Нисхождение

— Слушай, мам, а когда наш папа, наконец, вернется? — спрашивал он у неё снова и снова.

— Не знаю, сынок, не знаю... — с понурым выражением лица отвечала она ему снова и снова.

Эта война началась отнюдь не внезапно.

Все знают историю о великой Империи: когда-то лишь маленькое королевство, окруженное злобными и жадными соседями, ему удалось победить во множестве многострадальных войн и расширить свою территорию от западного берега великого континента вплоть до восточного. Конечно, произошло это всё далеко не за одно столетие, и не всегда путем к расширению служили завоевания. Но до недавнего времени Империя считалась величайшей страной-завоевателем за всю историю. После длительных поочерёдных раундов воин и переговоров даже прежний столп гордости и независимости в виде Восточных островов вынужден был примкнуть к Империи.

В честь этого на самом большом и главенствующем из островов были воздвигнуты две новые столицы, которые бы символизировали власть Империи на этой земле. Да, вы не ослышались, «еще две столицы», ведь такой великой стране, как Империя, было отнюдь недостаточно лишь одной. По итогу, их стало пять: еще две располагались вблизи территории также ранее независимого и высоко технологически продвинутого государства, которое, однако, за долгие годы под властью Империи уже дано утратило своё первоначальное название. Последняя же, всё же людьми считалась в какой-то мере истинной и, уже точно, величайшей, ибо находилась прямо посередине континента и была самым большим и густонаселённым городом в Империи.

Первая столица — так её принято было звать. Именно там, в Золотом дворце, восседал Император и вся его многочисленная семья. Всё же этой великой династии было уже далеко не одно столетие, а так как всем, даже наименее чистокровным отпрыскам было позволено занимать территорию дворца, то со временем он вырос до небывалых масштабов и стал самым желанным и невероятным местом на всем континенте. Но за всем этим златом и помпезностью уже давно пряталась одна проблема, которая грозилась нарушить прежний ход жизни всех граждан Империи.

Империя, хоть так и называлась, но на деле уже давно была внутренне раздроблена на множество герцогств. Когда-то давно это была скорее лишь формальность, и всю власть в руках держал лишь Император, но теперь всё изменилось. Тот кровавый дух Империи-завоевательницы уже давно ушел: даже сам Император уже не представлял собой примера для всех остальных. Поколение за поколением Императоры лишь набирали в весе и теряли в грации и физической подготовке. Раньше Император сам всегда должен был быть готов выйти прямиком на поле боя и повести за собой отряд, но теперь ему и из своих покоев то выйти было нелегко без сторонней помощи.

И пока имперская семья потихоньку увядала, герцоги и их семейства, наоборот, старались занять это отныне вакантное место. Каждый из главы семей был статен собой и прекрасно разбирался как в искусстве боя, так и танцев, живописи или музыки. А еще лучше если во всем сразу. Так им удалось привлечь значительную часть народа, что проживал на подконтрольной им территории, и завоевать их доверие. Конечно, по началу без очередного кровопролития не обошлось, но в конце концов было решено сохранить статус Императорской семьи, как главенствующей в стране, но и герцоги получили серьёзную власть.

Так все и продолжали жить до недавнего момента: веря и подчиняясь одновременно своему Императору и своему Герцогу. Те же, кто не желал принимать какую-либо сторон отправлялся либо в Первую столицу, либо на окраины. И как бы обе стороны не старались сохранить покой, но критические массы недовольных потихоньку начали скапливаться с обеих сторон. Началась новая эпоха политических заговоров, предательств и прочих игр. Единственное, что удерживало всё это пламя, так память о прошлых столкновениях двух сторон, где из-за приблизительного их равенства, гражданская война растянулась на многие годы. Тогда она не унесла много жизней, и даже все разрушения были сведены к минимуму, но все граждане страны вынуждены были жить в постоянном страхе и напряжении от того, что кто-то может покалечить или вовсе убить их из-за их убеждений. Даже кто-то из наиболее близкого окружения.

Так что же стало тем огоньком, что разжег огненную бурю войны? Магия. Она самая. Ведь одновременно со всеми ранее описанными событиями в закрытых, подконтрольных исключительно Императору и его семье, как тогда считалось, лабораториях велись прорывные на тот момент исследования. Человечество уже давно успело догадаться, что в этом мире существует нечто, что и не должно существовать вовсе. Что-то, что всё это время скрывалось где-то за безликой пеленой времени и пространства. И люди долгое время пытались взывать к этому, найти это. А это нечто отчаянно противилось, ведь самой его сутью было существовать вне грани привычной нам реальности.

