Фестиваль

На следующий день с Легионом произошел один крайне показательный конфуз. Начало того дня, однако, не предвещало беды: он, как обычно, встал заранее, дабы с утра привести себя в форму и немного позаниматься с клинками перед «основными» занятиями в академии. Всё же он не видел никакой ценности в местной системе преподавания, ибо она была способна разве что обучить основам магии человека, совершенно оторванного от неё. И это с учетом того, что дабы поступить сюда, нужно было пройти какой-то входной экзамен. Легион даже в теории для себя представить не мог, чего же такого «невообразимого» требовали там от учеников.

— Разве можно показать что-то предстоящее основе? — бормотал он про себя, не обращая внимания на озадаченных прохожих. — Как по мне, это определённо еще одна очередная замашка Даркравена, дабы отсечь неугодных. Или же тут люди начинают учиться владеть магией с контроля какого-то базового и «чистого» потока манны?

Признаться честно, хоть Легион и провел здесь уже почти с полгода, но толком не знал ничего о быте местных людей вне стен общежитий академии. Весь этот городок был, в целом, небольшим, так как на разработку большого количества адекватных артефактов для его поддерживания в воздухе Вейну изначально отчаянно не хватало ни каких-либо средств, ни сил. Но этих пространств хватало, чтобы разместить внутри своих стен большую часть населения этого герцогства и тех немногих, кто вынужден был к нему присоединиться. Ведь многие стоящие маги, что ранее жили в этом герцогстве, быстро поспешили найти себе место работы подальше от столь позорного места. А потому, как любила подшучивать местная, обильная на уколы в сторону своего правителя, элита, гильдия Даркравенов сейчас держалась исключительно на «темных крыльях Лорда Ворона».

Казалось бы, это выражение должно иметь сугубо положительный смысл, однако в многочисленных кругах местной «оппозиции» уже тоннами ходили карикатуры, где Гильдия изображалась на горбу ощипанного и, лишь разукрашенного черным, ворона. Тенденция в целом наблюдалась такая, что эти самые «темные крылья» старались как можно сильнее исказить и исковеркать.

Только вот об «оппозиции» говорить крайне тяжело, ведь называли себя люди так лишь чтобы добавить свои словам официоза и веса, когда на самом деле просто насмехались и издевались над собственным герцогством. Ибо у половины народа это чуть ли не вошло в моду.

— Эх, ну что же скучные думы у меня на уме, а? — уже устав в очередной раз разгребать эти завалы грязи, вопросил у самого себя Легион. — Как сказать гадость в сторону Даркравена, так все болтать горазды, а как рассказать хоть что-то о местных достопримечательностях и культуре, так... Эх, и чему я только удивляюсь?

Как вы понимаете, уж если Легион и выходил на контакт с местными, то узнавал от них лишь очередную порцию недовольств. А ведь в такие моменты он даже и не успевал еще упомянуть про свое положение и связь с Вейном. И чем больше он этого выслушивал, тем сильнее и сам хотел покинуть это место. И у него, в отличие от прочих, было не только желание, но и возможность.

— И хоть я отчетливо понимаю, что это лишь очевидный побег в наивных надеждах, что среди обитателей других гильдий таки найдется «достойный» человек, что сможет мне помочь. Но в то же время у меня нет ни сил, ни желания пытаться тут что-то изменить, — лишь в очередной раз повторял он про себя.

Но клинки за его спиной отчего-то всё равно были беспокойны.

— Еще скажите мне, что только у меня и найдется какая-то исключительная сила, чтобы это сделать? — открыто вопросил он у своих незримых друзей. — Но вместе с ней, на мне лежит и исключительная ответственность. А потому я не могу распыляться на такие мелочи, когда ваши жизни под угрозой.

***

За этими разговорами мы как-то и забыли, что в тот день с Легионом приключилось нечто «необычное». А обнаружил это наш герой только после того, как на автомате прошел в самую глубь этой академии из черных стен и высоких сужающихся потолков и занял своё место за партой. Хотя даже тогда до него не сразу дошло, что что-то в этом ранее неуёмном и наполненном постоянным шумом чужих перешептываний месте разительно изменилось.

— А где все? — его вопрос эхом пронёсся по пустующему пространству вокруг него и вернулся обратно.

Очевидный вопрос. Легион только спустя пять минут заметил, что был в центральной аудитории один. По сути, он сейчас впервые проявлял куда больший интерес к учебе, чем остальные.

