Жизнь на островах

Когда Гордыня вновь бесцеремонно завалился в кабинет Райнхарта, сокрытый в недрах его белоснежной башни, после вчерашнего их «разговора», то уже готовился паковать вещи. Конечно, подобное могло выглядеть крайне ребячески, ибо в таком случае наш юный грех по сути снимал с себя всякую ответственность за произошедшее, сваливая всё на Белого Льва, и горделиво и без всяких зазрений совести уходил в закат. Да вот только плевал Гордыня на недовольства Алого Змея и возможное преследование магов Союза. Он адекватно оценивал свои силы и от того отлично понимал, что на данный момент мало у кого найдется сил его «остановить».

И, вы не поверите, был даже прав. Всё-таки хоть с появления магии в этом мире и прошло пять лет, но вот развитие в её владении почти ни сколь не продвинулось в глобальном плане. Да, люди уже могли спокойно возводить целые города и запускать их в небо, только вот всё это требовало столько времени и маны, что скорее было похоже на какой-то продвинутый западный проект, нежели реальное «чудо волшебства». В то же время определённые отдельные индивиды смогли продвинуться настолько далеко вперёд, что опережали текущих магов в их развитии на десятки лет. Система школ магии была еще крайне несовершенна и учреждена скорее для проведения ликбеза в этом невероятном поле, нежели для раскрытия и усиления исключительных талантов.

И то неудивительно. Ведь достойный учитель магии выйдет лишь из крайне незаурядного мага. А они в наше время все были подобны Гордыне — с большими амбициями и не видящие препятствий на своем пути. И вот как заставить таких отринуть затею подмять под себя реальность, вместо этого заставив избрать спокойную и тихую жизнь?

Райнхарт, как ответственный руководитель (а также по совету недавно вернувшегося Дэмиана), так же много раздумывал на эту тему. Особенно когда представитель подобного мышления был у него прямо под носом. Только вот чем больше он погружался во всю эту кутерьму, тем больше понимал, что за Гордыню волнуется отнюдь не потому, что его гильдия или даже он сам нуждаются в достойном маге.

— Ладно, я тут пришел, дабы от всей души поблагодарить вас... — внезапно дверь в его кабинет открылась на распашку, а в проеме так и светилось решимостью знакомое лицо.

— Прошу проявить хотя бы каплю уважения к главе, почетный ученик Гордыня, — но Дэмиан пресёк расслабленный тон Гордыни.

— Ох, а я и не заметил, что главный зануда вернулся! — только вот по изречениям юного греха уже было понятно, с каким настроем он сюда явился.

— Господин Райнхарт, вы всё еще уверены, что?..

— Гордыня, ответь мне на один вопрос: почему ты до сих пор так боишься доверять другим людям? — внезапно краткую перепалку двоих прервал своим вопросом Вайтхарт.

— Это еще что за?..

— Просто ответь честно.

— ...

— Я уже вижу, что ты пришел сюда, настроенный покинуть нашу гильдию и никогда больше сюда не возвращаться. А всё потому, что ты был так близок к цели, но...

— «Так близок? О чём этот безумный старик заладил? Я же встретился с Жадностью и мы всё с ним...» — ошарашенный Гордыня неплохо так задумался над столь специфичным выражением главы.

Хотя, казалось бы, к чему тут вообще какие-то думы, когда ситуация столь очевидна? Он же банально несёт чушь, а потому...

— «Но тогда почему в твоей душе от этих слов всё так и вскипает?»

С того момента их с Райном разговор начал перетекать из одного русла в другое, а от того на данный момент Гордыня уже с трудом может вспомнить, о чём же его тогда расспрашивал глава. Ибо он словно хотел познать своего почетного ученика полностью, интересуясь уж какими-то совсем ничтожными и неприглядными мелочами: снова спрашивал о прическе, о наряде, об отношениях с Эйдалом и Еленой, о работе доставщиком. О грехах он тоже разузнать пытался, да вот только Гордыня особо и выдавить из себя ничего по их поводу не мог, так как до сих пор чувствовал... вину? Это поразило его куда сильнее в тот день, вот почему вместо того, чтобы напрямую всё увидеть и прочувствовать вместо с ним, мы сейчас вынуждены довольствоваться вот этим кратким и нечетким содержанием их разговора.

— Я посмотрел ему в глаза, и мы пожали руки. У меня и у него на лицах были улыбки... — будучи обуреваем буйными восточными ветрами, путешествующими внутри лабиринта небесных островов, вслух рассуждал Гордыня. — Тогда почему же печаль и обида куда сильнее жгли мне сердце в момент нашего расставания, нежели радость от долгожданной встречи?

— «Потому что ты ничего не сделал. А точнее потому, что он не...»

— Ладно, к черту, хватит этих пустых и лишь сбивающих с пути мыслей! — повертев головой до такой степени, что чуть не заработал головокружение и не обрушился на каменную плитку центральной площади главного острова, выбил всю дурь у себя из мозга Гордыня.

Все эти мысли и терзания уже чуть ли не доконали его по пути сюда, а теперь он позволяет мучать себя, когда прямо пред его глазами блестит и переливается красками то, ради чего всё это вообще затеяно было.

— «Похоже, что По... кхм Страсть постаралась ничем ни хуже, если и вовсе не лучше, чем Жадность, ха!» — поправляя себя даже внутри собственных мыслей, глазел на многочисленные постеры и плакаты о грядущем концерте своей сестры Гордыня. — Кое-кому явно должно быть стыдно!

Обжиться или вообще разобрать что тут происходит юный грех еще особо не успел. По первой ему казалось, что в Алом Змее для него всё было так запутанно только потому, что вся эта система гильдий и их летающих городов до сих пор так и не отложились у него как следует в голове. Да вот только оказавшись в Опадающей Сакуре он сразу понял, что то были лишь отговорки. Ибо он снова совершенно не понимал, что и как здесь устроено с этими их отдельными «островами». Был ли каждый остров отдельной гильдией? Вроде нет. Выглядели ли они все по разному? Гордыня еще не успел побывать на каждом (да и какая в этом нужда, когда всё его интересующее находится на главном), но в целом различий было не так уж и много. И в плане архитектуры, и в плане наполнения. Острова скорее представляли собой отдельные районы одного большого города, зачем-то разделённые меж собой воздушным пространством. Меж ними курсировали воздушные магические поезда и кареты, да вот только выезжать куда-то за границы главного (центрального) особого смысла не было, если только вы не жили там. Ибо все основные здания и учреждения были собраны именно на нём.

