Принцесса, рыцарь и панк-рок

— Знаешь, чего еще не хватает, дабы задать нужный настрой? — спросила Гнев, призвав в свои руки натуральной величины белокаменную колонну античных времен. — Достойного музыкального аккомпанемента! Навали нормального музла, дедуль! 

Ульрих, не без интереса наблюдавший за развитием ситуации, лишь усмехнулся. А после передал магическим жестом команду. По щелчку его пальцев вокруг арены проявились до этого сокрытые от чужого восприятия громадные музыкальные колонки, привезённые с Запада. И та «какофония», что полилась из них секундой позже, чуть не оглушила весь привилегированный слой общества, собравшийся на трибунах. Ну, что было и неудивительно. Когда еще жителям средневекового замка доведётся услышать чистый западный панк-рок?! 

— Вот! Это я понимаю! А то вся эта «классика» уже надоела, не так ли, брат? — чтобы Гордыня её услышал, Гнев приходилось кричать во всё горло. 

Но с её лица не сходила улыбка. Широченная. И пускай наш юный грех тоже был слегка контужен таким внезапным звуковым переходом, но его тело само потихоньку подстраивалось под ритм сей музыки.

— Если так сильно не хочешь прямо «драться» со своей дорогой старшей сестрой, то можешь хотя бы станцевать! — Гнев размахнулась пятиметровой колонной в своих руках, которую зажала подмышкой.

Резким ударом левой брат расколол её пополам, но сестре и обрубка было достаточно, дабы продолжить своё наступление. Она махала громадной каменной глыбой с изящными узорами, сама раскручиваясь под действием неумолимых сил инерции. Гордыня попытался подобраться ближе, чтобы ей неудобно было совершить удар. Но Гнев заметила это, напрягла мускулы ног, горящие красным магические пути, на которых проявились подобно венам из-под кожи, смогла остановить своё неудержимое вращение и как следует ударила колонной об землю, в попытках придавить незадачливого братца. Стоит ли говорить, что сделать ей это удалось ровно в момент, когда музыка взревела с большей мощностью? 

Еще когда шла на разборку с Завистью, она напевала у себя в голове ту мелодию, что успела заслушать на подаренном Адамом музыкальном проигрывателе. Компактная золотая коробочка с Запада, принципа работы которой она понять тогда еще не могла. Знала лишь, что если нажать на кнопку, то будет играть музыка. Ей тогда и вовсе это казалось не изобретением, а артефактом каким. Тем более что темп и слова песни, которые она даже разобрать не могла толком, так хорошо сочетались с её гневным настроем. Под эту музыку хотелось всё крушить. Хотелось… жить! 

Жаль лишь, что в одном из приступов ярости Гнев не заметила, как сломала эту чудо-коробку. О чём даже горевала. Не слезливо и сопливо. Но и не принося лаборантам еще больше неудобств криками, воплями и разрушениями. Она просто забилась в угол и пыталась хотя бы у себя в голове сохранить ту мелодию, с которой так резонировала. 

Сейчас она уже знала и название той песни, и группу исполнителей, что успели стать стариками. Однако, как оказалось, в её собственном разуме изначальная мелодия заметно изменилась. Некоторые даже осмелились бы сделать из этого новый трек. Гнев же решилась поделиться своей находкой лишь с одним человеком. А той каким-то образом удалось влить всю свою Страсть в записанные старшей сестрой слова, позвать сыграть новую мелодию старых исполнителей и сотворить чудо! Которое сейчас прослушивали все жители Зеленой Короны.

*** 

Даже Гордыня не сразу различил знакомый голос. Так сильно Страсть постаралась. Но как только в голове возник чудный образ того, как они с Гнев схлестнулись в танцевальной дуэли посреди огромной сцены, пока за их спинами новая дива исполняет сей шедевр, то Гордыня, наконец, окончательно проникся.