— Неужели её вчера закрыть забыли? — вопрошал он, потихоньку осознавая, что, видимо, пришел в академию в выходной. — Иначе как я проскользнул в аудиторию?

Эти вопросы уже не столь интересны и ответы на них вряд ли несут хоть какую либо значимость, так что опустим их из нашего уравнения. Тогда остается уже очередной стоящий вопрос: а куда же все подевались? Ведь после того, как Легион дважды проверил, не ошибся ли он днём недели, то четко для себя осознал, что дело было не в этом. И только хотел он снова напрячь мозги, как увидел на стене объявление о начале того самого события, что еще вчера стало для него темой горячей дискуссии с Даркравеном — младшим.

— Точно, сегодня же начинается «Восхождение».

***

Точнее его праздничная часть. Да, главным хитом должно было стать состязание магов между собой на специально возведенной ради этого арене, где Легион и намеревался окончательно утвердить свою позицию перед множеством гостей из других гильдий. Но вот только сам праздник в честь «Восхождения» имел под собой куда более глубокие корни и появился вовсе не из прихоти Вейна Даркравена провести фестиваль. Именно потому, пока что приток свежей крови внутрь стен этой небесной обители был невелик: уж чересчур личным и традиционным для местных был этот праздник.

А дело было так. Много лет назад именно в этот знаменательный день бравые воители государства, что предшествовало герцогству Даркравенов, отстояли свою независимость в битве против превосходящих войск Империи. И хоть эта независимость продлилась всего день, но под его исход воины Империи, столь вдохновлённые храбростью и боевым духом этих «темных воронов», как их прозвали, позволили им на особых правах вступить в состав Империи. Именно тогда и сформировалось первое герцогство, и выходцам его правящей семьи была дарована фамилия на древнем языке.

Естественно, так гласит лишь официальная, крайне урезанная во всех неудобных местах, легенда о зарождении сего праздника, а потому о том, что произошло тогда на самом деле, предпочитают особо не распространяться. Но с учетом того, что уже от этой, казалось бы, восхваляющей героев прошлого истории у Легиона остались когда-то двойственные ощущения, то сейчас он не особо горел желанием даже представлять, как в тот день поступила правящая семья зарождающих Даркравенов. А потому предпочел провести этот день, как и все остальные жители — прогулявшись по центру города, где сейчас было самое сердце этого фестиваля.

***

Там его ждала тонна различных передвижных деревянных прилавков, за каждым из которых продавались различные сувениры в честь праздника: такие как фигурки «темных воронов» или особые украшения, наполненные местной атрибутикой в виде птичьих когтей, перьев и порой даже глаз. Которые, по заверениям продавца, носили еще люди той эпохи. Повсюду витали чарующие ароматы, явно созданные с использованием мгновенно цветущих трав. Горели разноцветные огни, было слышно воронье карканье (или хотя бы его имитация). Так же было организованно и множество разных игр и соревнований на потеху публике. Большинство из них включало в себя активное использование магии, а потому от этих мест почти «смердело» манной. И хоть какая-то часть Легиона и хотела принять участие в любом из них, но, благо, адекватная четко давала себе отчет, что он разобьет любого из участников в пух и прах и всё тем самым испортит. Хотя отчего-то и желание поступить именно так у него тоже было. Неужели он настолько сильно обиделся на весь мир из-за того, что по своей же вине сегодня выставил себя дураком, заявившись в пустую академию?

— Что это за крылья? — вдруг обратил он внимание на товар одного из прилавков и отвлёкся от этих глупых рассуждений. — Надеюсь, вы никак настоящих птиц для этого специально не выращивали и не мучили?

Старик перед ним с седыми волосами и множеством морщин на лице расплылся в улыбке, явно с трудом дающейся ему. Наряд его был недорогим, а следов работы мага Лео учуять не мог, а потому предполагал, что носил продавец свою серую куртку с покрытыми обесцвеченными перьями подолами еще со времен до войны (а может и его рождения).

— Что ты! Я бы не посмел! Разве ты не знаешь, что это такое? — тут же заявил ему в ответ продавец. — Эти миниатюрные крылья — наш искренний знак верности Империи. А изначально создан был этот талисман из представления, что перья этих крыльев были потеряны её благородными воителями при сражении!