— Это всё словно какое-то глупое позерство. Да вот только я не понимаю, чего они хотят добиться...

Смущение Гордыни можно понять, ибо «особой» связью данной гильдии с Восточными Королевствами он еще не проникся.

***

Только вот, тут хочется немного встрять и пояснить, что, признаться честно, очень мало чего вообще свидетельствовало об этой «связи». Ибо все постройки были выполнены сугубо в типичном и ничем не примечательном выдержанном имперском стиле. Громадные постройки из черного камня для семей к высшей «поближе». Менее выразительные строения из серого камня для обычного люда. Никаких деревянных громадных особняков или традиционных хижин нигде не наблюдалось. Как и какой-то атрибутики, коей все предыдущие, посещенные Гордыней, гильдии так и пестрили. Со стороны эта гильдия была подобна всякой другой, лишь с тем исключением, что её кто-то порезал на части, как пирог, и растащил их по сторонам.

Но это если не говорить о специальной"гавани Востока«, что вся была выполнена на манер какой-нибудь скромной деревеньки близ одной из прежних имперских столиц Восточных Королевств. Только вот даже побывав там, наш юный властитель золотых молний так и не смог прочувствовать свободный и чистый дух Востока, о котором горазды были разглагольствовать большинство местных.

— Это место скорее ощущается сродни какому-то музейному экспонату, нежели адекватной части города, — сделал для себя вывод Гордыня, прогуливаясь по пустующим улочками гавани.

Ставни многих заведений были закрыты. За стеклами иных виднелась пыль и паутина. Если люди вокруг и встречались, то особо праздным настроением не отличались. Было даже такое ощущение, что они идут просто «куда-то». Чтобы идти.

— Потому что так и есть, — внезапно его окликнул доселе незнакомый голос. — Раньше здесь жило множество беженцев с Востока и это место было истинной жемчужиной Опадающей Сакуры. Да вот только...

— Эй, вот не надо так со спины подкрадываться и что-то себе под нос бормотать! — прервал юного незнакомца Гордыня. — Ты вообще кто такой? Ибо говоришь так, словно меня знаешь, а мне такое...

— Словно тебя знаю? Так, конечно же, как мне не знать о самом почетном ученике гильдии Белого Льва, Гордыне из Смертных Грехов! — бедолаге с золотой, крепко стоящей на его голове копной волос так приторно стало от такого представления, что он решил уделить чуточку внимания более не словам этого человека, а его внешнему виду.

Который, однако, ничем особо не выделялся: черные распущенные волосы, черная кожаная куртка без рукавов с многочисленными зелеными линиями её пронизывающими и такие же укороченные штаны на ногах. Многочисленные татуировки, что будто перетекали с его одежды на руки, ибо тоже были подобны зеленым линиями (только более витиеватым, а зачастую и переходящим в какие-то иероглифы), выглядели круто, но не более того.

— «Что-то в нём да недотягивает до одного из участников очередного турнира...» — пытался сообразить Гордыня.

***

Кстати, да, мы же совершенно забыли узнать, а как же наш юный молниеносный боец вообще попал сюда. Только вот нужно ли мне серьёзно вам объяснять? Про то, что Райнхарт внезапно перестал причитать и заедать на Гордыню (даже несмотря на то, что его советник Дэмиан был бы не прочь) и «посоветовал» ему посетить нагремевшее почти на весь Союз первое грандиозное выступление некой Страсти, чьи песни, записанные на артефакты, уже давно разошлись по многим гильдиям и стали хитом?

Тут скорее стоит объяснить, а как так вышло, что до Гордыни эта информация вообще только сейчас дошла, не так ли? Хотя, скажите честно, похож ли, по вашему, Гордыня на того, кто вообще разбирается во всех этих современных веяниях и тенденциях современного искусства и его распространения с использованием записывающих и передающих артефактов? Это всё та еще «наука» (хотя об её настоящем состоянии в текущих реалиях немного позже), созданная и получившая столь широкое распространение, однако, лишь от того, что большинство в этом мире — слабаки, неспособные владеть адекватно магией. И не то чтобы Гордыня сугубо в штыки по отношению к подобным настроен. Просто видит свой путь в достижении совершенно иных высот, нежели те, что доступны пользователям артефактов и тому подобных.

***

Ох, вот так разошелся, не так ли? А ведь наш, оказавшийся всё-таки участником разговорчивый брюнет так и не назвал своего имени:

— Меня же зовут Стрим Виндшир, приятно познакомится! — видя, что Гордыню понесло в его рассуждениях уже в какие-то невероятные дебри, решил-таки объясниться незнакомец. — Я наследник легендарной техники Ветряного Клинка, а потому буду вашим соперником на состязании в честь Освобождения Востока, что пройдет...

Техника Ветряного Клинка, состязание в честь Освобождения Востока... ох, как же много слов, от которых у Гордыни голова шла кругом. Нет, он понимал, зачем он вообще снова подписался участвовать во всех этих игрищах на потеху толпе, да вот только все эти скрытые сакральные смыслы его уже утомили. У Белых Львов это какая-то наглая прихоть Вайтхарта, у Алого Змея — банальный способ показать всем собственное величие, а тут...

***

А тут попытка привлечь внимание Союза в который раз к той проблеме, с которой столкнулись Восточные Королевства после открытия магии. Проблема эта уже словно стара как мир, ибо он по большей степени лишь обсуждается и обдумывается, а вот решать её никто решиться не может. А потому суть её я тут тоже постараюсь скорее вкратце, ибо, признаться по секрету, даже саму гильдию Опадающей Сакуры она уже волнует примерно в такой же степени.

Как вы можете помнить, открытие четвертого сокрытого измерения пошло «не по плану», мягко сказать, из-за чего силы еще тогда юного Союза Независимых Герцогств получили серьёзное преимущество, тайно изучая основы магии, пока основные силы Империи закрывали разломы на территории нынешнего Независимого Запада. При этом южная столица была полностью поглощена льдом, что не могут растопить и по сей день, а северная оказалась в огне и её пришлось перестраивать (а потом на её основе формировать первую столицу уже не Империи, но самого Запада). Только вот разломы открылись не только на материке, но и на территории многочисленных островов Восточных Королевств, которые были переполнены волнениями, связанными как с грядущей войной, так и со всей магией, как таковой.

