервые за долгое время явится на заседание лично. — Пусть здесь и есть те, кто с тобой незнакомы лично, о твоих «компетенциях» тут знают все. Выкладывай.

Белые брюки, перчатки и пиджак с плащом за спиной, что напоминал львиную гриву — этот наряд, развалистая поза и волосы вырвиглазного цвета до сих пор раздражали Адама на подсознательном уровне. Чего выдать пред лицом такой важной коллегии не мог.

— … — взгляды остальных присутствующих так и застыли, прикованные к этим двоим.

— Раз так, то скажу прямо — Общество Древней Магии обзавелось орудием, способным пошатнуть весь Союз, — потому Адам не подал виду, что слова главы как-либо его задели. — На данный момент мои лучшие маги до сих пор пытаются без вреда здоровью удалить эту внедрённую заразу из тела упомянутого мною сотрудника, однако…

— Вы хотите сказать, это какой-то паразит?! — всполошился Ярслав Спаркл из прежнего герцогства Фиолетовой Искры.

Весь его вычурный фиолетовый наряд с золотыми стразами, а также многочисленные серьги, кольца в носу и на пальцах, будто в один миг поблекли и стали чернильно-черными, а лицо — контрастно бледным.

— Можно сказать и так… — хотел было продолжить свою мысль Адам.

— Значит, это отребье из Золотых Цепей таки перешло к использованию биологического оружия! — но волнения нарастали, а озвучить их поспешил Райт Форварт, глава гильдии Нового Познания.

Его гильдия активней других сотрудничала с Западом, а потому он немало должен был знать о возможности создания такого оружия. Но волнения этого человека в деловитом сером костюме с практичными и технологичными зелеными узорами, сшитом под заказ не магом, а швейной машинкой, были напрасны.

— Попрошу всех успокоиться и дать господину Адаму договорить! — внезапно выступил Уикел Блессед, блистая своим белоснежным нарядом, что словно соперничал с прикидом Вайтхарта.

Сидевший рядом с ним Губерт Синий молча поддержал его, отчего перешептывания и оклики прекратились.

— Спасибо. Я хотел бы пояснить, что исходя из первичного анализа, мне удалось установить, что внутрь жертвы попал артефакт, пусть и ведет он себя подобно живому организму.

— Какой эффект он оказывает на вашего сотрудника? — поспешил всё же спросить Алый Змей.

— Тут я бы поспешил сделать важное замечание по поводу того, что я скажу дальше: по моим подозрениям, пока нам довелось иметь дело лишь с неполноценной формой этого артефакта.

***

— «То, что внедрили внутрь Рика шавки Золотых, определённо каким-то образом воздействует отнюдь не на его тело. Но на разум. А раз так, то…» — размышлял Адам еще пару дней назад внутри покоев своей живой и дышащей сквозь кажущиеся каменными стены лаборатории.

Выпить ему тогда пришлось немало. Ибо из своего кабинета он не выходил целые сутки, опустошая запасы вина многолетней выдержки. Часы раздражали своим тиканьем, а солнце — своим ходом. Бутылок на полу становилось всё больше. Адаму не раз приходилось превращать поверхность пола в огромную пасть, что буквально проглатывала комнату вокруг него, пережевывала и выплёвывала её наружу уже в изначальном состоянии.

— Куда быстрей любого ремонта от магов земли…

Ситуация была непростой. Когда дело идет о контроле разума, то врагом может оказаться почти кто угодно. А жить с осознанием, что удар могут нанести с любой стороны Адам снова не желал более никогда. Никогда в жизни.

— Не ради этого я создавал эту неблагодарную семерку и кучу их не до копий, чтобы сейчас снова!.. — вскрикнул маг плоти, разбивая очередную бутылку светлого об стену, осколки которой вмиг просочились внутрь размякшей после столкновения стены. — Ладно. Видать на меня впервые какой-то алкоголь да воздействовал, ха. О, чудо! Раз ему удалось вот так вывести меня из себя. Или я бросил эту несчастную стекляшку только дабы побыть эксцентричным и немного развеять своё расплывшееся в этом кресле тело?

Всё же он с самого начала полагал, что до этого дойдет. Конечно же, верить в это ему никак не хотелось. Но выживший в бойне Двадцатки определённо всем показал, что теперь не боится никакого поля боя.

— Что ж, понадеемся, что все мои наставления пошли Легиону «на пользу». Ибо лишь обладая таким активом, я могу понадеяться, что сунувшись в грядущие параноидальные разборки гильдий, смогу хоть чего-то добиться без фатальных потерь.

Речи о том, чтобы попытаться в тайне ото всех разобраться с этой проблемой и быть не могло. Да, если бы под подозрением были бы лишь члены правящих семей или их помощники, то потихоньку помаленьку Адам и его сотрудники смогли бы что-то нарыть и обезвредить неугодных. Только вот в последнее время вся его прежняя рабочая сила расслабилась куда сильней, нежели Адам предполагал. А потому, даже в таком случае, была угроза, что стоит Рейлу обнаглеть еще сильней, но нарастить темпы, и всё подполье гения в белом, что он наращивал всё это время, могло магу цепей уступить.

— Хотя, какая разница сейчас даже думать о таком? Ибо доверять нельзя даже, если не особенно, самим главам гильдий!