И хоть это заявление было лишь банальным рекламным ходом, но Легион сразу поверил, что эти талисманы и правда имели место быть. Ведь насколько же абсурдно они выгляди сейчас, когда не то что самой Империи уже не существовало, но даже если бы судьба этого мира кардинально изменилась, то эти крылья были бы навсегда запятнаны тем предательством, что свершили воины Даркравенаво время воины!

— Да, согласен, что сейчас на этот оберег людям, наверное, даже смотреть тошно, — понимая по выражению лица Легиона его мнение, продолжил говорить продавец, но уже не в таком воодушевлённом тоне. — Только вот на них теперь есть и еще одна деталь, которую добавил уже я сам.

Продавец указал Легиону на капли искусственной крови, что окропили это крыло.

— Теперь эти крылья — символ нашей великой скорби и сожаления. И даже не по поводу того, что мы когда-то предали Империю или Союз. Ведь искренне скорбеть нам всем стоит лишь из-за того, что в тогда мы предали самих себя! — продавец вложил крыло в руки Легиона. — И хоть ты, очевидно, не из местных, но я бы хотел, чтобы и ты имел его при себе и помнил о нашем проступке. Дабы в будущем самому не допускать подобных ошибок.

Внезапная теплая улыбка и мягкое прикосновение рук этого ранее незнакомого ему мужчины преклонных лет с широкой раной на лице внезапно заставила Легиона на мгновение застыть и задуматься:

— «А не предавал ли я и сам себя когда-либо?»

***

Но вместо поиска ответа на этот неочевидный вопрос, Легион предпочел пока отвлечься и узнать ответ на иной:

— А как вы узнали?

— Что ты не местный? — ответил ему вопросом на вопрос продавец. — Поначалу я сомневался, хоть твоя академическая форма и выдавала в тебе какого-то витающего у всех на слуху выдающегося ученика на попечительстве у самого Вейна. Но стоило мне увидеть его воочию за твоей спиной, как я сразу узнал тебя!

Заметив, что продавец настойчиво кого-то высматривает у него за спиной, Легион обернулся и увидел там самого главу гильдии:

— Приветствую вас! — тут же машинально поздоровался он. — Даже и не заметил как-то вашей возвышающейся темной фигуры посреди такого праздника, как не странно!

И стоило ему только это сказать, как за спиной Вейна он заметил и его сына, что сновал от прилавка к прилавку, собирая себе как можно больше гостинцев. Подметив, куда Легион перевёл свой взгляд, ответить поспешил и сам Вейн:

— Да, как видишь, прогуливаюсь тут со своим незадачливым сыном! — сначала обратился он к Легиону, а потом внезапно и к продавцу. — А вам, господин Райт Белокровый, я бы посоветовал прикрыть свою нелепую лавочку, что своими товарами лишь оскверняет память о подвигах наших «темных воронов». Хотя это лишь мое субъективное мнение, а вот отсутствие проданного товара — уже объективный факт.

Пока Вейн пререкался с Райтом Легион хорошо успел рассмотреть, во что оказался наряжен глава гильдии, который впервые за долгое время решил прогуляться по собственному городу. Одет он был в массивный темно-фиолетового цвета плащ с многочисленными переливающимися на солнечном свету вороньими перьями у основания и шеи, что дополняли его собственноручно созданный образ Лорда Воронов (первого, полу-мифического главы еще независимого герцогства Темного Ворона). И если все остальные люди старались носить легкие и яркие одежды в честь сочащейся отовсюду радости празднества, то вот Вейн своим видом явно сгущал краски.

— Иди и поздоровайся с нашим специальным гостем! — наконец разобравшись с продавцом, подозвал к себе сына Вейн и обратил его внимание на Легиона. — В последнее время он старается выставлять себя на публике именно подобным образом, а потому мы уважим его желания, не так ли?

Расплывшись в улыбке от этого «учтивого» укола со стороны своего отца, Даркравен — младший подошел к Легиону и пожал тому руку, вместо привычных «Привет» или «Здрасте». На себе он, кстати, носил одежду в схожей с отцом цветовой палитре и такой же особенностью в виде перьев ворона. Только вот вместо плаща на нём выделялся кожаный пиджак с яркими и сильно выделяющимися на общем фоне кроваво-красными полосами.