Но, по сути, всё, что могли делать Восточные Королевства в их, ослабленной и подавленной властью Империи и её двух столиц, форме — так это просто наблюдать, как разворачивается весь тот хаос, что породила война. Наблюдать с ужасом, болью и агонией в сердцах. Ситуация становилась всё хуже, а маны, наполняющей острова из разломов, становилось всё больше. А когда маны становится слишком много, и она сталкивается с людскими эмоциями и представлениями происходит один крайне уникальный процесс — образование духов. Их суть уже когда-то давно объяснялась, но если коротко напомнить, то духи — это крайнее средство четвертого измерения по сокрытию собственного существования (если вы всё еще помните, что это её главная суть, как некого непознанного естества). Вплетаясь в древние легенды, мифы, сказания и даже простые, но распространённые выдумки и воплощая их в реальность, мана пытается доказать людям, что её не существует (в чистом её виде, и вообще многое из этого — лишь спекуляции чересчур узкого круга оставшихся ученых).

И ничего не может быть хуже, чем полчища злобных духов, рождённых из международной боли и страданий, заполонивших ваши земли. С ними можно бороться, обладая боевой магией, и прецеденты были многочисленные за все пять лет войны. Но беда Востока в том, что они о магии знали меньше всех: под гнетом имперской власти двух столиц и собственных верований и убеждений. А потому, когда эта пара столпов имперской власти, а по совместительству и самых обширных городов на территории Восточных Королевств оказалась «атакована» внезапным нашествие «демонов и прочих тварей», то местные самураи ничего не смогли им противопоставить.

Это привело к тонне проблем, хоть и подарило Востоку путь в познании магии, что разительно отличается от всего Запада — через познание духов и их контроль. Только вот, если вдаваться в подробности, то на этом моменте можно застрять прям надолго. А никто особо с момента падения столиц встревать в дела Востока настолько не хотел. Попытки его «освободить» были. Да вот только сражаться с духами даже подготовленным магам как Империи, так и Союза оказалось столь же непросто, как и местным клинкам души (или их пожирателям с шаманами).

***

А потому на данный момент большинство населения Востока так и вынуждено ютиться на территории прежних поселений меж двух столиц, не в силах их отвоевать.

— Когда-то Опадающая Сакура активно пыталась помогать Востоку, принимая беженцев, — забавляясь озадаченному виду Гордыни, начал пояснять ситуацию Стрим, даже в какой-то мере довольствуясь тем, что может так изрекаться пред целым двойным финалистом всё нарастающих в популярности магических турниров. — Но более они ничего с конца войны не предпринимали. А истинный дух Востока, он такой, очень подобный вашему, Гордыня из Смертных — горделивый и самонадеянный.

Гордыня по первой даже удивился тому, как вальяжно расхаживал по этому сумрачному и забытому району великой гильдии Стрим, рассказывая ему всё это.

— Значит, они просто все вернулись домой, дабы сражаться? — поборовший, наконец, своего главного в последнее время врага — свой поток сознания, высказался Гордыня.

— Верно. А с их уходом ушел и весь их «дух». Так что теперь эта гильдия похожа скорее на дешевую пародию, или даже издевку над самой собой. И за этим наблюдать, когда здесь родился мой горячо любимый дед, тяжело...

— Дед, так? От него тебе техника досталась тогда, как полагаю? — цепляясь за очевидные подсказки в словах юноши, чувствовал себя, однако, гением дедукции Гордыня. — Только учти, видал я таких, а одного особенного даже в землю на глазах у толпы вкопал, хе.

— Знаю, о ком вы говорите, Гордыня. Но не переживайте, ибо моя техника не только досталась мне не от простого медика, а участника Двадцатки, но я еще и не переставал её совершенствовать всё это время.

Двадцатка. Это слово уже было более знакомо Гордыне. И хоть о нём он тоже знал, на деле, немногое, но тут уже что-то искать будет бессмысленно. Ибо в этом слове столько же силы, сколько и тайны для большинства тех, кто «спокойно» пережил войну. Истинные же её участники сейчас либо мертвы, либо находятся на совершенно ином уровне.

— Однако ты не замечаешь, что у тебя в цепочке звена не хватает? — вдруг всё-таки удивил Виндшира юный грех. — Неужели отец был?..

— Он так же был достойным солдатом, как и мой дед. Только вот умер, так и не успев...

— Прошу прощения, — извинился Гордыня, вполне подозревавший о подобном исходе. — Не стоило спрашивать, когда в связи с войной итак понятно...

— Бывает. Да и я не отнюдь не против, чтобы и про моего отца не забывали, когда он, очевидно, меркнет на фоне деда. Всё-таки, это лишь картина из глаз со стороны, а для меня... Хотя, ладно, чего это я тут размяк пред такой грандиозной личностью, с которой я всего-то хотел поздороваться.

— Давай только в следующий раз ты не будешь это делать в подобной манере, — с улыбкой на лице спокойно перейдя на «ты», осчастливил сердце мага воздуха наш маг реактивной силы. — Слышал, что турнир будет командным, так что если в одну попадем, то...

— Ох, я не смею даже надеяться... Но всё равно спасибо!

Им еще довелось размеренно прогуляться по малой родине Виндшира, притом в компании этого постоянно расслабленного, но всё же далекого от понятия ветреного, юноши напрягался наш юный грех по ходу этого импровизированного тура в быт Востока куда меньше. Под самый конец прогулки Стриму даже удалось выловить какого-то местного повара и заставить накормить их местным деликатесом. Что оказался обычным шариком риса с начинкой. Которого, однако, вдоволь хватило, чтобы наполниться после всего того визуального и физического голода, что грех нахватался поначалу.

— «Да уж, этот парень мне нравится куда больше любого из тех, что мне довелось встретить в Алом Змее. Быть может, всё не будет так уж печально и тоскливо в этот раз, а?» — юный грех не мог быть уверен на все сто, что Стрим чего-то не скрывает, однако ему хватало и того, что он сумел с ним поговорить спокойно, несмотря на весь этот турнир и прочие дела. — Всё-таки как приятно иногда не строить из себя бог весть что, только чтобы поговорить адекватно с кем-то, да?

