Новый танец стали и грома

До этого лишь спокойно сидевший на своем, разросшемся до почти императорского трона, стальном седалище Легион в ответ на вызов своего былого союзника увёл клинки за границы чужого восприятия и поднял своё тело над землей силами магии воздуха. Окинув взглядом засыпанную талисманами арену, всю покрытую трещинами и прожжёнными шлейфами, он, однако, даже не покривил своего лица, явно показывая тем самым, что не был впечатлен подобным. Его зеленые очи беспристрастно взирали на пышущего маной и потом Гордыню, готовые в любой момент отринуть его предложение.

— Ну и что, доволен ты теперь собой? Втоптав в грязь этих бедолаг, вкопав их в землю и завалив камнями? Так и знал, что подобные тебе только чем и занимаются, так это унижают и издеваются над слабыми… — приближаясь к греху, Лео своими словами хотел заставить того признать свою ничтожность.

— Ха! От кого я это слышу, вы только посмотрите! — однако его ответ вывел мага стали из себя, почти моментально без всякой нужды в ударе, треснув его хладную личину. — Только не говори, что мы оба в этом мире понимаем, что самое важное для слабого — знать своё место!

— … — Легион как мог своей напыщенностью и непримиримостью молчаливо, языком тела, выразил своё формальное несогласие.

При этом сам он глядел на юного греха свысока, возвышаясь над ним благодаря магии левитации, противореча самому себе.

— «Он явно хочет дать понять мне, чтобы я знал своё место, но кое-что не позволяет ему просто взять и заявить это, ха! — расширяя свою ауру вверх, позволяя её молниям расходится раскатами к небу, стремился сравниться с Лео Гордыня. — Благо это кое-что не позволит ему мне отказать!»

— Такие как мы должны не принижать, а направлять остальных. Быть примером и вести за собой, — продолжал читать нотации Легион.

— Не, так не пойдёт. Слепо следуя за тобой, они так ничего и не поймут. Что-то важное в человека можно лишь вбить. Испытав подобный позор, эта парочка в следующий раз дважды подумает, прежде чем… — но Гордыня крепко стоял на своём, четко формулируя собственную позицию.

— Так значит ты хочешь наполнить их жизнь травмами и болезненными воспоминаниями? Заставить их разум дрожать по ночам от кошмаров, а тело ныть от боли? Хоть понимаешь, как это звучит со стороны?! Если ты сам испытал!.. — не унимался Легион, уже неплохо так действуя на нервы повелителю молний всей этой болтовней.

— Ну всё… — громко протянул Гордыня, явно давая понять, что больше не намерен выслушивать мага клинков. — Мне надоело болтать. Мы будем драться или как?!

— … — Легион тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, будто совершенно не одобряет то, что произойдет дальше. — С таким как ты, иначе и нельзя «общаться», да?

— Не вижу в этом никакой проблемы! — снова поддаваясь тому неведомому чувству, несущему его вперёд навстречу самым сложным препятствиям, ответил Гордыня.

***

Громадная золотая молния вонзилась в него, своим раскатом оглушив всех на трибунах, скрыв в своем златом блеске момент его первого удара. Легион предвидел это, а потому сумел избежать его, однако было понятно, что таким образом Гордыня лишь объявлял о начале их боя, нежели стремился окончить его.

— Вы только посмотрите, что происходит сейчас на арене! — грохот молний затмил на мгновение шокированный голос, доносящийся из артефактов звукопередачи. — Финалисты из команды Первого Императора ни с того, ни с сего решили сойтись в драке уже меж собой?! Не могу поверить своим глазам! Неужели нам дано будет узреть матч-реванш между разделившими ничью (и явно оставшимися сим фактом, видимо, недовольны) Легионом Кингстом из гильдии Темного Ворона и Гордыней из Смертных Грехов гильдии Белого Льва?!

— Это еще что значит? — недовольно процедил Йохан. — Мне нужен билет на концерт Страсти, а не вот это вот всё! О чем этот Адамов маг только думает?

— … — Бог смотрел за схваткой на нарастающих скоростях, стараясь не издавать и звука, почти не моргая.

Его команде явно могло показаться, что таким образом он готовится к уже своему сражению с каждым из этих участников, но лишь ему самому была известна истинная причина подобного помешательства.

— Не разочаруйте меня… — промолвил он про себя, позволив тьме проглотить собственные слова.

Говорил ли он о бое текущем или уже о тех, что ему еще только предстоит, наконец, испытать на собственной тёмной шкуре, а не узреть, думаю, можно итак рассудить крайне отчетливо.