— Как приятно вас видеть на этом фестивале, если ваше высочество вообще позволит так назвать столь «базовое» и «банальное» мероприятие! — сын явно делал акценты в этом предложении на тех словах, что находил в речи Легиона наиболее «напыщенными», пытаясь каверкать его учтивый тон. — Как я вижу, ни в одном из местных состязаний по владению магией вы принять участие не удосужились. Иначе явно красовались бы, ходя по округе не только в наполненном золотыми включениями наряде, но и с тонной медалей на шее!

— Как я вижу, ладить с ним вы так и не научились? — поспешил прервать своего сына Вейн, почти невинно отводя свой взгляд, будто не был сам по уши причастен. — Уж слишком часто до меня доходили слухи о ваших склоках.

— Большинство из них определённо чересчур преувеличенны, ведь я вообще в последнее время предпочитал не утруждать себя подобным, — ответил на претензию Легион.

— Да, папаша! Этот зануда до сих пор всё время проводит или, перечитывая каждую книгу в библиотеке, или, запугивая остальных учеников в тренировочных залах, — как вы видите, долго пытаться удержать даже пародию на джентльменский тон Оуэн не возжелал.

И если раньше Даркравен предпочитал говорить такие слова по обращению к Легиону лишь в шутку, просто стараясь утянуть куда-то и помочь «развеяться», то теперь он очевидно старался навязать тому «свои» стандарты поведения. Притом, уже в который раз. А потому как бы не хотел Легион на деле злиться из-за такого наглого и задиристого поведения, однако четко давал себя каждый раз на таком моменте понять, что перед ним лишь юный актер, крайне неумело отыгрывающий свою роль. Сколько уже раз он видел это представление и насколько же сильно оно ему уже наскучило. Даже с учетом того, что сейчас пред ним впервые за долгое время выступал уже семейный тандем.

— Ну, как же ты смеешь позволять себе подобные изречения, сын? Если тебе дается всё легким путем, то многим приходиться упорно тренироваться для достижения своих возвышенных целей. И если никому пока даже не дано понять, в чём они заключаются, то это всё равно не повод насмехаться. Легион для нас — выдающийся ученик академии и предстоящая звезда грядущего состязания. А с учетом того, что в общем зачете он превосходит тебя, то именно ему дано вести за собой весь ученический состав своим примером. Не ради же какого-то искусного наряда, и не дабы банально дать всем знать, что он их лучше, Легион добился подобных результатов?

И хоть Легиону каким-то неведомым до конца ему самому образом и нравилось порой следить за искаженной и извращенной мыслью главы из-за того, как он умело подбирает слова для каждой из своих насмешек и нахальств, но этот «возвышенный» монолог успел его утомить. В нём не было ничего, кроме самых очевидных «наставлений», которые Вейн перемалывал ему уже в который раз. А с учетом того, что он видел, как почти дрожит от нетерпения встрять в разговор Даркравен — младший, то поспешил «прилично» ответить вороньей семейке на прогулке и удалиться:

— Если вы позволите, я бы хотел еще немного одиноко прогуляться по западному кварталу. А вам желаю, так же как и всем остальным здесь присутствующим, хорошенько и от души насладиться этим праздником! Надеюсь встретиться с вами в следующий раз уже во время начала основного состязания завтра на арене!

***

И хоть Легион умудрился провести среди огней, карканья и плясок фестиваля время до самого вечера, только вот всё это время он скорее провел в раздумьях, нежели от всей души веселясь. Веселилось в это время его тело, дабы не просто обрушиться на какую-то свободную скамейку и расплыться на ней.

Тем более, если бы он так сделал, то его бы настигла группа других крайне назойливых учеников, которых он был не рад видеть так же сильно, как и банду Даркравена:

— Антонио, мне кажется я видел его за тем прилавком! — тут же потянув своего друга за собой, почти прокричал Грегор.

— Ты уверен, что не спутал его с очередным длинноволосым блондином?! — решил уточнить Антонио, так как не хотел в который раз досаждать случайным людям.

— Да, да! У него и хвостик заплетённый был, и два локона свисали близ ушей!

— Эх, вот отчего же ты всегда внимание только на прически у людей обращаешь? У него же самый выделяющейся элемент внешнего вида — его черный наряд, усеянный тонной золотых побрякушек в виде клинков! — внезапно вступил в дискуссию со своим другом Антонио.