Скорость его выпадов и движений заставили Гнев закрыться руками и потихоньку отъезжать к границе арены. Но стоило ему слегка сего смутиться, как одним ударом ноги о землю она призвала прямо под ним громадный каменный блок, что оттолкнул его прочь, чуть не выбросив за линию. И пока он тратил время на группировку, дабы не свалиться мордой прямо в грязь, пыль и каменную крошку, Гнев успела подскочить к призванной ранее конструкции, ухватиться своими стальными перчатками, подпрыгнуть вместе с немалым весом на добрые пару метров и всё это, дабы попытаться придавить брата уже весом побольше.

Однако Гордыня вновь успел проскользнул прямо под обрушающимся на него кубом и оказаться за спиной сестры с отведённым для удара кулаком, обёрнутым в покрывало златых молний. Щитом, что защитил принцессу от удара стал вырванный кусок потрескавшегося от столкновения с ареной куба, которой по толщине и размерам больше напоминал стену замка. С треском этот каменный массив развалился на части прямо в руках Гнев, стоило ему принять могучий удар греха. Но и это она использовать догадалась себе во благо. Пара осколков, что остались у неё в руках, превратились в стальные тарелки, сочленив которые, старшая сестра зажала меж них милое личико брата одним резким выпадом.

Удар по ушам прошёлся сквозь и так уже утончившуюся защитную оболочку Гордыни, потому мальца оглушило. Что позволило Гнев с силой врезать ему коленом под дых, а после, превратив столовую утварь в руках в привычную сковороду, хорошенько врезать ей, отправив незадачливого братца в полёт. Но, стоило только уже сестре впервые заволноваться за сохранность Гордыни, как он спокойно встал на другом крае ринга, отряхнулся, улыбнулся и ринулся вперёд. На что она ответила зеркальным поступком. 

Сковородка в её руках по мере сближения с Гордыней разве что превратилась в громадный двуручный меч с ониксового цвета лезвием. С таким не смог бы совладать не одним нормальный человек. Таким суждено было только сражать драконов. Но Гнев, в данной ситуации, такая могучая стальная балка на протяжной рукояти, обёрнутой белой тканью, подходила как нельзя лучше! Ибо восходящий удар сея грозного орудия, сумел достать подбородок греха прежде, чем его кулаки обрушились бы на грудь грешницы.

Но Гордыня успел слегка сместить буйную головушку, потому лезвие лишь слегка оцарапало его (скорее из-за скорости нанесения удара, ибо само было изначально создано затупленным). Выпад же свой он успел перенаправить, потому Гнев пришлось сразу после взмаха уже укрываться собственным оружием. Которому не суждено было пережить и одного столкновения с кулаком, объятым бурей злата. Но на этом грех не успокоился, и на этот раз умудрился прокрутиться на месте и зарядить ровно промеж расколовшихся частей клинка ногой прямо в живот Гнев. На этот раз уже пришёл её черед скрючиться и отпрыгнуть в сторону. Однако от полученных ударов кровь Гнев закипала только сильнее. 

Не успела она сама заметить, как они с братом сцепились в бескомпромиссной рукопашной. Зрители были захвачены тем, как их тельца прыгают из одного угла арены в другой, однако друг от друга они в следующие пару минут не отдалялись ни на шаг. Разобрать что-то глазами и обдумать следующий ход головой было тяжело. Лишь болевые сигналы измождённого тела подсказывали обоим бойцам, какой следующий стоит нанести.

Пот заливал глаза, заставлял волосы прилипать к лицу, создавал ощущение вязкости происходящего. Всплески крови на теле, своей и чужой, обжигали. Дыхание постоянно сбивалось. Магические пути и поры работали на полную, они впивались всё глубже в тела грехов, заменяя внутри них кости и кровеносные сосуды. И всё это время на повторе играла одна и та же мелодия, вводя в своего рода транс. Да уж, если это в семейке грехов называли «воссоединением», то сея семейка была безумной!