***

— «Ха, а избегать моих ударов этот проныра с клинками научился куда лучше, нежели я мог предполагать! — носясь за Легионом уже почти с минуту без возможности нанести и одного прямого удара, рассуждал Гордыня. — Всё-таки приятно знать, что не одного меня так раздосадовала концовка нашей предыдущей заварушки!»

За целую минуту, что Легион выиграл себе с помощью своей скорости, он успел не раз и не два изорвать дорогой костюм нашего юного греха, ибо удары его клинков стали куда точнее и взрывоопасней, чем прежде. А всё потому, что теперь он научился вливать в копии Бесконечного Одиночества куда больше стихийной магии, создавая как подобные пуле снайпера, разогнанные до невероятных скоростей и углов закручивания, клинки ветра, так и подобные бомбам с таймером контролируемого подрыва клинки огня. По виду, однако, один от другого отличить было нельзя, но так было, лишь если вы не могли узреть потоков манны в них скрывающихся. То были не цвета, что их разделяли, но направление, длина и частота. Каждому вороху носящихся туда сюда в безумном танце потоков соответствовал клинок-бомба, предназначенный для нанесения наибольшего вреда защитной ауре Гордыни. А набор прочных застывших в направлении полета потоков-стержней раскрывал клинок ветра, стремящийся вонзиться в тело греха сквозь брешь в его обороне.

— «Взрывы должны отлично скрывать как своей маной, так и дымом с гарью, мои скоростные клинки, создавая тандем, отличный для использования на дальних дистанциях…» — подобные размышлении в голове Легиона Гордыне просчитать было несложно.

— Но сколько же ты надеешься и дальше меня лишь сдерживать, а, Легион?! — а потому и контрмеру разработать оказалось несложно.

Всё-таки подобная комбинированная атака требовала от мага клинков на данном этапе достаточно большой концентрации: нужно было как наполнить клинки стихийной магией, так еще и выстрелить ими под специальным углом.

— «А надеяться свалить подобного зверя единичными попаданиями — та еще дурость! — призывая перед собой одну за другой стены из стали, анализировал ситуацию Лео, тщетно пытаясь хотя бы задержать прорыв Гордыни. — Особенно когда его „разминка“ закончилась!»

Нарушить любой стройный и отлаженный процесс, требующий большой точности и внимания, можно внеся в него одну ошибку, что впоследствии быстро приведёт к образованию нарастающей волны затруднений. Сам поддерживать подобный способен себя только в том случае, когда на него итак переводятся все усилия владельца, а потому стоит им только на мгновение рассеяться, так он и заглохнет.

— «В ближнем бою ты уже не будешь способен одновременно создавать все эти завитушки потоков внутри своих клинков, точно их выпускать и уклоняться от ударов. Да и взрывать собственную взрывчатку рядом с собой — то еще безумие!» — узреть и погрузиться в которое, однако, Гордыня был отнюдь не прочь.

Но Легион предпочел перейти к своей прежней тактике, стоило громовым кулакам Гордыни приблизиться к его лицу на «некомфортное» расстояние: размахивая веерами стали пред грехом, он старался как отвести его удары в сторону, так и найти возможность провести атаку самому, пряча клинки за его спиной и под его ногами, вонзая у него на пути. Вскоре из обычного места после бомбежки огненных элитных магов арена превратилась в древнее погребение сотни мастеров меча, павших в борьбе за первенство во владении стилем золотого грома.

— «Двух отдельных потоков тебе не достаточно, да?!» — осознавая, что не добивается серьёзного прогресса в своем танце, Легион призвал и обрушил на Гордыню уже третью волну клинков, подобную разносимому ветром лоскуту (но не тканному, а стальному).

Этим он заставил того впервые за эти пару минут сделать шаг назад, сорвав очередной сверхскоростной, размывающийся пред глазами в виде раската грома, рывок.

— «Ладно, будем считать, что теперь снова твоя очередь водить!» — закрываясь перекрещенными руками с расширенной и уплотнённой аурой на них, наблюдал Гордыня, как один за другим клинки из-за спины Легиона вонзаются в неё и растворяются в его молниеносной пасти.

Просто раздавить прямо здесь и сейчас этого несносного греха подобным стальным водопадом было бы неплохо, однако, расстреливая его уже десятью разными очередями, Лео отлично понимал, что так просто сломить Гордыню ему не удастся. Собственный запас свободных клинков его быстро иссякал, создавать новые с достаточной скоростью еще было рано, а пользоваться теми, что он специально отложил не хотелось.