***

— «Я всегда считал себя единственной силой, что была бы способна действовать вне рамок приличия каждой отдельной гильдии, если бы на то была моя воля. Однако так было лишь поначалу. Стоило ситуации устаканиться, а всем жалким попыткам некого Общества её нарушить — провалиться, и всё действо под моим контролем стало чересчур вялым, — Адам специально до последнего тянул с раскрытием главной интриги сего дня, дабы пронаблюдать и проанализировать реакцию представителей Союза за столом. — Теперь почти каждая из гильдий посмеет мне противостоять, если им что-то в моем подходе не понравиться. А это значит, что действовать придется не вопреки им, а с их благословения. Только, разве это плохо? Это трудозатратно, муторно, монотонно, порой даже мучительно тягостно, вязко и гадко. Но если уж я и решил изначально провести остаток своей жизни благополучно под покровительством этих людей. То и довериться им в этом новом деле можно, разве не так?»

— Артефакт, внедрённый в моего сотрудника во время проведения «Игры» в Ледяной Гробнице, по свидетельству моего доверенного очевидца, представителями гильдии Золотых Цепей, почти полностью подавляет его мозговую активность, переводя в состояние овоща, — наконец, всё осмыслив в своей голове, решился высказаться Адам. — А значит мы имеем дело с магией, способной влиять на людское сознание и восприятие!

Это заявление, ожидаемо, потрясло всех присутствующих. Потрясло одинаково. Что означало, что пока еще зараза не подобралась к верхушкам Союза близко. Либо уже породила среди неё прекрасных актёров.

— «Алый Змей, к которому Общество подобралось всех ближе. Внешний Судья Ледяной Гробницы, который решил разнюхать отчаяннее всех остальных, что происходит под сводами Золотых Цепей, — переводя взгляд с тельца в форме капли, потряхивающегося в волнении, на нервно поправляющего свою шляпу с широкими подолами Уикела, выдвигал предположения в своей голове гений в мантии. — Эти двое наиболее вероятные жертвы. Но проверить себя они уж точно никому не позволят. Да и не факт, что даже мои маги что-то найдут без прямого вмешательства в их пути и поры. А потому нам остается лишь ждать и наблюда…»

— Мы сейчас же должны собрать Силы Союза и направить их в гильдию Золотых Цепей, дабы узнать об их причастности к произошедшему! — внезапно перекричал таки всех глава Опадающей Сакуры, болтая из стороны в сторону подолами своего черного кимоно, соединённого какими-то невидимыми магическими швами с типичным западным пиджаком, отчего один наряд словно перетекал в другой.

Шум поднялся нешуточный. Даже стража, окружавшая всё это время круглой стол в своих доспехах, усиленных анти-магическим черным камнем, зашевелилась. Уже не страх, но гнев овладевал людьми в массивном зале.

— Но что если и саму гильдию Золотых Цепей контролируют? — вдруг полностью ошарашил своим вопросом и заглушил гневный ропот присутствующих Роберт Фриэнд, глава гильдии Единого Порыва.

Никто не ожидал таких слов от представительного мужчины лет тридцати пяти — тридцати шести от роду, что одет был в свободное бежевое одеяние с длинными и обширными рукавами, делая его со стороны подобным потоку ветра, что лишь на миг обрёл форму. И не потому, что он высказал какую-то «предательскую» идею. А потому что она повергла всех в еще больший ужас, чем тот, что им удалось отринуть прежде.

— «И как я только мог упустить столь очевидный ответ Золотых Цепей на любые предъявляемые им обвинения?! — обрушился, наконец, на свой стул от пронзительного осознания ситуации Адам. — Чёртовому Рейлу будет удобнее не действовать хладнокровно и расчетливо во время этой паранойи, тем самым, однако, выдавая себя. А поддаться общему настрою и действовать в такой же манере! Опять и опять этот юлящий раб цепей будет уходить от прямой конфронтации!»

— А еще нам стоит учитывать то, что остаются и те гильдии, что способны поддержать предполагаемою затею Общества/Цепей без всяких контролирующих разум артефактов… — эти слова, произнесённые до того молчаливым и наиболее сдержанным «королём» (из-за наряда с короной и обширным обитым плащом иначе и не назвать) гильдии Зеленой Короны, Ульрихом V Грином, окончательно похоронили это заседание во мраке подозрительных и напряженных взглядов, сварливых и коварных перешептываний и скорых сборов по делам.

***

— Сожалею, но с этого момента вы вновь станете официальными, хоть и самыми опасными, членами Общества.

Рейл, Бог и его отряд снова оказались в тронном зале гильдии Золотых за обсуждением грядущей стратегии. Солнце горело сегодня над юго-восточными землями Союза куда ярче обычного, значительно выделяя тем самым смуглый кожный покров мага цепей, на фоне которого остальная троица выглядела бледной. Даже Эрик, уроженец этих земель, уныло свесил уши от жары и почти болезненно отсвечивал в такт остальным. И если Алана с Лин жара и духота, сопутствующие такой яркости дня, тоже слегка утомляли, то Бог этим состоянием, очевидно, наслаждался.

— Эх, «накосячили» мы в Ледяной Гробнице, так получается? — бросив с такими словами обескураживающий игривый взгляд в сторону своих подчинённых, спросил у Рейла Бог.