— Экий ты дурак, Антонио! Это ведь отнюдь не его натуральная черта. К тому же одежду люди меняют куда чаще, нежели прически!

— Значит, ты и правда к его прическе прицепился... Ты точно не хотел стать парикмахером, вместо того, чтобы быть недотепой и грушей для битья в академии?

— Тогда я могу предположить, что ты хотел шить одежду на заказ! А с учетом, что в академии у тебя ситуация складывается схожим образом, то...

— Мда... — остановились и с понурыми выражениями лица протянули оба на этом моменте. — Стоп, а где же Легион?!

Расстроившись еще больше, парни только и смогли, что обрушиться на ближайшую скамейку со спинкой из черной стали, выполненной под стать распахнутым крыльями ворона, и начать громко вздыхать. Когда-то у каждого из них и правда были другие планы на жизнь, но с приходом магии и поступлением в академию им суждено было резко измениться. Они при этом отнюдь не одни такие, кто когда-то поверил, что с помощью магии сможет добиться куда больше, нежели когда-то желал. Только вот обучение в академии странным образом свело всю «магию» на нет: она превратилась в обычную науку на ряду с физикой, химией и прочими. И если раньше Антонио и Грегор считали свой диссонанс, вызванный этим переходом, лишь собственной глупостью, то впервые встретившись с Легионом поняли, что он, в отличие от прочих, зрел в суть.

— Чего это вы тут развалились и грустите? — вдруг обратился к ним знакомый голос.

— Легион?! — вскрикнули оба, уже окончательно расплывшись в собственных мечтаниях.

— Тоже его ищете? — но пред ними оказался лишь Эйдан с Лиллией, что почти пряталась у него за спиной.

И если два друга не удосужились в честь праздника сменить свои вызывающие сугубо косые взгляды и насмешки наряды, то эта парочка выглядела куда их целомудренней в синем костюме покрытом узорами в виде туманных облаков и рыжем платье, с парочкой перьев за ухом.

— Есть такое, — поначалу ответили два мага-неумехи, но их внимание быстро привлек иной факт. — А вы что, с Лиллией вместе?!

Уж слишком хорошо они сочетались, выглядя подобным образом.

— Разве что сейчас гуляем, — спокойно ответил Эйдан, пока сама девушка рванула куда-то в сторону. — И вам явно повезло, что она этого не услышала.

— Черт, Эйдан, как ты только постоянно водишься с нами, когда сам и магией владеть научился и успехом у таких девушек владеешь? — в унисон друг другу начали причитать Грегор и Антонио.

— Да на вас, ребята, до недавнего момента просто смотреть было жалко, — вдруг выдал прямой ответ Эйдан. — Но после недавней встречи кое-кем, нашим общим знакомым, я как-то пересмотрел свои взгляды на мир.

И пока парни были поражены этим высказыванием мага тумана (хоть толком ничего из него и не поняли), Лиллия, цокая каблуками своих позолоченных туфель, уже вернулась обратно:

— Опять не он! Чуть не перепутала его с самим Даркравеном! — отдышавшись, высказала свои волнения она.

— Но как? У них же даже волосы противоположного цвета и стиля! — высказался Эйдан.

— Но наряд и у того, и у другого весь такой темный с выделяющимися включениями. Мало того, что сделан по одному заказу!

— Я же тебе говорил, Грегор! — вдруг начали перепалку меж собой и двое на скамейке.

— Это я тебе говорил, Антонио!

За этой и последующими перепалками ребята как-то и позабыли о своей первоначальной цели, а потому Легион мог спать спокойно. Только вот зачем он им, в конце концов, был таки нужен? Ну, причина у каждого была индивидуальная, только вот вся суть всё равно сводилась к тому, что каждый из них заметил в Легионе Лео. Ничего не понятно? Только вот и сами они до конца не понимали, отчего его персона была так для них притягательна: так может быть, они и правда просто его назойливые «фанаты»? Но разве отношения меж людьми в реальном мире на самом деле могут складываться подобным образом? Не чересчур ли нагло будет записывать каждого, кто старается проявить по отношению к тебе хоть капельку внимания в ряды подобных, не обращая внимания на их настоящие чувства?

***

Вот мы и остались с очередной тонной вопросов, без ответов. Благо Легиона пока что они отнюдь не волновали, ибо он в спокойном одиночестве продолжал свою тихую прогулку сквозь шум и гам празднества:

— Тяжело же ходить по этому миру одному, когда единственный, с кем можно разделить свои печали — это твоё собственное отражение! — сводя на шутку свои переживания, произнес Легион.