— «Нарасти я темп в три, доступных мне, раза и всё равно смог бы лишь раззадорить его».

***

Кусающие и терзающие его стальные змеи заставляли Гордыню делать шаг за шагом прочь от призывающего их Легиона, приближаясь к запретной границе, топча белые талисманы. Однако так было отнюдь не потому, что в этот раз магу клинков удалось превзойти греха по количеству источаемой им манны, обращенной в заклинания. Просто он сам в этот раз хотел испробовать атаку с дистанции.

— «Учиться плеваться молниями я не собираюсь, но вот посмотреть, что будет, стоит мне набрать разгон…»

Лео явно начал подозревать о том, что его соперник что-то задумал, однако он не мог не продолжать пользоваться дарованной ему возможностью истощать того своими вихрями стали, потихоньку наполняя их стихийной магией вновь.

Только вот на этот раз он учтиво сообразил начать призывать прочные и нерушимые клинки камня, что, отлетая от громыхающей ауры греха, вонзались в землю меж ним и Лео, создавая постепенно один защитный ряд, на тот случай, когда повелитель молний сорвётся с цепей, за другим.

И ведь он не зря о подобном задумался. Ибо стоило только Гордыне оказаться в паре метров от черты, как очередная золотая молния пронзила его тело, а резкий выброс чистой манны отбросил все несущиеся в его сторону клинки. Легиону было ясно, что это означает его очередную попытку прорваться и сблизиться, на что он ответил, не только подняв ранее сокрытые в земле уцелевшие клинки, но и обрушив на него дождь из раскрытых из подпространства клинков специального эшелона.

Но в этот раз Гордыня вовсе и не собирался пытаться избегать этих стальных друзей Лео в своем стремительном порыве, а готовился подмять их под своей ступней и пожрать их своими молниями. Его несущийся вперёд пинок тащил за собой клинки Легиона подобно паутине, за которую ранее зацепился. Громовая аура юного греха разрослась до невероятных размеров, по ширине почти покрывая всю арену, тем самым не давая возможности Легиону ускользнуть от этого удара в сторону. Это создавало такое ощущение, будто нога Гордыни настолько разрослась, за счет громовых отростков, что готова была покрыть всю арену своим размашистым выпадом.

***

Однако Лео не пришлось принимать этот удар и отчаянно пытаться его заблокировать, растрачивая все те клинки, ранее сохраненные на экстренный случай. Вместо этого за его спиной перестали разверзаться воронки зарождения стальных потоков, уступив своё место крыльям, что подняли его на метров пять вверх, позволив отделаться лишь легким испугом. Капли прежнего дождя из клинков застыли на месте, а после начали вплетаться в узор его стальных крыльев, превращаясь в новые и новые перья, отчего их размах теперь также грозился уподобиться радиусу арены.

— Что, думаешь, я позволю тебе вот так надменно вновь смотреть на меня свысока, да?! — проревел Гордыня, бросаясь в небо, словно источаемая земной поверхностью молния-наоборот.

Легион отлично знал, что танцы в воздухе куда лучше даются именно Гордыне, а потому не рискнул в очередной раз оказаться свергнутым со своего небесного трона одним колоссальным впечатывающим в землю ударом повелителя грома. Вместо того, чтобы оставаться на вершине и рисковать пересечь верхнюю границу, он взмахнул своими крыльями в сторону Гордыни, полностью погрузив того в свои стальные объятья.

Вырваться из которых громовым росчеркам которого не составило малейшего труда. Но когда уже грех вознёсся на положенное ему место в небесном пантеоне, то не обнаружил там наглой усмешки своего соперника. Так как тот успел уже спуститься с небес на землю самостоятельно, скрыв сей акт за пеленой своей стальной хватки. Стоя же крепко на поверхности, почти впившись в неё своими ногами, он призывал целое поле стальных шипов и кольев подняться из своих земных могил, готовя их к вознесению. Эта сталь будто трепетала от возбуждения, переговариваясь друг с другом, обсуждая сея откровение. Уж так много её оказалось призванного из мира загробного.

Призванные Лео клинки образовали в своем стремление к небесам громадные стальные столбы, каждый из которых стремился не дать Гордыне возможности спуститься, пресекая каждое его движение. Но тому было не впервой давить чернь под своими ногами, а потому восходящие стальные водопады не испугали его, а пасти тех покрытых мрачной бурей змеев, в которые некоторые из них превратились, он смело давил своей хваткой золотого божества. Их бой теперь напоминал эпос о битве меж Богами и Гидре, отпрыске первородного Безымянного чудища, что осталось терроризировать землю, как первая и последняя ошибка творения. На месте одного устремлённого ввысь потока стали возникало сразу два, стоило только Гордыне спуститься на метр ближе к поверхности. Они из раза в раз отбрасывали его обратно, играясь с ним в принадлежащих ему небесных просторах.