— По меркам Общества вы поступили как надо, а для Золотых Цепей к тому моменту уже официально и не существовали. Так что я бы так не сказал, — это «утешение» отнюдь не упростило жизнь всегда с трудом улавливающей суть в играх Рейла и Бога троицы.

— Угроза удара со спины постоянна, волнения нарастают и переходят в народ, а потому, так или иначе, под властью цепей оказывается всё больше людей. Скажи, какого от этого твоим медным покровителям, а, Рейл?

— Ох, они впервые за долгое время в восторге от моей работы! Но из-за этого так и стремятся вырваться наружу, загубив всех моих спящих агентов, — внезапно у него с плеча свисла громадная, в четыре или пять раз толще тех, что на теле, цепь, которую глава начал поглаживать, подобно ручной животине. — Чего я позволить пока не могу.

— Позвольте спросить, я верно полагаю, что теперь атаковать нас во время миссий будут постоянно, почти сразу, так еще и с нескольких сторон? — задался вопросом Эрик, слегка подрагивая ушами.

— Ха, а ты не так плох, раз понял, что моё предыдущее заявление относиться и к нам тоже! Не зря теневым капитаном назначил! — довольно, но слегка с перебором в силе, похлопал его по спине Бог и чуть не уронил. — Но разве это плохо? Или считаете, что я вас для такого недостаточно поднатаскал?

Алан и Лин, с печалью немо глядящие на сгорбатившегося Эрика, не решились отвечать на этот вопрос, продолжая стоять так, будто пытаясь всеми силами скрыть себя от восприятия двух своих начальников. Ибо отлично знали, что когда эта парочка бывает чем-то довольна, то не спешит уделять внимание контролированию выделяемой ими манны. А сейчас пускай тьма и медь не явили себя глазам всех присутствующих, но объемы их, скрывающиеся от чужого восприятия, были столь огромны, что заглянуть по ту сторону было буквально боязно. Ибо никогда не знаешь, а сможет ли вообще эта жалкая изнанка удержать такую прорву манны.

— Как считаешь, Рейл, может в первую же миссию после этого «досадного» происшествия в качестве наказания еще и подстроить всё так, чтобы эти трое встретились в бою с Гордыней? — расхаживая из стороны в сторону, предложил Бог, на что отреагировать ни Эрик, ни Лин, ни Алан уже не могли адекватно.

Всё, что захватило в тот момент их головы, так это воспоминания о том столкновении с магом стали. И их можно было понять, не так ли?

— Если и это переживут спокойно, то с уверенностью смогу тебе доложиться, что под моим капитанством находится превосходный отряд!

— Но Бог, тебе больше не нужно отчитываться предо мной, не так ли? Я и мои цепи никакого отношения не имеем к Обществу, — едкая улыбка и слова Рейла, вдруг сбили весь настрой Богу.

— Ты в курсе, что тебе тогда придется менять местного начальника после каждой миссии. Или кто у вас там за это ответственен, — а потому он почти прошипел эти слова.

— Хочешь сказать, что так ко мне привязался, Бог? — снова довольно хмыкнул Рейл. — А вот мои цепи ты волнуешь. И я могу их понять. А так как я…

— То тебе придется их приструнить, — в последний раз набрав серьёзности в голосе, произнес Бог. — Я не собираюсь отчитываться кому-то, кто уступает мне в силе.

— Но разве то, что сегодня происходит, как я уверен, в главной и центральной крепости Союза не подтверждает, как нельзя лучше, тот факт, что есть в нашем мире то, на что не способна никакая магия? — почти отвлечённо ответил на это Рейл, словно не замечая уже в который раз эмоций Бога.

— Ты, должно быть, шутишь?

— Конечно, это моя магия так повлияла на людей и дала им повод собраться. Но всё лишь потому, что этот случай специально подстроен, дабы воздействовать на людское нутро. Потянуть за струны души. А уж дальше, пусть они сами позволят своей тьме выйти наружу, — если в этот момент кто-то кроме Бога посмел заглянуть в глаза Рейла, то определённо утонул бы в том океане переплетающейся и снующей из стороны в сторону меди, что был сокрыт в его взоре.

— … — лишь ангела тьмы притягивало нечто куда более сильное, сокрытое в глубине его души, что позволило спокойно сейчас стоять пред торжеством раба Цепей. — Плевать. Просто скажи уже, куда нашему отряду двигаться дальше. На время «изгнания» из гильдии.

Но даже так было заметно, что мага тьмы утомил разговор с бывшим капитаном имперской Десятки. Невысказанные обиды и всё копящийся гнев и неудовлетворённость так и вспыхивали внутри него вновь и вноь. Тьма начинала сочиться наружу, укрывая его самого и его отряд от лучезарного солнца под своим плотным покровом. Лишь горящая на свету медь Рейла не поддавалась этому воздействию до последнего. Чем дольше бы это продолжалось, тем мучительней потом были бы «тренировки» Эрика, Лин и Алана.

Даже с ними им никогда не дано обрести той силы, что скрывается во мраке одинокого крыла. Но перетерпеть всю ту зудящую, даже по ночам, боль, выбраться наружу в который раз, будучи втоптанными в грязь, и по итогу стать одержимыми той же неутомимой и неумолимой волей — вполне возможно.