***

И пока Гордыня еще только переваривал те события, что привели его в эту гильдию, для Легиона сопровождающий его на этот раз Адам поспешил провести экспресс-курс:

— Не спорю, что всё это немного спонтанно вышло, но благо, так произошло по счастливой случайности, нежели иначе!

Легион хоть и мельком успел изучить этот новый город, чье название так и веяло Востоком, но уже успел понять, что на деле от Королевств тут только символ. А потому для него было вдвойне удивительным, когда этот гений невосприимчивый к белой горячке, сумел найти где-то в глубине каменных лабиринтов одного из островов аутентичное восточное заведение, где подавали все сорта саке.

За разговором выяснилось, что изначально, гений в белой мантии искал иного сотрудника, дабы «спасти» души внутри клинков Легиона. Но когда другой, но не менее способный прежний его подчинённый открыто посмел заявить о себе, открыто и напыщенно показавшись всем местным репортерам в городе, то Адам тут же воспринял это как «желание возобновить сотрудничество». Однако Йохан оказался не столь сговорчив, как ожидалось, будучи поглощенным «созданной им» дивой. А так как напрямую надавить на него было бы рискованно, когда к нему прикован взгляд Легиона, то Адам решил-таки пойти на уступку и встретиться с Йоханом на его условиях.

— Конечно, не спорю, что место для нашей встречи Йохан выбрал странное, однако, как ты можешь догадываться, с таким необычным главой, вряд ли и его сотрудники окажутся заурядными в своем поведении, особенно добившись таких высот, — объяснял необходимость участия Легиона в турнире Адам, принюхиваясь и щурясь от крепости напитка в своем деревянном бокале. — Тем более, пусть даже ты гонишься за одним призом в виде ВИП билета на концерт, показав себя новой публике ты имеешь возможность встретиться с доктором получше, нежели жалкая пародия на того, кто поистине заслуживает столь громогласного звания «гения в мантии» по типу меня!

Адам понимал, какой важный актив оказался у него на руках, а потому давал себе полный отчет, что обращаться с ним стоит «подобающе».

— Я могу быть важным и знающим многое магом, но это отнюдь не означает, что сейчас где-то в какой-то из гильдий не скрывается талант, куда превосходящий мои познания. Магия, та еще сущность, осознавать и осознавать которую нам придется, как человечеству, еще долгие годы...

— Я же уже говорил перестать постоянно принижаться лишь от того, что вы не смогли сразу же на месте излечить моих друзей! Я вовсе и не ожидал, что кто-то сможет потратить столько времени на прочтение и анализ всех тех записей, что оставил Константин, и тем более не требую того, чтобы после этого всё сразу было готово.

Легиона в какой-то мере даже успокаивали эти бесконечные раскаяния Адама. Пусть даже из-за антуража они могли показаться самобичеваниями прозревшего истину на дне стакана. Ибо хоть он и не говорил от всего сердца, но на самом деле понимал, что его тревожили сейчас лишь крайне наивные позывы. Ибо, да, больно и неприятно добиваться чего-то лишь ради того, чтобы по итогу остаться ни с чем. Да только в нашем мире так происходит чересчур часто, а потому тут важно не поддаться унынию, а просто продолжать искать, стремиться и работать над собой из всех сил. Как бы это порой не давило на тебя весом всей вселенной.

Эта поездка, конечно, оказалась крайне внезапной, но Легион был только рад в очередной раз развеяться после визита в унылую гильдию Темного Ворона. А потому был рад как можно скорее оттуда перелететь в Опадающую Сакуру. Благо тут каких-либо странностей и дурной атмосферы, как в Алом Змее, со всей его претенциозностью и дурманящими серебряными нитями не наблюдалось. По крайней мере на первый взгляд. А куда-то глубже смотреть Лео не особо и хотелось. Если в Алом Змее всё само собой вышло наружу после того погрома от Общества, то и тут рано или поздно народ даст о себе знать. Особенно в такое время, когда даже воля и голос одного человека могут стать исключительными.

— А что же насчет этого Общества? Не рискуем ли мы и здесь наткнуться на них? Что если это как-то навредит нашей встрече? Не могу поверить, что такая влиятельная фигура, подобная вам, Адам, ничего не захочет предпринять по этому поводу, — Лео еще не до конца сжился с переходом на «ты», а потому обращался к Адаму так отстранённо, скорее тем напоминая очередного его сотрудника.

В какой-то мере это было даже оправдано разностью в статусах Адама и Легиона. Хотя первый всем своим видом и манерами старался еще стереть и демонстративно не обращать внимания на все эти нормы, от которых отойти после массового пассивно-агрессивного окутанного в учтивые речи настроя гильдии Темного Ворона, для нашего героя было нелегко.

— Я подозреваю, что они могут рано или поздно войти в контакт с моими прежними подчинёнными и попытаться перетянуть их на свою сторону. Чего бы мне очень сильно не хотелось. Только вот средства моего силового восприятия крайне ограничены, дабы ответить на их грубое воздействие, да и прибегать к их использованию мне бы очень не хотелось. А потому если что на данный момент мы и способны Обществу противопоставить, так это переговоры. Хотя словами чаще всего можно добиться куда большего, нежели дракой, так что я бы даже не сказал, что у нас нет преимущества! — хоть Адам так и говорил перед Легионом, но на деле Общество было той еще «занозой в заднице», как бы он позволил себе выразиться вне его присутствия.

Только вот он и не врал, говоря, что пока не хочет с ними говорить на языке кулаков. Пока что в этом не было большого смысла, ибо сети наблюдения и контроля, расставленные Адамом, еще пока не признавали в них серьёзной угрозы, а так же не сообщали о том, что прежние его сотрудники входили с Обществом в контакт.

— «Пристально следить за каждой копошащейся в углу этого мира мышью — та еще морока. Пока они не наглеют и не прыгают выше своей головы, мне не составит труда в любой момент их прихлопнуть. Особенно с таким магом!» — он видел, как за этот год немало организаций пытались откусить себе часть пирога в виде всех тех «объединённых» гильдий, над которым Союз имел лишь форменный контроль.