— Нет, так ты ничему не научишься, Легион! — но божество грома в черном одеянии было непреклонно.

Обе его руки покрылись златом, а отбрасываемые им громовые блики слепили и обрушивали пасти стального чудища. Не прошло и мгновения, как Лео обнаружил Гордыню опустившимся на землю, посреди огромного кратера, образованного его срезающим одним ударом все головы его Гидры, снисхождением. Но с тем затухла лишь одна его рука, потеряв окутывающее её златое покрывало. Следующая же уже устремилась в его сторону, от волнения и предвосхищения разросшаяся для Лео до размеров руки какого-то покоренного Богами титана.

Лишь обвив эту конечность скрытой под штормами и бурями стальной спиральной цепью, заставив её вонзиться в оголённую плоть Гордыни и приказав вырваться на волю, Легион сумел минимизировать силу этого удара и отбросить ошарашенного греха почти к самой границе. До этого Легиону еще никогда не доводилось окутывать что-то кроме себя подобным устрашающим закручивающимся мрачным вихрем, а потому он не успел вплести туда достаточно клинков и сделать этот удар завершающим, заставив Гордыню пронестись вместе с ним прочь с арены.

На обнаженной левой руке Гордыни горели многочисленные шрамы и рваные раны, нанесённые этим ударом, но то не помешало ему встать. Он быстро прижал свою ауру как можно плотнее к повреждённой конечности, дабы остановить стекающую кровь, а после придал ей (уже в который раз за этот бой) свойства и наделил структурой рукава своего имперского мундира.

— Эти раны… — лишь успел промолвить Легион, вцепившись взглядом в своего вошедшего в свою предсерьёзную фазу соперника (до этого была фаза заинтересованности).

— «Ничто по сравнению с теми неисправимыми и неизлечимыми, коими уже пестрит эта жалкая рука… — разминая слегка побаливающую левую, промолвил про себя Гордыня. — Всё же ошибкой было тратить удар правой на спуск».

— Бесит меня так всё заканчивать! — произнес юный грех и всю арену начали пронзать те молнии, что раньше впивались и наполняли силой его. — Но один серьёзный удар ты заслужил!

А его и должно было быть достаточно. Тем более что он не должен был быть наполнен всем тем визуальным пафосом, коим до этого так и пестрили все его атаки. Всё потому, что Гордыня уже давно понял, что дабы сразить любого своего соперника силы удара ему уже достаточно. Не хватает лишь скорости, способной преподнести возможность нанести его как надо.

***

Но прежде чем Легион успел напрячься, готовый поймать следующий удар оппонента своей хваткой, а Гордыня успел подойти достаточно близко, дабы исключить всякую возможность подобного, арену оглушил рёв двух наших участников, о которых все уже успели позабыть к этому моменту:

— Двойной огненный поток! — руки Ина и Яна, лишенные оков их былых нарядов, сплелись меж собой, а лица их почти были прижаты друг к другу щека к щеке.

Два огромных огненных змея, вырвавшихся из ручной печати этого комбинированного заклинания охватили совершенно неподготовленных к сему Лео и Гордыню. Синий поток своим жаром не позволял магу клинков призвать адекватную защиту, а рыжий своем скоростью не оставлял греху и возможности удержаться на месте. А уж стоило двум цветам сплестись воедино, оглушив магов команды Первого Императора ударом друг о друга, так вынести их прочь за границу уже ничего не могло им помешать.

— Невероятно! Восхитительно! Захватывающе! Но похоже, что победителями в этом командном соревновании становятся наши два достояния — Ин и Ян из команды Двух драконов! — ошарашил оглашением результатов главный комментатор всех зрителей, прикованных к своим местам бурей неудержимых эмоций, под громкий плюх, с которым оба наших главных героя погрузились в воды разделительного озера.

— И что теперь?! Хотите мне сказать, что ВИП-билетов мне больше не видать?! Так и знал, что по новой связываться с этим!.. — разразился негодованием почти взлетевший со своего места Йохан.

— … — а Бог с привычной ему улыбкой молчаливо проводил его взглядом, глядя за тем, как тот скрывается в проходе. — Пошлите, несчастные мои.