— Стальной Волк, — ответил кратко Рейл, наблюдая пред собой спины своих самых доверенных и могучих магов. — Покажите им, как теперь Общество собирается вести свои дела.

***

Когда Гордыня после затянувшегося на пару дополнительных дней отсутствия (тренировок и борьбы с проклятьем земли ради) вернулся в гильдию Райнхарта, то ему показалось, что львов на улицах стало куда больше прежнего. Теперь чуть ли не каждый дом облюбовала статуя этого кошака с роскошной гривой. Где-то их располагали на крышах, где-то встраивали прямо в стены. Все фонтаны стали исключительно выполняется в форме пасти этого зверя королевской породы (Южный Король души в них не чаял, как гласят легенды). На дорожках тут и там появились печати с главным символом гильдии.

Это всё, конечно, отлично давало любому заезжему и прохожему понять, где он находится. Однако, по мнению греха, было чересчур вычурно. Словно ребёнку весь этот проект городского благоустройства доверили, который впервые с магией земли играться научился. Хотя постойте. А разве не так всё и было, ха?

Прошёл почти год с тех пор, как Гордыня сбежал из лаборатории, но ничего будто и не изменилось толком. Магия — это всё также толком неизученное искусство, владеть которым на полную могут лишь единицы, что, скорее, «ощущают», как она должна работать, нежели понимают. Границы того, на что она способна так и не были изведаны. А потому большинство эта сила и вовсе пугает. И ведь на это есть причины. Магия разрушила государство с тысячелетней историей. А после воздвигла новое. И всё это за каких-то пять с небольшим лет.

Человечество, такое ощущение, сделало новый шаг. Но не до конца. Его нога зависла в паре сантиметре от земли и вдруг начала двигаться с катастрофически медленной скоростью. И это переходное состояние, оно…

— Зараза, а я ведь и не спросил куда упрятали Гнев, Лень и Обжорство у старшего! — внезапное осознание выбило греха из чертогов разума грубым пинком.

Вокруг него на улицах начали появляться наряженные в забавные костюмы зазывалы: у кого маска льва на лице, у кого его хвост и коготки на руках и ногах, а кто ходит на четвереньках посреди бела дня (хотя это, наверное, не самый лучший пример…). Из-за этого ему показалось, что он не вернулся в гильдию, а просто заснул и видит бредовый сон по пути обратно.

— «Но я ведь Гринхарта на „ракете“ домой отправил, а сам решил своими силами добраться… — задумался Гордыня. — Неужели я настолько возмужал, что научился использовать реактивное перемещение во сне? Хотя нет, скорее всего!..»

Но поверить в то, что он выбился из сил на полпути и теперь валяется сонный или, того хуже, мёртвый где-то на проклятой земле близ гильдии, ему не дал живой и озорной голос одного из участников фестиваля «Спасем популяцию белых львов ради гильдии Белого Льва!»:

— Не хотите ли пройти к одному из вольеров и посмотреть на представителей этого грациозного и легендарного вида, ныне находящихся на грани вымирания и поддержать благородное начинание главы Вайтхарта золотыми? — при этом данный индивид постарался на славу со своим образом, полностью облачившись в костюм животного, отчего адекватно воспринимать его хождение на двух ногах было дико.

— Точно, пойду спрошу напрямую у Вайтхарта! — сорвавшись с места, оставил в недоумении говорившего с ним Гордыня, заново примеряя на себе роль курьера и возвращая воспоминания обо всех перипетиях этого небесного городка. — Точнее через него попытаюсь разузнать об этом у… Как там его? Блэкхарта? Раз он знал о Жадность, то может знать и обо всех остальных! Или хоть о ком-нибудь еще!

Парады и шествия превратили весь город, в глазах юного греха, мчащегося по его высоким крышам и широким светлым улочкам, в одну праздную двигающуюся и бурлящую массу золотых грив и белых оскалов. Ему не особо было понятно, что такого в этом, именно, Белом Льве люди нашли, если по нарядам всех присутствующих он ничем от описываемого Гнев Льва Обычного не отличался. Однако даже это смущение и сомнение не мешало ему радоваться за местных людей, наслаждающихся жизнью. В этот день они решили отбросить все свои заботы и, не думая ни о чём более, просто поддались общему настроению.

Глядя на них, Гордыня снова ловил себя на мысли, что, отчего-то, в уже который раз просто глядит куда-то и не может оторвать взгляд. Но потому ли, что его завораживает действо? Или потому, что в его размытом взоре картина пред его глазами возникает несколько иная? Отличная примерно на шесть человек. Что также носят причудливые наряды (у всех специально разные), просто идут куда-то и выкрикивают что-то, сливаясь с толпой.

***

Забравшись бегом по наружным стенам (не замечая, что с каждым шагом оставляет четкий след) на самый верхний этаж и влетев в комнату главы сквозь отворённое на ходу окошко, Гордыня не ожидал, что главного виновника творящегося снаружи торжества в своих покоях не застанет.

— Ах, да, он, наверное, где-то на площади выступает или еще чего… — спохватился было юный грех и хотел покинуть башню правления Белого Льва также, как и попал в неё.

— Постой, Гордыня, — однако его остановил голос, донёсшийся из тени неосвещенной комнаты близ стола.