Получилось ли у них? Думаю тут даже говорить не надо, что Адам приобрел в борьбе с ними какой-никакой опыт, а потому на данный момент оставался единственный теневым владыкой этого мира (но о таки высотах он никогда особо не мнил, а потому просто оставался в тени и полном довольствии).

***

— Эх, снова нам придется драться, да? А еще быть может с тем бугаем, который столько шуму навел в Алом Змее... — отдыхая от брифинга Адама, болтал ногами и говорил со своими клинками Лео, сидя на крыше снятого гением в белой мантии пятизвездочного отеля, что своей западной отдушиной глушил всякий бодрый настрой, подаренный ему ранее тем скромным заведением из древа и соломы. — И почему я только до сих пор не против этой затеи? Найти других докторов? Быть может я и смогу, да вот только захотел бы я, да и наплевал уже на эту затею, ибо вряд ли найду кого-то, до кого не дотянется Адам. Личность он та еще туманная, но навредить вам не посмел. Он единственный из тех, кого я встречал, кто похоже на самом деле разбирается в той магии, что касается людей.

И хоть это, должно быть, то еще темное познание, но Адам этого особо от Легиона никогда и не скрывал:

— «Меня ранит признавать то, что во время войны я, хоть и сбежал от всей жестокости, как мне казалось поначалу, в лабораторию, на деле лишь оказался лишь в еще куда более жестоком месте, чем предполагал. Только вот меня куда сильнее терзает отрицать то, свидетелем (а иногда и прямым участником) чегоя стал, находясь там, — вспоминал он слова Адама. — Скажу честно, я бы побоялся рассказывать об этом, если бы не знал, через что пришлось пройти тебе, в поиске спасения для своих друзей, Легион. Однако зная об этом я верю, что ты сможешь меня понять...»

И хоть ничего кроме расплывчатых намеков Легион и не получил, да вот только он отлично понимал, откуда это идет из души Адама. Ибо сам с трудом рассказывал свою историю, тщательно пытаясь опускать все те моменты, за которые не может простить себя сам до сего момента.

— Я был с Константином куда ближе каждого из вас, а потому выжил... Даже озвучить подобную мысль другому человеку мне кажется невозможным, ибо с ней в голове банально тяжело жить, — погружался в былое под завывания вечернего бриза, наполненного розовыми лепестками искусственных вишен с Востока, Легион. — А ведь всё потому, что я до конца так и не смирился с тем, кем для на... для меня, был Константин.

Тихий вой ветра постепенно перерастал в натуральный рёв внутри сердца Лео, пока закат так и намекал отбросить все и забыться во сне. Да вот только сны Легиона так и не стали спокойными. Наоборот, с каждым шагом, что он деле на своем пути вперёд, по ночам его преследовало всё больше голосов, что он оставил позади. Это мучило его, но не волновало. До тех пор, пока одним из этих голосов не окажется кто-то из его клинков. Он не желал даже задумываться о той действительности, в которой опоздает и потеряет хотя бы одного из них. Но течение времени так и набрасывало на него эти раздумья из раза в раз, заставляя стервенеть душу и леденеть сердце. Смог ли он после всех своих кошмаров и волнений таки решить, что с ним будет после того, как он расстанется с первым из своих клинков, похоронив его душу навсегда? Пожалуй...

— Вот ты блин тупая железяка! — внезапно бездну его мыслей развеял чужой выкрик с соседней крыши. — Сколько с тобой мороки! А всё потому, что твой создатель мнил себя бог невесть кем и накрутил столько бесполезной мишуры, что час от часу нелегче!

То был мужчина лет 25, гневно пыхтящий над белой механической рукой-артефактом, ковыряясь в ней отвёрткой и изредка колотя молотком.

— Как я вижу, вам тоже не спиться... — обращая внимание на свое присутствие, посмел себе заметить Легион в надежде, что смущённый работник уйдет колотить свой аппарат внутри своих апартаментов, оставив романтику крыш ему.

— Еще же даже солнце не зашло? — озадаченно откликнулся маг с артефактом, всё также даже не бросив и взгляда в сторону нашего владыки стального вихря, переливая потоки маны внутри своей искусственной конечности. — Да и какое тут спать, когда турнир уже через пару дней, а эта дурная вещица так и старается пародировать настоящую!

Выглядел сосед Легиона причудливо: на нём были длинные академические балахоны (по крайней мере Лео только в заброшенном складе своего бывшего «дома», а по совместительству разрушенного университета находил наряды с такими обширными рукавами и штанинами), но с правой руки они были словно содраны, оголяя её и раскрывая многочисленные горящие маной печати на ней. Очевидно, что они сочетались с узорами на руке-артефакте, что, однако, была похожа скорее не на то устройство, что можно спокойно надеть, а на то, что конечность скорее должно заменять. Лишь после того, как маг с прической, подобной взрыву, еще немного поработал над ней и выпустил изнутри пар, она раскрылась и четко встроилась на своё место. Но даже так, не все из огоньков загорелись, а потому ему предстояло еще немало работы:

— Ох, серьёзно, теперь ты мою кровь не распознаешь, значит! — подобное изречение даже немного напугало Лео. — Знал же я, что не стоит тебя снимать!

Всю конструкцию снова пришлось разряжать, отчего она словно раскрыла пасть, сжимающую руку юного инженера в своих руках, и по новой копаться в ней отверткой, стучать молотком и наполнять маной. Процесс ничем не отличался от предыдущих тяжб будущего участника турнира, а потому не мог не вызвать озадаченный взгляд со стороны Легиона.

— Видите ли, артефакты — та еще «наука»! Наука о шизофрении, если вы понимаете, о каком заболевании я сейчас говорю, конечно! — погруженный в работу маг будто ощутил на себе внутренний вопрос своего соседа по крыше, а потому решил пояснить ход своей работы. — Ибо каждый артефакт отнюдь не создан с учетом внутренней конструкции, разницы температур, затрачиваемой энергии и поглощаемого вещества. Нет, нет! Каждый из них несёт в себе частичку представлений его создателя о том, что такое «механизм» в его понимании. И умел и популярен тот маг, что сумеет своё восприятие четко и доходчиво объяснить остальным или же сохранить его в рамках общепринятого. А те, что творят такие диковинки, вкладывая в них всю свою душу и извращенное представление о работе механизмов — настоящий ад для современного общества!