***

Признаться честно, когда Лео и Гордыня летели вниз с арены, то никто из них не мог до конца для себя принять, что он проиграл.

— «Вот так глупо?!» — не верил Легион.

— «Да чтобы меня да такой удар-то?!» — был непримирим Гордыня.

Всё-таки до этого план их дальнейших действий у каждого из них был расписан далеко наперёд, а на данном этапе вообще никакого акцента сделано не было, ибо:

— «Как только я мог проиграть такому?!..» — почти вопили про себя оба наших неудачливых финалиста.

Попытка официально и без лишнего шуму и драк встретиться с сестрой и всё как следует обсудить владыки грома сорвалась, как и возможность завязать переговоры о возобновлении сотрудничества на своих условиях мага клинков. Что им было делать дальше, особо не представлял никто. Так как изначально не хотел, или даже не мог, представить.

Но только подумайте об этом: как вообще могло до такого докатиться, что ни Лео, ни Гордыня не взяли во внимание факт прямого вмешательства в свои дела друг друга? Они же такое шоу оглушительного грома и резвящейся стали показали во время финала в гильдии Алого Змея, что превратило их ничью в событие куда громче любой из побед на предыдущих подобных турнирах. А входя в это состязание, им обоим никак не дано было знать, что составы их команд изначально будут подобраны заранее, тогда как по «официальным» правилам это должна была осуществить жеребьевка. Каждый из них должен был быть готов вновь столкнуться с другим в бою и… быть полностью уверенным в победе, так что ли получается?

Ну, а как же тут иначе. Заметить на этом моменте стоит то, что у Лео и Гордыни просто был составлен предварительно ментальный план визита в гильдию Опадающей Сакуры, в котором были расписаны все ранее указанные пункты и… И всё! Никаких «а что если» и прочих. Что и привело их в такую ситуацию, в которой они вынуждены были отсыхать после непродолжительной процедуры купания телом, и мучиться и биться над решением своего внезапно образовавшегося вороха проблем разумом. Сидели они почти что смертельно близко друг к другу в той небольшой коморке, что оказалась им выделена, как членам проигравшей команды.

Но хоть дистанция меж ними равнялась одному замаху и удару с правой греха и одному легкому взмаху клинками мага стали, сидели они на одной деревянной лавочке в этой почти лишенной всякого света и путей отхода воздуха (а от того невероятно душной) комнате молча. Скорее даже не так: оба старались не издать не звука в присутствие другого. Со стороны было отлично видно, что выходило у них из рук вон плохо, ибо гневное сопение Гордыни почти что гулом расходилось по всему помещению, выходя и пугая случайных прохожих работников в коридоре, а витающие в скрытом от восприятия пространстве клинки Легиона только слепой к всякой магии на данный момент различить бы не сумел.

Их глаза и недовольные почти что возвышенные над всей этой ситуацией взоры так и пронзали друг друга, но ни одного внятного слова один другому так и не сказал за все те мучительно протянувшиеся пять минут, что наши маги сидели и освежались в этой комнате пыток (иначе они бы это место после и не назвали). А всё потому, что сколь бы не пытался что один, что второй делать вид, что «озадачен и расстроен» (говоря официально, из последних сил сдерживая неподлежащие грубости) поведением своего соратника по команде, на деле оба они гневились сугубо на себя самих.

— «К чему я только повёлся на всю эту идиотскую провокацию… даже не проверив, оказались ли те двое выбиты за пределы ринга?! — уносясь прочь на мягких потоках ветра, корил себя Лео. — Что только мне на всё это скажет Адам? Быть может, рассмеётся прямо в лицо? Ну и правильно сделает. Главное, чтобы это всё не стало концом сея удивительно разочаровывающей поездки…»

Он уже давно так не волновался сообщить кому-то о том, что «напортачил». Всё же никак иначе это происшествие у себя в голове Легион именовать не хотел.

— Стоило мне быть хоть на крупицу серьёзнее и я бы смёл к чертям и Гордыню и этих двух «гордых сынов-защитников» Опадающей Сакуры! — теперь уже наш маг обращался к своим друзьям, а потому более не держал свои мысли исключительно у себя в голове. — Как же это всё-таки утомляет! И тут этот болван мне всё рушит, так еще и гильдия какие-то очередные козни за спиной строит… Эх, если части нынешних людей простоты решительно не хватает, то другие её не только превращают в банальную дурость, но еще и признавать того не хотят!