— Ох, а я и не заметил, что вы здесь всё это время совершенно не странно сидели в полной темноте без всякого шороха или звука, господин Дэмиан! — впопыхах ответил Гордыня, у которого даже мурашки по коже прошлись от приветствия правой руки Вайтхарта.

— Лишь здесь можно укрыться от творящегося снаружи балагана, — невозмутимо заявил дворецкий. — Но это не важно. Ибо обратился я к тебе не просто так.

-?..

— Я обратился к тебе весьма буквально, — дополнил свою речь Дэмиан, а после вновь пронзительно взглянул на юного греха, явно ничего не уловившего. — Ты понимаешь, о чём я говорю?

— …Почти? — не придумал лучшего ответа Гордыня.

— Я обращал твоё внимание на слово «остановиться», — пояснил Дэмиан, а понятнее особо магу грома не стало. — Не спорю, отчасти намеренно вышло так, что моя первичная фраза имела сразу два значения, отчего ты мог не уловить истинного её смысла, но…

— …

— Эх… — оба поняли, что эти заумные словечки дворецкого никуда их не приведут. — Тебе следует понимать, что хоть сейчас Райнхарта здесь и нет, но я говорю от его лица. В какой-то мере, его словами. А потому, прошу, прислушайся к ним внимательно, юный Гордыня из Смертных.

— Ладно?

— По твоему текущему состоянию можно распознать сразу две вещи: что встреча с твоим старшим братом прошла не так удачно, как планировалось. И что теперь ты стремишься найти своего нового родственника с готовностью рвануть в его сторону в сию же секунду, — словно читая текст, написанный поверх бедного, ошарашенного и озадаченного одновременно Гордыни, произнес Дэмиан. — Так?

— А разве это не очевидно? — возмущенно хмыкнув, ответил Гордыня, а после слегка смущенно добавил. — Ну, то, что я готов найти остальных членов своей семьи и…

— Конечно. И именно это желание мы всей гильдией стремились изо всех сил поддержать. Так как вдохновились им не меньше тебя, — говорил этот тип в костюме четко, чеканя каждое слово, будто не желая выказать эмоции. Но грех всё равно видел, что щепотки искренности да пробиваются сквозь это стену официозности. — Но теперь тебе и всем нам пришла пора посмотреть на ситуацию адекватно.

— Ха-ха! Это уж точно! Давно пора!

Гордыня напряженно сглотнул. Он не боялся нагоняя от какого-то там Дэмиана, или даже его начальника Райнхарта. Нет, он… боялся (?!) этого голоса. Когда стоило злиться!

— Ситуацию вокруг, я имею в виду, — вдруг не то поправил, не то дополнил себя в самый последний момент Дэмиан, дабы избежать пустой интриги. — Скажи, довелось ли тебе встретиться с неким Богом во время проводившейся в Ледяной Гробнице «Игры»?

— Ха? Да нет, полагаю? — слегка ошарашенный спросил ответа на вопрос Гордыня.

— Он был в одной из трёх команд, которым удалось добраться до стен Внешнего Круга. Быть может, тогда, ты имел дело с его командой?

Стоп. Гордыня всегда был не особо силен в примечании мелочей, ибо в основном предпочитал концентрироваться на одном деле и добиваться его исполнения. Однако слова Дэмиана более не просто ускользали от него. А добирались. Но не до мозга. Отзывались в сердце. Чем-то недобрым.

— А как они выглядели, если не секрет? — картинка уже почти была сформирована у него в голове, но подобна была разбросанным и разрозненным кусочкам паззла.

— Фиолетовое дряхлое одеяние, высокий рост, повязка на…

— «Этот гадёныш! — узрев, наконец, снова эту наглую улыбку пред собой, грех не удержался и треснул по столу. — Он тоже был там?! А я его даже не заметил?! Твою ж!..»

Дворецкий, однако, виду не подал, до сих пор продолжая сидеть смирно. Пусть даже манны в свой гневный удар грех не вложил, но тряхнул по дубу знатно. Но даже так Дэмиан, человек прилежной выучки, и глазом не повёл. Только вот Гордыня понял, что знатно прокололся со своей неконтролируемой реакцией. Так как не особо желал, чтобы о его сражении с этим однокрылым отродьем знали. Тут уж была не была…

— Я… — и всё равно замялся грех. — Да. Натолкнулся на этого бездельника еще в Опадающей Сакуре! Взбесил он меня и… Ну я ему и врезал! А что, не стоило? Просто я немного так был… Не в настроении, тут же он прям под руку сам полез и… Хотя да ну! Такому точно втащить было не зазорно! Не какой-то же он там видный деятель Союза, так?

Гордыня мог пробежать километр другой (без использования магии) и не так запыхаться. А тут его дыхание вдруг подвело его, заставляя исторгать рваные, еле понятные обрывки фраз. Однако даже так Дэмиан показывал чудеса выдержки, не прерывая его и не прося пояснений. Греху вмиг стало ясно, отчего такой человек ныне заседал близ неугомонного старика (где-то на площади, прямо во время речи пред толпой от этого упоминания у бедного Вайтхарта случайный лицевой нерв свело) Райнхарта.