— Вы так говорите, словно эта рука не ваша, — подивился изречению Лео, поправляя локон волос, что так и норовил полезть ему в глаза.

— Потому, что так и есть! Я уж думал, когда наткнулся на единственного в своем роде мага и, главное, инженера (!) из Двадцатки, что с его мастерским владением магии и моих познаниях в современных механизмах, мы совершим переворот! Возродим, наконец, науку и совместим её с магией, как подобает. Но нет! Этот болван оказался обычным романтиком, что начитался сказок про чудеса Запада и возжелал создать их и у нас. Но без всякой научной подоплёки, на одном «энтузиазме»!

***

Что этот мужчина хочет сказать, так это то, что все современные артефакты в этом мире работают так, как «видит» их владелец. А из-за того, что с распространением магии об обычных науках и их законах, которые можно с её помощью легко нарушить, все почти забыли, то всякий раз выходят абсолютно не сочетающиеся со всякими понятиями здравого смысла «творения». В них лишь ману вливать надо правильно и тогда любой сможет ими воспользоваться. И даже починить и перестроить! Только свой разум для такой возможности открыть необходимо. Но так как многие маги уже догадались (или просто изначально видели их такими) скрывать свои примитивные устройства внутри наполненных гудящими моторами и шестерёнками оболочек, то и разобраться во всем этом нагромождении дано только им (без излишних затрат маны).

Так работают даже самые продвинутые из артефактов, а особенно те, что поддерживают над землей гильдии.

***

— И да, не раз я слышал, что невозможно совместить нашу науку (или то, что от неё осталось) с четвертым измерением и его маной! Да только вот пять с лишним лет назад ничего не помешало людям его сюда призвать с помощью чего? Правильно — науки! — хоть мужчина и перешел всякие грани формальности, полностью погрузившись в свой острый разбор современного состояния артефактов, магов и науки, Легион не мог перестать его слушать. — И тут даже представить страшно, на что будет способен настоящий ученый, познавший магию! Никакие Гордыни, и даже Легионы ему не будут страшны!

— А представляете ли вы и себя таким?

— Ха, куда мне, если мне маны не хватает даже на то, чтобы перебороть глупые установки дурака из Двадцатки. А точнее даже будет сказать из имперской десятки. Но имеет ли это сейчас смысл? — принявшись уже четвертый раз подряд что-то крутить и колотить, маг на соседней от Лео крыше уже явно терял осознание того, что он говорит, а что держит в мыслях. — Имеет смысл лишь то, что я намереваюсь возродить научное общество... даже будучи обычным магом с головы до пят!

На этом грандиозном заявлении взрыв на голове мага повернулся к Легиону лицом и тут же немного приутих:

— Ой, так это вы...

— Приятно познакомиться?..

— Ах, да, я так увлекся, а даже не представился. Меня зовут Иоганн Металлически. Странные имя и фамилия, но они...

— Явно отражают ваше стремления, да? — тактично продолжил за него Легион. — И как же вы надеетесь совместить магию и науку, если между ними стоит такая непреодолимая стена из непонимания?

— Ох, а тут вот всё как обстои... — внезапно Иоганн словно застыл на полуслове. — Похоже, всё-таки я уже вымотался. Чудаковато, наверное, прозвучит, но у меня мыслительная активность связана с магической. Когда напрягаю магические пути, то буквально теряюсь на глазах. А это всё потому, что у меня магические пути прямо в мозг проникли, представляете, ха? Хотя нет, тут не смеяться надо, да? Со стороны, наверное, звучит мерзко?

— Вам в любом случае надо отдохнуть, — глядя на уже покинувшее границу дня и ночи солнце, произнес Лео. — А раз вы также являетесь участником, то с радостью готов буду выслушать, как вы заявите о своих теориях и решениях на турнире. Звучит как точно то, что сейчас необходимо нашему растерянному магическому обществу!

То, что этот маг обладал магическим артефактом самого члена Двадцатки немного настораживало Легиона, однако в личности его самого он не видел и капли угрозы. А рвение модернизировать магию и вовсе было заразительно. Уже слишком долгое время он провёл среди тайн и недоговорок, а потому встреча со столь открытым человеком явно впечаталась ему в подкорку сознания. Как и само осознание, что такие люди есть и спокойно себе существуют в этом мире, что еще почти год назад не за что бы не позволил себе подобного.

— Почти год назад...

***

— Так, Эрик, мне нужен краткий брифинг! — жуя мясо рыбы, что казалась еще живой, на палочке (без костей), внезапно запросил Бог у своего теневого капитана.

Отряд мага тьмы еще и не предполагал, что данное заведение на отшибе центрального острова было лишь началом их долгого странствия, а потому расположился всем скопом в наиболее чистом, по их мнению, углу здесь. Место явно выглядело скорее не как то, в котором можно будет спокойно проводить день за днем свои обеденные перерывы. А как то, в котором местные бандиты отмывают свои грязные, как и местная кухня, кишащая и дурно пахнущая из-за громадного продольного столика заказов, деньги.

— Но разве на той встрече с господином Рейлом вы уже не?.. — не понимал, потакает ли он очередной прихоти своего своевольного капитана Эрик, дожевывая свою сухую лапшу.

— А я хочу теперь это всё услышать от тебя! Вы в том его роскошном золотом кабинете сидели тише воды, ниже травы, а ведь адекватное взаимодействие между...

— Вообще-то говориться тише травы, ниже воды, — внезапно позволил себе заметить и на том прервать Бога, никто иной, как глыба с белоснежным щитом (на верхушке которой скромно восседало небольшое гнездышко его темных волос) Алан, до этого позволивший себе прекратить чавкать.

— ... — Бог специально так впился в него глазами, чтобы ему стало некомфортно, не говоря ни слова. — Это всё ваша имперская трактовка, а я придерживаюсь божественной литургии. Император сидел тише травы, ниже воды, когда выжидал в своей засаде, дабы сразить Стального Волка, а вот падший ангел с одним крылом мог быть тише воды и ниже травы, когда скрывался от...

— Хм... — Алан очевидно не был силен в религии, а потому своим «многозначительным» изречением отлично давала понять, что более ему пудрить мозги нет смысла.