Самое обидное для Лео заключалось лишь в том, что эта самая «банальная дурость» смогла каким-то образом уже во второй раз его прижать к стенке. Чего не могло быть в теории, как он не пытался над этим рассуждать за всё то время, что прошло с его «знакомства» с Гордыней.

— Болван же? Болван! Круглый, полный — называйте как хотите! Тогда откуда только?!.. — понемногу расслаблялся и переходил к забавам Лео, выпуская из себя весь накопленный пар. — Если только не…

На этом же моменте его голос на мгновение слегка притих, а в голове вновь возникла та картинка, что поначалу не на шутку перепугала его в этом несчастном бою.

— Ненормальные же это были раны, никак не нормальные… — в какой-то мере даже сверяясь с «голосом» клинка Анны, промолвил Лео.

***

Поступь Гордыни рассекала местные улочки с таким громом, что был подобен молниеносным раскатам, что гильдейские жители так и расходились на его пути, пока сам он пёр куда-то в неведомую даже ему даль, весь пыша и чуть ли не срываясь на случайных мимо проходящих бедолагах из-за своего гнева. Оценивать как это выглядело со стороны ему было буквально больно, до того неприятно было самому нашему греху подобное состояние своей души. От того он словно зарылся в свои громадные одеяния, лишь прожигая подобным молнии взглядом искоса случайных людей вокруг. Но всё это на деле совершенно их не пугало, ибо теперь почти каждый в этом скоплении камней, украшенных домами, парками, учеными, военными, увеселительными и оздоровительными заведениями знал, кто громыхал пред ними своей наводящей шороху походкой.

Перешептывания за спиной почти что оглушали его, но Гордыня всё продолжал уверенно идти вперёд наперерез толпе, словно находил в этом какое-то упоение, наблюдая за тем, как они пятятся по сторонам с довольными, хоть и чутка озадаченными лицами в его присутствии. К чему ему всё это сейчас? Черт поймешь. Это будто навевало и позволяло снова наполниться теми же чувствами решимости, нерушимости и неведомой всем борьбы, что полнили его сознание в Алом Змее.

— «Вот в Алом Змее всё вышло вполне себе неплохо…» — кручинился наш грех, вспоминая о том, как с почти что гоготом размазывал по стенкам и крышам домов всех тех магов-недоучек в пафосных бледных одеяниях с вышитыми на них красными чешуйчатыми тварями всех пород и мастей.

Ныряя всё глубже во тьму скрытых от света улочек, укрытых громадными крышами местных черных каменных особняков и главного их, почти что предводителя, в лице многобашенного (число башен отражало число отдельных островков, а потому их было шесть, вместе с центральной) замка главы Опадающей Сакуры, глубже во тьму своих мыслей погружался постепенно и сам Гордыня:

— «Так ли сильно, если вот сейчас без всякой предвзятости взять и подумать, я на самом деле хотел тогда просто „поговорить“ со всеми теми представителями держащей у себя почти что в плену моего брата гильдии? — ответ на этот вопрос так быстро возник в его голове, что даже четко озвучить его там же было уже делом пустым. — А как же сильно мне хочется это сделать сейчас, ха?»

Ему банально забавно было выслушивать россказни старика Райнхарта о том, как много шуму наделали его действия в Алом Змее и как сильно все его за это осуждали. Как он сам должен был «прислушаться к голосу разума» и действовать, начиная с этого момента, «более расчетливо и дипломатично». Ведь это всё ему говорил тот, кто открыто объявил на всю свою гильдию о том, что главным призом за победу в его магическом турнире будет возможность бросить ему вызов и попытаться занять его престол. Вот уж где истинно — чудеса дипломатии и хитросплетения слов!

— «Только вот он и правда чего-то „поостыл“ в последнее время, я так посмотрю… — оканчивая свою мысль на не самой однозначной ноте, Гордыня тут же предпочёл перейти к другой. — Но вот я весь прямо горю! И огонь этот горит куда сильней и краше, нежели прежде! А потому плевать мне на все эти разговоры и прочее! Как кто-то может запретить брату увидеться с сестрой после почти целого года невольной разлуки, а?! Скажите кто, и я ему рожу начищу без всяких сожалений! Вот уж нашел над чем кручиниться, а, болван молниеносный?!»

Проблем с таким его решением тут же возникло немало и заявили они о своем назойливом существовании в его разуме почти сразу же. Да только остановить тот мотор, тот локомотив, что двигал с этого момента неостановимую машину под именем Гордыня из Смертных, не могла ни одна из них и даже все они вместе взятые. А раз так, то и волноваться было не о чем!