— Хм. Признаться честно, ни я не глава и не подозревали, что вы с Богом уже знакомы. Причем так… тесно. Однако теперь позвольте кое-что прояснить. Ибо в связи с раскрытой вами информацией нужды прислушаться к моим словам у вас появилось, уверяю, лишь больше.

— Да, да… Слушаю!

— Бог — одна из основных боевых единиц террористической организации Общество Древней Магии, что продолжает бушевать на просторах всего Союза. Тот факт, что вам довелось с ним встретиться и выйти из боя без серьёзных повреждений — великая удача.

— Эка нет! Я, знаете ли, тоже не лыком!..

— Прекрасно понимаю. Но попрошу вас всё же меня не перебивать, — внезапно взгляд дворецкого стал подобен тому заклинанию, что смогло в день Императорской Битвы остановить греха и главу. — Общество, как бы его не давили все объединённые силы Союза, лишь наращивает свою мощь. И в связи с одним из недавних шокирующих открытий совета гильдий вскоре эта мощь обрушиться на небесные города. Куда свирепей, чем прежде.

— Да отлупить их и всё! Просто недостаточно усилий и хороших магов для решения этой проблемы Союз привлекает! Если уж мне удалось… сдюжить этого их главного Бога, то!..

— Конечно. Но в связи с некоторыми обстоятельствами, публике которые будут раскрыты лишь в соответствующее время, ситуация кардинально изменилась и действия многих гильдий и магов оказались скованы.

— Да-да, понятно, что ничего не понятно! А меня-то это каким боком таки касается? Хотите, чтоб и я помог им намять бока? Или?..

— Как раз таки наоборот.

-?!..

***

Еще пару дней назад, когда к празднеству народ по всей гильдии только готовился, глава готовился к чему-то совершенно иному.

— Как же удобно, что этот юный дурень снова решил на своих двоих добираться до гильдии и дал мне времени обо всём подумать после этого чертового собрания! — распластавшись на скамейке близ статуи своего отца в оранжереи, высказался о накипевшем своему помощнику, стоящему близ него, Райнхарт. — И только не смотри на меня так, Дэмиан!

-…?

— Будто хочешь сказать, что я бы и сам такое попытался сделать, если бы не государственные дела! Ибо только сильней к этому подстрекаешь!

— Скажите, а ведь проведение этого внезапного празднества это?..

— И да, и нет. Не нужно людям Белого быть поглощенными этой надвигающейся волной до тех пор, пока мы тщательно не подготовимся.

— Но ведь среди четырёх семей до сих пор так и не сложилось единого мнения по поводу…

— Да какая теперь разница?!

— Однако это означает, что наши силы магов разрознены. Только если вы не хотите…

— Юнцов и близко подпускать к этим «тёркам»! Очень не хочу! И не буду! Особенно одного самого нахалистого и напористого.

— Тогда как вы предполагаете?..

— Блэкхарт. Ему отчего-то тоже стало до лампочки до всей этой внутренней возни. Еще и после прибытия сынка Гринхарта сказал, что попытается его тоже «утихомирить», хотя бы пока с Обществом ситуация не уляжется.

Восседая здесь и спокойно наблюдая за морем цветов, ранее Райнхарт любил заявлять, что в этом месте рабочие дела его не касаются, так как «тут другой глава делами заведует, куда его старше, умней и надежней». И сам не заметил, как просто расширил покои своего кабинета на еще один этаж, нагло захватив всю его красоту.

— Глава, но вы уверены, что этому человеку и его семье можно доверять?

— Ты мне лучше на другой вопрос ответь, и мы оба с тобой поймем.

— И на какой же?

На тот, которым Вайтхарт задавался сам всякий раз, когда смотрел в тягучую пучину глаз Блэкхарта, находя там крохотные искорки, переливающиеся оттенком золотого грома. Газета на столе с изображением черного шкафа с вздыбленными пучками светлых волос. Песни набирающей популярность по всему Союзу юной Страсти на фоне в его мрачном кабинете карикатурно нарочито недостающем света.

— «Он просто отличный парень», — сказанное так, словно это было само собой очевидной истиной, которую отрицать не мог даже такой напыщенный тип в дорогом одеянии мрачных оттенков.

***

— Почему я ощущаю себя нянькой этого юного дебошира?

-?!.. — такое ошарашенное лицо Дэмиан не делал никогда, а потому Райнхарт знал, что ему стоило бы упрятать где-то среди цветов западный фотоаппарат, чтобы запечатлеть такое. Но он, благо, не стал (не так ли?).

— Ага, вот и я о том же. Ты же видел то письмо от его братца, что на этот раз пришло напрямую мне.

— Удивительно, что он оказался одним из Судей.

— Да, это я помню, фатально просчитался, посылая Гордыню вызволять его из Гробницы, хе. Но не в этом дело! Ты же видел, какие репарации нам бы пришлось платить, не окажи нам милость этот чудесный юноша! Я даже на миг испугался, что не магия всем правит, а как исконно деньги!

— Прежде всё же была власть и наследственность. Про деньги предполагали ученые Запада.

— Вот у нас бы и был Запад, если бы пришлось за выходки этого греха расплачиваться. Только в эквиваленте… — поспешил объяснить свою речевую находку глава.