— Но разве в мифах о Богах не говориться об однокрылом демоне? — а вот Лин внезапно тоже захотелось поумничать после того, как она осилила местные «сладости», что представляли собой просто разного цвета кубики сахара.

Эрик, наблюдавший за всем этим со стороны, лишь молча наблюдал за тем, что за богохульство разворачивается у него на глазах.

— Нет, нет, глупая моя Лин. Однокрылый демон-обольститель вышел из легенд о Семи Королях, в то время как... — продолжал блистать своими «познаниями» в триумвирате религий бывшей Империи Бог. — Хотя знаете что? Алан был прав, что сделал мне такое замечание. Всё-таки мы с вами все псы Империи на привязи маньяка Рейла, так что нам стоит быть тише травы и ниже воды, работая под прикрытием в очередной бедной гильдии, павшей целью его Воли Цепей!

Говорил Бог так, словно специально привлекал внимание заглядывающих внутрь прохожих и хмурых постояльцев, бросаясь лозунгами, а не скрытно ведя диалог с подельниками в столь темном и грязном деле.

— Не стоит так переживать, капитан. В этот раз местные маги о нас не в курсе, — читая намерения Бога, в ответ спокойно ответил Эрик. — Местные члены «Общество» как раз должны были начать действовать, а потому сейчас всё внимание главы Опадающей Сакуры должно быть занятно контролем ситуации на фоне предстоящего турнира, проводимого для сбора поддержки для Восточных Королевств.

— Ого, так мы в этот раз прямо настоящее зло, что грозим сорвать такое мероприятие? — не видя в глазах Эрика энтузиазма Бог поправил себя. — Или хотя бы нарушить его адекватный ход?

Но взгляд теневого капитана был непреклонен.

— В этот раз мы будем действовать в тени турнира (как планировалось действовать и во время предыдущей миссии).

— Этот «первый акт» полный отстой, признаюсь честно! — демонстративно высунув язык, но показав его в сторону, словно дразня Рейла в его гильдии Золотых Цепей к югу, выразился Бог. — А потому и заниматься будете вы.

— Что это означает, капитан? — переспросила глупая и непонятливая Лин, чье напускное спокойствие и сдержанный тон всегда раззадоривали Бога.

— Без меня!

— Ох, Император защити... — лишь про себя произнес Эрик, однако без всякого удивления, коим полнились глаза Алана (довольные сим фактом) и Лин (и не очень довольные).

— А что такого? Раз в этот раз всё так скучно и просто, то я же могу его полностью доверить вам, пока сам буду готовиться к схватке ни с кем-то там, а с самими Легионом и Гордыней!

— Однако глава же четко отметил, что вступать с ними в бой необходимо лишь в крайнем случае, если они... — говорил Эрик, и сам понимал, что эти слова не задерживаются в ушах его капитана.

— А кто тут должен решать, что подразумевает под собой понятие «крайний случай», Эрик? — с насмешкой и упрёком спросил Бог всеми силами намекая на единственно возможный ответ.

— Но если мы будем заняты подчинением главы, то тебе придется драться с ними в одиночку, капитан. И кто знает, что может произойти... — так и намекая на ту стычку Бога с магом крови в Алом Змее, язвил Алан.

— Я знаю, Алан, — сказал, как отрезал, с налётом тьмы в своих словах сказал Бог. — А еще я знаю вот что... Раз у нас организовалось так много свободного времени, то мы просто обязаны потратить его на...

Прогулку по местным ресторанам. Одеждой Бог успел закупиться с головы до пят еще в Алом Змее (хотя половина нарядов там были модным барахлом, а другую члены его отряда носить отказались), а потому здесь он намеревался отведать столь горячо всеми любимой и в последнее время сильно рекламируемой восточной кухни. Поначалу Эрик, Лин и Алан еще верили, что в этот раз судьба над ними сжалилась, и причуда капитана не заставит их надрывать спины, таская за ним всё его накупленное на многочисленные обналиченные золотые запасы гильдии Рейла барахло, одновременно с этим, не отводя глаз от окружения в поисках местных агентов.

***

— Алан, как ты оценишь этот... удон? — читая название с местного меню, спросил Бог.

— Ну... так себе, конечно... — лишь только и смог выдавить из себя Алан, чего на полноценный и захватывающий обзор явно не хватало.

— А ты, Эрик?

— А обязательно ли вообще?.. — Эрик в очередной раз задавал вопрос, на который по глазам капитана итак уже знал ответ.

— О-бя-за-тель-но! — по слогам произнес Бог, чтобы его Волю Тьмы (нет, ну а что, Рейлу можно, а мне нельзя?), стало понятно раз и навсегда. — Ты, Лин, кстати, тоже не надейся отмолчаться. Всё же вы ведете сейчас игру на особые баллы.

На этом моменте их расслабленное времяпрепровождение подошло к концу.

— Тот из вас, кто накопить их больше остальных, не будет подвергаться моим издевательствам до конца этой операции, так я решил! Так что вам определённо захочется сегодня победить, не так ли? — уже перейдя в следующий ресторан, объяснил правила своей игры Бог.

— И как же баллы зарабатывать? — всячески стараясь отыгрывать отрешенность, на деле с тем еще интересом вопросил Алан.

— Если твое мнение на счет блюда совпадет с моим — это плюс один балл. Иначе — минус.

— И сколько всего раундов планируется? — уже представляя, сколько головной боли ему доставит эта очередная потеха капитана, спросил Эрик.

— Я пока что всё еще голодный, а потому сказать точно не могу... — начал Бог, всё еще завтракая на одном краю островного архипелага.

День только начинался. И пусть то был уже не первый ресторан, который посетил отряд, в их глазах еще теплилась надежда, а животы, в какой-то мере, еще по детски жаждали испробовать местных деликатесов. Помещение было чистым и заполнялось через просторные окна солнечным светом, радующим глаз. Посетители были прилично наряжены и что-то довольно обсуждали меж собой.

***

— Но еще парочка забегаловок и мне на день хватит, — и закончил, ужиная уже в гавани на другом его краю под исход дня.