— «Простите, если кому сегодня сильней прежнего достанется, но у меня оправдание сему просто отличное припасено — я ой какой злой!» — он шёл вперёд, эхом отыгрывая мелодию грядущего грома своими туфлями, лязгающими золотыми включениями по каменной плитке под его ногами.

***

— Легион, тебе ни к чему сейчас пытаться из себя что-то выдавить: через своего доверенного мага я прекрасно видел, чем закончился финал этого турнира, хоть и сам (по ряду причин) присутствовать на нём не смог.

Адам сидел в кожаном кресле перед горящим камином в своем номере с приглушенным светом, чей цвет был подобен розовому, но многочисленные яркие красные включение скорее склоняли чашу цветовых весов к кровавому, и спокойно распивал ничем не разбавленный спирт из совершенно нелепого на его фоне утончённого в своем дизайне стеклянного бокала. При том голос его не выдавал в нём и частичку алкогольного опьянения, ибо сохранял все те же привычные тембры и ритмы, что уже стали Легиону знакомы по звуку одного лишь шепота их носителя.

— «Он не раз говорил, что в результате одного из первых экспериментов с собственной магией сотворил с собой это: наделил свое тело и разум полной сопротивляемостью к алкоголю, чем навсегда загубил свою жизнь и раз и навсегда понял, как опасна может быть его сила и последствия её применения» — вспоминал один из их разговоров в постоянно схожей с нынешней обстановкой Легион, почти виновато стоя пред ним сейчас, не в силах уронить своё ослабленное всеми этими волнениями тело на соседнее с ним кресло. — Но всё же, теперь добраться до этого Йохана может быть вполне затруднительно, ибо, как вы говорили, весь его разум ныне поглощен этим грядущим концертом…

— Однако дело-то у нас куда важнее, нежели выступление, что определённо еще успеет повториться не раз, или я не прав? — спокойно ответил на это Адам, что был вовсе не настроен разыгрывать из себя фигуру недовольного начальства. — Разве что ты не переносишь чужого недовольного кряхтения и противного вороха замечаний. Что было бы неудивительно, с учетом того, какая гильдия тебя первой приютила…

К тому моменту, как война закончилась, Лео буквально некуда было идти. Нет, ему, конечно, с его то силами, везде бы были рады, но тут сейчас речь об ином:

— «То герцогство, в котором родился я, мои отец и мать, а также все друзья детства, оказалось стёрто с лица земли по исходу той магической бойни… А я утратил даже его имя в своей голове, ибо все те события до приюта были настолько…» — поник на этом моменте Легион.

— Но раз уж так, то преподнести достойный сея надутой и важной персоны подарок придётся уже лично мне, — а Адам это тут же заметил. — Чтобы подобного избежать!

-…

— У каждого бывают в жизни ошибки, оплошности да и просто неприятные совпадения событий! Тут нужно это просто принять и двигаться дальше! — всё пытался разговорить своего собеседника гений в белой мантии, что сейчас была слегка небрежно окроплена испитым до этого красным вином. — Разве что понимать стоит, что за подобные принять можно и спокойно выбросить из головы, а за что следует зацепиться и как следует с ним разобраться…

На лице Лео тут же появилась улыбка, что позволила ему вновь спокойно взглянуть на Адама, чью личину рассекла схожая изо всех сил, и от того умело, косящая под добрую и невинную. Под которой на деле скрывалось довольство от скромной победы нашего с вами умелого манипулятора в очках с темной, созданной специально под заказ, оправой.

— Найти его ты сможешь в куда более роскошном отеле-восточном особняке на островке-диковинке Востока (ныне почти заброшенном), — четко осознавая и без слова желания своего, вновь подзаряженного волей и решимостью, «пациента», сказал Адам и направил свою разнежившуюся руку в сторону восточной стены. — Там же тебя будет ждать и мой доверенный помощник с «подношением». Дальше, надеюсь, ты и без меня отлично разберешься. Ибо о таком финалисте в подобных вопросах беспокоится, благо, не стоит, да?

Нашего мага клинков покинул тот камень, что до этого повис на его шее и изо всех сил прижимал своим весом к земле, а потому он вновь готов был парить:

— «Всё же и правда волновался я попусту: изначально ведь было понятно, что весь этот турнир — то еще развлечение на потеху публике, когда настоящую цель моего прибытия можно реализовать и вне зависимости от его результатов! Да и чего плохого в том, чтобы иногда позволить всем этим гильдейским заговорщикам за себя порадоваться? Быть может, хоть тогда перестанут на всех обижаться и поприветливее будут, ха?» — пытался убедить себя в несуразности собственных прежних переживаний Лео, но какое-то эхо во тьме, словно исходившее от его Легиона, до сих пор никак не позволяло избавиться от них окончательно.