— Я понял, — но дворецкий в какой-то мере даже предполагал, что глава выскажет что-то подобное, стоило ему упомянуть Запад (и не особо знал, как себя ощущать по этому поводу…). — Но что же вас тогда столь смущает? Не ваши же волнения по его поводу?

— Как раз они?! — вдруг сконфуженно выдавил из себя Райнхарт. — Он, конечно, первый и единственный из моих почетных учеников, но…

— Понимаю вас. Однако, поспешу вас успокоить следующим: хоть смотрите вы с господином Блэкхартом оба на Гордыню, когда говорите меж собой, но подразумеваете не только его.

— Нет, так про это я уже говорил! Ты что, думаешь, я глупый и в своих чувствах и долге разобраться не могу?! Из-за этого он меня еще и в какой-то мере не зря стариком называет, раз я так пекусь о юных дарованиях! — разгорячился Белый Лев. — Но меня больше бесит именно то, почему мы оба так его выделяем на фоне остальных!

Казалось бы, глава произнес сейчас какую-то совершенную чепуху, как посчитал бы Дэмиан ранее или ныне, не будь у него контекста. Так же он смутился бы, не услышь однажды то заявление Блэкхарта по поводу греха, о котором его Вайтхарт тоже в свое время расспрашивал. Но собрав все нужные частички воедино, ему было что ответить. Четко, просто и, с надеждой, что понятно:

— Он просто отличный парень, — улыбку на лице дворецкого заметить тоже можно было редко, но над ней ехидно потешаться глава никогда не желал.

— Да ну тебя! И ты туда же! — вместо этого разразился он, но с такой же улыбкой. — Сейчас еще давай принимайся объяснять, как высокоумно этой одной фразой сразу несколько вещей объяснил!

***

В этот раз, вновь покинув очередную гильдию и оказавшись с Адамом «наедине», они пировали уже на вершине громадной башни, которую венчал обширный стеклянный купол. Она была одним из немногих строений, кроме поселений под призором Вайтхарта, что были выстроены на земле. Однако на проклятую землю никого из посетителей смотреть не заставляли. Всё основное действо происходило именно на крыше башни, в то время как нижняя её часть служила основанием, исписанным обозримыми лишь во время подлета сюжетами на камне.

— Это какая-то дурная аристократская привычка — потчевать где угодно и, желательно, подальше от дома и максимально вычурно? — за минуту другую затолкав в себя всё, что ранее заказал на деньги Адама, принялся его донимать Легион.

Лица на нём не было. Волосы, хоть и сохранялись в прежней прическе, все были растрёпаны и неухожены, отчего теряли свой драгоценный золотой блеск. Одежды словно налились большим мраком, чем прежде, скрывая серые полосы, ранее его разбавлявшим. Лишь шарф, повязанный на руке, горел ярким красным цветом, неумолимо бросаясь в глаза на фоне поникшей в своем деревянном сидении фигуры.

— А ты что-то да смыслишь в этом, отдаю тебе должное, Лео, — пускай непьянеющий алкоголик и ответил ему, но было отчетливо заметно, что внимание его привлечено снующими туда-сюда остальными посетителями, постоянно останавливающимися близ него и заводящими разговоры перешептываниями. Что уже выводили мага стали из себя.

— Да я в целом всё сильней свыкаюсь с твоей культурой бытия, Адам. В какой-то мере даже чересчур, как порой кажется.

— Ну, наше с тобой сотрудничество определённо растянулось. Но мне печально лишь то, что мы так и остались на первом этапе. И в этом мне нет прощения.

-… — как «печально» на этот счет было самому Лео, говорить лишний раз не приходилось. — Так и что же по итогу? Когда, наконец, уже и мы сделаем первый шаг?

Это «мы» Легион рявкнул, скрывая под ним очевидное «я». На лице Адама впервые за всё то время, что они провели в этой башне с чудесными запасами вина, появилась искренняя, а не просто учтивая, улыбка.

— Лео, на одних твоих компетенциях и держится вся наша организация. Но ей нужно время. Дабы ты не в одиночку бросался в бой со сворой негодников, помыкающих чужой свободой.

— Круто. Мне оно тоже нужно, — вставая из-за стола, бросил последнюю скопу слов в сторону Адама Легион. — Или я еще недостаточно покрасовался здесь перед всеми твоими приглашенными гостями?

Пускай разговоры вокруг были наполнены и отстраненными темами, что придавало этому ресторану под не совсем открытым небом живости и натуральности, Легион знал, что на сегодня и даже завтра Адам выкупил его, лишь дабы собрать и вдоволь увеселить всю свою разношерстную рабочую группу, с которой он когда-то достиг своих высот. Подле каждого из былых подчиненных гения стоял, так и отвлекая взгляд своим угрюмым видом, охранник, облаченный в протяжный серый плащ с капюшоном. Из-под которого не исходило никакого света живых глаз. И вот так дорогие и модные черные, белые, серые, синие и прочие костюмы, пиджаки, брюки и рубашки соседствовали совершенно спокойно с этими, похожими на небрежно накрытые тканью экспонаты, молчаливыми столбами. Испещренными путями и порами. Истошно работающими даже в такой праздной обстановке.

— «Такая сила сможет остановить Общество. Но… — рассуждал, уходя прочь Легион. — Но и какая разница? Отлично. Нужно, во что бы то ни стало, усмирить этих разжигателей былой ненависти. А особенно самого придурковатого, разве что чертовски сильного. Без него они разбегутся».