Он понимал, что пока постоянно продолжал вот так спокойно говорить сам с собой в присутствии других людей, то его определённо так и продолжат воспринимать неадекватно. Поначалу это даже волновало и смущало его, а потому он пытался каждому встречному поперечному объяснять свою ситуацию или как-то иначе выходить из этой нелепицы. И вроде бы все кивали и говорили, что понимают его, только вот по академии потом быстро пошли слухи о том, что один из местных отличников — сумасшедший. И ведь наиболее обидно в данном случае Легиону было отнюдь не за себя. Он отлично знал, что на самом деле заслуживал к себе еще куда более худшего отношения. Но такими словами они оскорбляли и его друзей, существование которых надменно отказывались признавать.

***

И ведь он из раза в раз старался найти здесь для себя поддержку. Скорее, старался заставить себя её найти. Ведь то стальное бремя, что он нёс за своей спиной, было тяжелым. И всё покрыто кровью. Когда он впервые только ощутил, что владеет Легионом, то не мог себе представить, каким образом ему удастся перенести эту боль. Раз за разом он желал, чтобы его бывшие друзья были рядом. И раз за разом убеждался, что сам отказывался видеть их с собой рядом. Те клинки, что незримо скрывались у него за спиной, реагировали на всю его боль и переживания куда более чутко, чем любой из тех, кого ему довелось встретить вне стен приюта. Но именно их поддержки и опеки он желал меньше всего. Ведь банально не мог позволить им прикоснуться к его жалкой туше, полной крови и дерьма.

Он ведь клялся когда-то самому себе, что больше никогда не прибегнет к насилию. Он верил, что всё его нутро должно отвергать саму сущность этого явления. Однако сейчас он был одним из подающих наибольшие надежды участников грядущего состязания в боевом магическом искусстве между магами академии Даркравена. А всё потому, что среди его жалкого, пустого и никчёмного существа не осталось ничего кроме того самого «танца». Лишь он дарил ему «жизнь», пока всё остальное лишь должно было «быть исполнено». Дарил жизнь, калеча другие.

***

И пока Легион в очередной раз размышляет о самой сути своего существования из-за того, что даже со своими друзьями из прошлого теперь с трудом может обсудить свои проблемы, позвольте мне обсудить здесь еще одну занятную проблему этих величественных городов среди небес — Гильдий.

Каждая из них воплощает в себе идеалы целого герцогства, а значит, по сути, является его столицей. Немногие герцоги смогли позволить себе перенести всё население своих прежних земель внутрь таких городов: либо сил создать и поддержать такую громадину не хватило, либо просто отказываться от наземных городов люди отказались. И если кто-то еще и умудряется использовать это в целях классового деления народа, возвышая лишь элиту, то многие пока всё же просто пытаются решить этот вопрос.

А чего вообще люди прежней Империи нашли в небесах, коли не верят в Бога? Неужели и Император по их верованиям возноситься туда? Нет, гробница всех Императоров это священное место, в котором уже в течение многих веков хоронили покойных владык. Только вот одна «оказия», что произошла с этим местом, ясно даст нам всем понять, что же люди нового Союза Независимых Герцогств нашли среди облаков. Ведь теперь от этого, когда то величественного места и камня на камне не осталось. Магия вообще оказалась настолько грозной штукой, что сделала большинство земель непригодными для людского обитания. А на их очищение и восстановление уходит столько сил, сколько проще вложит в один такой летающий городок, да и жить там припеваючи. Даже создать плодородный слой почвы там можно и спокойно выращивать растительные культуры.

И если создать «жизнь» с помощью магии почти не выходит, ибо живет она недолго или вовсе искажается, то вот поддержать её — очень даже. Вот и выходит, что вдохнуть жизнь в мертвые и разорённые войной земли куда сложнее, чем просто помочь ей самой зародиться и цвести на новой земле вдали.

И пока я собираюсь закончить главу на столь отвлечённой от основной истории ноте, хотелось бы, чтобы вы поразмыслили над еще одним вопросом, ответ на который напрямую будет влиять на главу следующую:

— Как только людям, чьи жизни до этого были почти отняты и разрушены магией, сейчас удается находить в себе силы с ней спокойно сосуществовать?