Но вот размахи повелителя золотого грома стали столь могучи и обширны, что начали покрывать куда больше территории, чем следует. А создаваемые магией земли Гнев конструкции зачастили вылетать за пределы арены. Отлетевший осколок разбившегося о голову Гордыни стального столба пронзил первую колонку, заставив музыку притихнуть. Всплеск грома, промазавший по своей цели, угробил вторую. Вздымания от соприкосновения бронированной пятки Гнев с землей повалили третью. А оставшуюся раздавил Гордыня, свалившись на неё всей своей массой после того, как Гнев перебросила его через плечо.

Рок-звезды Запада любили заканчивать свои произведения, разбивая гитары в дребезги. Две восходящие рок-звезды Союза же решили разбомбить арену и разворотить всякое музыкальное оборудование, сопровождавшее их боевой танец! Однако откуда-то до сих пор доносились искорёженные всхлипывания и выкрики. То ли одна из колонок выжила. То ли публика всей Зеленой Короны им «подпевала» таким образом. Потому грехам ничего не оставалось, как исполнить что-то чудесное и потрясное «на бис», дабы потрясти толпу! 

Два апперкота вонзились в их подбородки. Обе головы подлетели вверх, а после безвольно свалились вниз. Грехи стояли, держась друг за друга. Улыбаясь поломанными улыбками. Благо хоть, зубы они не растеряли по ходу столь напряжённой схватки. Но вот, Гордыня раскинул руки в стороны, освободившись от согревающих объятий сестры, и свалился на землю, поражённый её… жаром сердца. Он хотел тем самым придать театральности момента, дабы всё это еще больше напоминало какую-то из возможных постановок Лени. Только вот немного не под рассчитал и реально вырубился.

Волосы Гнев, более не поддерживаемые одним причудливым заклинанием, свалились ей на лицо, тогда как сама она свалилась на колени, дабы проверить, что в Гордыней всё в порядке. Однако волноваться было не о чем. Этот дурак просто мирно сопел, с довольным лицом. Что позволило старшей сестре впервые, после их встречи, дать волю накопившимся слезам, течение которых по её искорёженному лицу удобно скрывали длинные алые волосы. То были слезы радости. 

— Дурак… Какой же ты… дурак… 

 ***

— Неплохо вы подметили, что лучшим временем слинять будет момент посреди взрывной «беседы» двух Смертных! — усмехнулся Бог, приметив взглядом возникших пред ним юных Гринов. — Но вы только посмотрите на себя! Побитая троица, что хочет испортить мне отпуск. Вы в курсе, что с вами будет, если только попытаетесь? 

-… — наследники (хотя теперь этот их статус и вовсе под сомнением) ничего не ответили, уверенно продолжая пилить его своими глазами. 

— Ибо там, на арене, под таким пристальным вниманием тысяч глаз, я лишь играл роль злодея. Тогда как теперь сдерживаться не обязан… — уродливое крыло, искажённое тьмой, возникло у него за спиной. — Не убедил? Тогда пеняйте на себя! 

Конечно же, эта троица привела с собой еще и подручных, набранных в чёрной крепости Союза, заменявшей ему столицу. Но даже сотня-другая таких с трудом могли бы остановить Бога. Пара десятков же — это просто смех!

Внезапно заливший всю округу гром ударных и истошные крики одной певички очень удачно помогли приглушить звуки темной бойни, что развернулась на городском приграничье. Так же сильно помог избежать ненужных жертв и тот факт, что большая часть народа из охваченного схваткой района стеклась к стенам замка, дабы попытаться узреть «выступление» двух грехов.

— Эх. Скукота, — оглянувшись на итоги произошедшего, зевнул неприкасаемый Бог. 

 ***

Когда Гордыня проснулся, то оказалось, что турнир уже закончился, а взбудораженная стража замка уже успела… Ладно, ладно, в этот раз всё было не так плохо. К чему-то подобному Гордыня просто готовился. Очнувшись, он оказался в одной из лечебных комнат замка, пускай от самой Принцессы, его отделял десяток-другой этажей. Вместе с ним обнаружилась и записка, из-за замысловатого «древнего» стиля написания которой Гордыня не сразу и распознал, о чём она сообщала. Но, стоило ему напрячь глаза и извилины, как грех разобрал, что это было поздравительное письмо победителю турнира. Ничего больше почестей верховной семьи Зеленой Короны она предоставить не могла, так как свой шанс «урвать законную наследницу нынешнего короля» он упустил.