Он почти не слышал приглушенные голоса стали за своей спиной, что лишились половины своих былых товарищей по его вине. Хотя и говорил нарочито так, чтобы они указали ему на его холодное и отстранённое отношение. Мучил себя, только чтобы они заставили его прекратить. Отчаивался, чтобы поддержали. Был жалок, чтобы кто-то его утешил. Снова.

— Лиза, Вильгельм. Если у нас с Анной не получилось, то хотя бы вы…

Даже так он не готов был навострить клинки. Но не потому, что не желал ранить. А потому, что желал выбить всю дурь из тех, кто желает утопить их мир во тьме. И в мыслях об этом находил странное, пугающее наслаждение.

***

— Господин Адам, у меня есть для вас одно не самое благоприятное известие.

Гению в белой мантии, которых у него в гардеробе было не меньше сотни, причем все от разных производителей и произведённых по-разному, за всеми этими разговорами и размышлениями о грядущем впервые за долгое время почувствовал, как уловил внутри себя нотки того, что можно назвать опьянением. Но тут это чувство вмиг испарилось, ибо голос своего нового «старого» собеседника ему был знаком. Имеется в виду, знаком куда больше прежних, из ныне здесь присутствующих.

— Ну?

— Глава гильдии Алой Змеи доверил мне послать вам его… неудовольствие рядом ваших «продуктов»…

— Ха? Не мог же он выйти из ума и чем-то разгневаться на?!..

— Нет, речь не об Жадности.

— Тогда о чем?

— О «пустых».

— А, эти неудачные экземпляры, что раздаю за бесценок и как приданое, — вдруг усмехнулся Адам. — Что там с ними?

— Те из них, что столкнулись с Гордыней во время недавнего инцидента, начали «выходить из строя», как вы просили в данном случае указывать.

С ним говорил Игрис Пэйн, что всегда отличался повышенной сердобольностью по отношению к тому, чем занимался на своей прежней должности. Которая, как и опасался Адам, никуда не делась и на время его безвременного отпуска. Ибо если все остальные собранные им работники догадались притащить с собой по паре-тройке накрытых плащами «пустышек» в качестве охраны (из которой должен был сформироваться первичный костяк ударного отряда Адама). То вот Игрис передвигался под куполом башни-ресторана в гордом одиночестве. Редко с кем заговаривал. Постоянно куда-то косился.

— И что, это серьёзная проблема? Я не думаю, что самый добрый и благородный из всех моих сынов позволил бы себе серьёзно покалечить их, — недовольно вопросил Адам. — «Так как был по духу очень близок тебе, Игрис».

— Дело в том, что он сделал своими кулаками, позволю себе заметить, обратное. В какой-то мере. Невыгодной нашему покупателю.

— Что ты несёшь? — искренне удивлённо спросил Адам, хотя и позволил себе считать, что более его так не проймёт никакая информация. — Подразумеваешь, что он «вылечил» их?

— …

— Печать сломал — ладно. Маны у него в заклинаниях — будь здоров. А потому ожидаемо. Но у них в теле пути и поры так перемешаны, что нормально с ними сосуществовать они не могут.

— Позвольте предположить, — удостоверившись, что Адам не сожрёт его за хоть еще одно слово по теме, вступился Игрис. — Маны, чистой манны, что попала в их тела, было не просто много. А столько, что она способствовала формированию новых пор и путей внутри «пустых», что и позволило им очнуться. При этом роль могли сыграть и пути Жадности, к которым они были подсоединены. В какой-то мере удары Гордыни послужили молотом для стали Жадности на наковальне их…

— Хватит этого вздора, — он определённо увлёкся и не заметил, как вокруг него прямо-таки нависла осуждающая толпа, выше которой сверкал гневным взглядом на него Адам. — То, что тебе Алый Змей мог показать, вполне вероятно было его трюком, дабы попытаться вытянуть у меня дополнительную поддержу в связи с тем, как он облапошился во время собственного турнира. И я не рекомендую тебе вставать на его сторону.

— Но ведь тут речь идет о ситуации в целом! — но Игрис, как и всегда, позволил себе еще одно высказывание.

Нет, отпуск его изменил. Раньше он позволял себе такое, только общаясь с Адамом с глазу на глаз. Теперь же дерзил перечить на глазах у всех. Однако его работодатель отлично знал, что устраивать над ним ради пресечения подобного показательную порку не надо. Ибо этот червяк не стоял за своими убеждениями, высказываясь подобным образом. А лишь стремился обосновать и урезонить свои новые открытия и исследования.

— Вопрос закрыт. Точка, — было лучшим ответом на все подобные позывы. — Если тебе не достает из-за этого «пустышек» набери из резервов в лаборатории.

— … — Игрис затих.

Так как знал к чему свелась ситуация вновь. И уже видел и испытывал на себе, как такие разрешаются под руководством Адама. Но что-то в его сердце таки ёкнуло. А унылый взгляд на их общество новой приоритетной «игрушки» Адама и вовсе застыл пред глазами. Он то и заставил его обратиться к начальнику изначально. Так как чересчур был похож на тот, что ему уже довелось вытравливать у себя из головы.