Солнце стало багровым. Лица Эрика, Алана и Лин заметно размякли. Они уже давно сбились со счета, сколько заведений успели посетить. Хотя скорее стоило считать, сколько кило пищи они в себя впихнули. Сколькими из них искренне наслаждались. А со сколькими боролись через силу. Каменные сырые стены вокруг были мрачными и давящими. Лица работников и невнятно о чём-то перешептывающихся людей были угрюмыми, а глаза их словно были прикованы к обессиленному отряду.

— И как в тебя только столько влезает-то, а? — еле дыша, обрушившись на стол, вопрошал из такого положения Алан.

— Ищешь мой секрет? За это вроде балла не дают, а потому рассказать могу, хотя тут же простая математика. Ты сам рассуди, ты весь такой огромный и перекачанный, и из-за этого в твоем организме так мало место для еды. А я подобен побегу тростника, или как еще говорят «кожа да кости». У меня поэтому возможности к наполнению куда выше, нежели у тебя. Неужели ты не слышал про максимальный предел массы живых организмов? Его суть заключается в том, что...

Бедная Лин, что довелось это услышать из под грома бурчащих животов Алана и Эрика, обладая какими-никакими познаниями в биологии от своей матери, так и тянулась что-то вставить наперекор той антинаучной чепухе, которой сейчас Бог забивал мозги бедного падшего Титана. Да вот только сил у неё на это не было.

— Я-то думала, что, наметавшись столько за последнее время, как доберусь до любого приличного ресторана или кафе, так запрусь там, наплюю на фигуру, приличия и макияж, и буду есть, подобно свинке. А как дошло до дела... — она думала, что данные, совсем не свойственные её столь напоказ утончённой натуре, не покинут чертогов её сознания.

Но раз судьба позволила ей сдержать рвотные позывы и не выпустить наружу желчь, то взяла взамен её слова.

— Капитан, я думаю, что Лин... Лин и мне уже достаточно поплохело, а потому, прошу нас извинить... — крайне пораженный вновь завидеть свою бедную спутницу в таком состоянии, которого ранее она достигала лишь после пары литров алкоголя, поспешил взять её под руки и вынести на своей спине Эрик.

Хотя только ухватившись за неё, чуть не испустил последний дух. Тот, что не был вонючим.

— Ха, ну и катитесь! — буркнул про себя, вместо того, чтобы громогласно прореветь, Алан. — Я тебе не сдамся, мелкий шкет.

— Ты хотя бы в курсе, что остался один на один с капитаном, и что полагается за подобные высказывания в его адрес? — внезапно переменившись в лице, попытался напугать своего последнего напарника в нелегком деле по дегустации всех местных блюд Бог.

— А всё как раз-таки потому, что мы остались тут с тобой один на один, капитан, — наваливаясь в его сторону и подтягивая к себе щит, произнес без дрейфа Алан. — Это же их, Эрика с Лин, «дурное влияние» заставляет меня до сих пор обращаться к тебе как к капитану. В то время как на деле ты и вовсе не прочь, начни я тебя поносить прямо на месте, а?

— Верно. Не нравится мне вся эта игра в капитана и подчинённых, — начал было за здравие Бог (по мыслям Алана). — Ибо недавно приглянулась совершенно иная.

— ...

— Да ладно тебе, Алан. Если назовешь то, о чём я сейчас, то получишь балл и победишь. Эта семейная парочка, им только одного сейчас не хватает...

На этом моменте Алан лишь спокойно встал, поднял свой щит и вышел прочь через пару тканевых покровов вместо дверей из этого «точно передающего дух Востока» заведения по приему пищи с полным осознанием того, к какому бардаку приведут их отряд эти дурные мысли Бога.

— «Хотя эти голубки сами виноваты, что позволяют до сих пор своей любви гореть в сердцах, ходя под Волей Цепей и полным тьмы крылом, — но в то же время его это даже от части забавляло. — Один только вопрос: каким чертом они только догадались, что этот дурной одноглазый и однокрылый малец к ним таки потянется?»

Какая вообще разница, если всё это — всё равно какая-то извращенная и абсолютно точно сломанная и неправильная ложь, не так ли? Понимая это, можно играть в любую, даже самую бредовую игру без рисков. Риска привязаться, риска забыться, риска размякнуть. В то же время хорошая игра всегда поможет расслабиться. И больше не возвращаться каждую ночь к тем одиноким руинам, где лишь ветер и обглоданное до костей крыло стирают так и льющиеся рекой слезы.

Запутаться в этих витиеватых словах и предложениях несложно, что определённо может вызывать определённую фрустрацию. Но разве у вас нет ощущения, что за ними что-то стоит. После всех тех подсказок, что были разбросаны ранее. Нет желания если и не разобраться, то хотя бы составить какую-то картину происходящего?

— Эх, как же я люблю зарываться всё глубже и глубже. До тех пор, пока не удастся запутать и истощить самого себя. Ибо нет ничего печальней в жизни однокрылого ангела, как оставаться один на один с собственной тьмой. Он не знает о чём идет речь! И он тоже! И он тоже! Как же прекрасно находиться в полном непонимании, где все правы и!.. — позволив и себе ненадолго расслабиться, пропустил через себя все эти бредовые мысли, подобно кратковременному припадку Бог, развалившись в своем седалище победителя.

Глаз, скрытый под повязкой и опутанный цепями, словно кровоточил. Но выходила из него не кровь, а густая и липкая тьма, что подобно смоле гадко цеплялась за его кожу. Бог знал, что то было лишь воспаление больного сознания, но ту дрожь, в которой содрогалось всё его тело, в ответ на это касание концентрированной боли и отчаяния, было не унять. Оставалось лишь покрепче укутаться в своё выцветшее и почти что прогнившее дырами пальто, сблизившись с тараканами, спрятавшимися в белой пушной обивке близ его шеи. Жаль только, что брюки были лишь словно обкусаны голодными собаками близ голеней и ничем более не выделялись, каким-то чудом сохранив свой пронзительный глубокий темно-фиолетовый окрас. А ведь всего пары дыр на них не хватало, чтобы любой мог признать в нём идеального мученика.

— Ну, что тут сказать. Если в жизни не бывает идеального и непоколебимого счастья, значит, отняв его, Боги забрали у нас и идеальное и безграничное отчаяние. Хоть что-то хорошее, не так ли? — произнес Бог, а его улыбку словно тупым ножом рассекли на лике безмолвного белого манекена.