Знатно посмеявшись над произошедшим, Гордыня отметил достойную работу местных магов, что подлатали не только его тельце, но и дорогой сердцу наряд. А большего ему было и не надо.

— С сестрой встретился. Поговорили мы… ну, как следует! А потому… пора бы и отчаливать, выходит, ха! — открыв дверь на распашку, грех чуть не зашиб одного из бедных слуг в коридоре.

Топот его был слышен по всему замку. Глядели на него все как на варвара. А он шёл себе на выход довольный. Попрощаться с Гнев хотелось, но она явно была, скорее всего, сильно занята после того, как осталась единственной достойной наследства местного старика. Особо грех не мог представить, куда всё это может привести. Круто, наверное, будет, стань Гнев главой гильдии. Посещать такую можно будет спокойно. Даже перебраться, разобравшись со всеми долгами в Белом Льве. Только вот представить, как сестра будет тут всем командовать было… не то, чтобы так уж сложно. Просто выходила какая-то причудливая и забавная карикатура в голове. Верилось в которую с трудом.

А еще труднее, по всей видимости, Гордыне было поверить в то, что «поздравительное письмо» было замысловатым магическим конвертом, внутри которого было приглашение на королевский бал в честь окончания турнира. Потому как его на следующий день Гнев не дожидалась, вся нарядившись в навязанные стариком «шмотки» и даже отказавшись на один раз от развязной прически, он не явился. Чем тут же превратил всю былую симпатию в неумолимую ярость. Спасти незадачливых и невинных танцоров от которой могло лишь внезапное превращение вечернего знаменательного события в очередной рок-концерт!

И как бы Ульрих не противился, уж коли метит её в свои наследницы, то путь постепенно и подчинённых своих приучает следовать её хотелкам!

— Ты же знаешь, что я тебе так наглеть позволяю вовсе не из-за этого, — вдруг ответил на «законные претензии» Гнев нынешний глава Зеленой Короны. — А потому, что сам когда-то до дыр заслушивал пластинки этой группы? Красная Конфронтация — так же их звали, да?

— Красная Абсолютная Конфронтация, — удивленно ответила Гнев, сама не заметив, как сии слова сорвались у неё с уст. 

— Верно. Умели же тогда зажигать.

— Тогда, может, вы составите мне компанию на вечер? — усмехнулась грешница. 

— Хочешь, чтобы я, такой дряхлый, поскорее развалился?

— … 

— Что за наглый план. Да и не парные танцы под столь отвязную музыку исполняют. 

— А я вам покажу, как надо. 

— Хочешь сказать, теперь пришла пора и мне чему-то научиться? Под исход жизни-то?

— Предупреждаю, чем раньше себя сами похороните, тем меньше успеете раз как следует станцевать!

— Ну что за дела… 

Куда больше сомневался и мялся Ульрих в этот день отнюдь не от смущения. А от произошедшего в ту же пору, но уже вчера. Ибо как он не искал двух своих сыновей и дочь после окончания турнира, а сумел найти лишь разрушенный северный район прилежащего к замку города, дыру в ближайшей стене и полосу маны тьмы, тянущуюся к границе гильдии. Послание детей сегодня утром он, пускай, и получил, но до сих пор не был уверен в их состоянии. А также отчетливо чувствовал, что какая-то дрянная сила словно так и тянет из него годы жизни. Заставляя тело работать не по своей воле. А по воле страха. Страха пред одним Богом. Что посещал их гильдию недавно… 

— Так что, старик, так и будем стесняться? Я, конечно, бывает и кусаюсь. Но лишь когда совсем от ярости не соображаю, ха! — задорный голос Гнев вырвал его из дурной цепи волнений. 

— Так уж и быть. В этот и последний раз, твоя взяла. 

— Но разве то же самое вы не говорили перед тем, как я спустилась на арену? 

— Эх…