***

— Ох, какая встреча! — с довольным лицом, несущим на себе улыбку от края до края, махал в сторону Йохана «случайно» встретивший его на центральной улочке Бог (его команда предпочла от подобного энергичного жеста воздержаться). — А я вот как раз хотел с вами кое-что обсудить, дорогой господин Сломленный (правильно ведь произнёс?)!

— Сломанный, Йохан Сломанный, — уточнил его собеседник, а мечник с бледной косой навострил свой взор и мягко обхватил рукоять катаны, скрытой в черных ножнах. — К чему вы тревожите меня в такой печальный момент?

— Ха, а потому, что знаю, по какой причине вам сейчас так грустно! — продолжал Бог, почти наслаждаясь грозным взглядом из-под фуражки молчаливого охранника.

— И вы решили надо мной посмеяться? — почти обиженно процедил Йохан и бросил взгляд на немого ветерана у себя, а спиной.

— Вовсе нет! А дабы дать вам то, о чём вы так мечтали! — протянув вперёд и выставив напоказ билеты почти у носа нашего мгновенно распереживавшегося прежнего печального ученного, объявил Бог.

Маг клинка белой молнии на это никак не отреагировал, в то время как его наниматель так и вился вокруг вытянутой пред ним худенькой руки однокрылого посланника, боясь даже прикоснуться к чему-то столь сокровенному, болезненную утрату которого он пережил.

— Но как это может быть? А не поддельные ли они? Достаться-то они должны были победителям турнира, только вот вас что-то я там не видал… — вроде и задавал правильные вопросы Йохан, а всё никак не решался оторваться от сокровища в руках Бога.

— Ой, да разве не всем нам было изначально понятно, что весь этот турнир — сплошная фикция, а паре их «выдающихся» магов местные гильдейские судьи в любом случае присудили бы победу? — перешел на язык сплетен маг тьмы. — Всем итак понятно, кто победил в том бою по настоящему…

— Но всё равно, как билеты оказались в руках у вас?.. — словно почти выдавил из себя вопрос Йохан.

— Мы их выкупили. Всё-таки Общество наше крайне богатое, благодаря поддержке одного доброго героя в золотых доспехах.

На этом моменте стальное лезвие, с играющим на ним белым потоком молний, блеснуло, на пару сантиметров вытянутое из ножен. Маг, им владеющий, уже не скрывал своей враждебности по отношению к Богу и его «шайке» (как должно быть обзывал и проклинал их у себя в голове). Лицо самого же Йохана расплылось в загадочной улыбке (совершенно отличной от той, что выражала его полную очарованность и беззаботность прежде).

— И вы готовы отдать мне их бесплатно?

— Ну, их тут два, а меня тоже крайне заинтересовало творчество одухотворяющей весь местный народ дивы. Так что если вы изволите посетить сие мероприятие вместе со мной, а не вашим угрюмым затупленным клинком, то…

— Я настоятельно этого не рекомендую… — услышал обращение охранника к Йохану Бог.

— Вот и отлично! — а вот раздраженный выкрик в ответ уже не услышать могли только прохожие с соседних улочек. — Тогда на этом твоя работа подошла к концу, Черный Капитан! Сколько было гонору, да сколько слухов распустили о таком… таком-то!

Отлично можно было различить, что более общество данного отдельного индивида Йохану не претило. А потому он, надувшись, развернулся к нему нахально спиной и почти потащил Бога прочь, тем самым увязывая за собой и его отряд.

— Эх, знаю я, чем вы, ребята, занимаетесь… — с довольной и почти властной улыбкой ведя за собой Бога и прочих, говорил Сломанный. — А потому вам ой-как непросто будет за короткое время концерта убедить меня как-то вам подсобить, (он намерено не использовал тех слов, что подразумевали бы полноценную долговременную поддержку) пусть даже самую малость. Но раз такой пир для моих глаз и ушей устроить готовы, обскакав самого Адама, то хотя бы выслушать вас я просто обязан, не так ли?

— Как же приятно бывает, порой, найти с людьми общий язык без нужды к тому, чтобы прибегать к использованию магии и насилия, да? — смотря явно отрицающим все эти змеиные подхалимные слова взглядом на свой отряд за спиной, произнес Бог, нагло улыбаясь. — «Ждите меня, Легион, Гордыня!»