Ученые называли это четвертым измерением. Очевидно, что его не могло существовать в нашем, где всё было трехмерным. А, значит, как-то докопаться до него было, точно, абсолютно никак не возможно. Так ведь? Ну, как сказать. Им же это каким-то образом удалось. Теперь оставалось лишь понять, что на самом деле выпустили на волю эти ученые.

Магия, название простонародное, как вы уже могли успеть понять. Для четвертого измерения просто немыслима была сама идея о том, что людям теперь может быть дано его воспринять, а потому оно избрало весьма причудливый способ, как своё присутствие скрыть.

Люди ведь еще со стародавних времен верили в духов, чудеса и тому подобные сказки. И хоть это всегда находилось лишь на грани реальности, но именно это и было нужно четвертому измерению — стать тем, что уже в той или иной мере существовало в этом мире, стать чем-то для него привычным, стать чем-то, что, будто бы, итак давно существовало в этом мире. Так появились первые духи и артефакты. Не все они были мирными и спокойными, но какое страшное чудовище бы не породила магия, воплотив в жизнь очередной запретный миф, ему было никак не сравниться с человеком.

Видите ли, ученые и высшие чины Империи считали, что магию удастся сдержать там, где её впервые обнаружили, где впервые был открыт разлом. А потому, путь даже герцоги и прознают о ней, но воспользоваться всё равно не смогут. Но четвертое измерение на то и четвертое, что для него законы трехмерного пространства нашего мира недействительны. И когда было уже совершенно поздно Империя, наконец, заметила, что разломы в тот день открылись одновременно по всему континенту. А значит всё то время, что они потратили на борьбу с буйной магией и её первыми владельцами, герцогства уже направили на подготовку своих магов.

Но стоп, стоп, а отчего же магия вдруг стала подвластна людям? Не понятно? Тогда вам стоит еще раз вспомнить, какие очертания она приобрела в свои первые моменты — те очертания вещей и живых существ, что ей придали первичные ощущения и восприятие людей. Несложно было догадаться, что если кому-то бы удалось получить такую силу под контроль, то он бы перешел, в каком-то роде, на следующую ступень эволюции людского вида. Стал бы магом, как это сейчас принято называть.

Единственным, что спасло в тот момент Империю, был тот факт, что на этот раз далеко не все герцогства решили воспользоваться новообрётенной силой, дабы объявить о своей независимости. Около половины всё также остались преданны Империи. Но Союз Независимых Герцогств, что уже успел сформироваться, не посчитал их серьёзной угрозой, ведь первые полностью подготовленные маги были лишь на их стороне. Именно с этой силой они и рассчитывали сместить баланс сил в свою сторону и молниеносно одержать победу в войне.

Так что же пошло не так?!

***

— Мам? — услышав какой-то странный шорох, он решил подняться с кровати и немного прогуляться по дому.

Точнее по тому, что от него осталось. Это не был его родной дом. Просто еще одни развалины, в которых они с мамой решили пока перекантоваться. Костер в гостиной уже потух, а потому теперь во всем этом здании, полном дыр и трещин, было чертовски холодно находиться. Но отчего то этой ночью ему не было спокойно. Может он предчувствовал очередную бомбардировку военных или налет бандитов, а может он просто никак не мог уснуть из-за странных сил, что недавно проснулись в нём.

Его правое плечо немного побаливало, а из него сочилось нечто подобное темному густому потоку дыма. Иногда это нечто становилось твердым, отчего напоминало собой черную и холодную, как эта ночь, сталь. Он никак не мог контролировать это, а от матери старался скрывать, ведь на какую-то заразу или пагубную магию тоже это всё походило. Вполне вероятно, что у него и вовсе начались визуальные галлюцинации из-за излишней усталости и перенапряжения.

Но вдруг он снова что-то услышал. Как будто одна из половиц хрустнула в коридоре напротив. Где-то там же находилась и комната, где сейчас должна была спать его мать. Всячески отгоняя от себя дурные мысли, он всё же продолжил движение к тому месту, где недавно что-то слышал.

С каждым шагом по направлению к двери до маминой комнаты его всё сильнее охватывало некое, совершенно ранее чуждое ему, чувство — всё его тело неестественно дрожало, пальцы на руках будто окаменели, а глаза никак не могли сомкнуться. Он чувствовал, как та тьма, что ранее лишь невольно лилась из его правого плеча, теперь обретала форму. Из-за сковывающего его напряжения он даже не мог повести головой, дабы узреть это, но, в то же время, он почти даже мог ощущать её изменение. Сначала это показалось ему веткой, затем искрой, и лишь после он понял, что оно было подобно крылу, разве что лишенному всяких перьев. Лишь если бы от него остались одни полые кости, покрытые темной рваной вуалью.

И вот он увидел, что дверь, ранее закрытая на замок, теперь слегка приоткрыта. Он, весь в поту и еле перебирая ногами, кое-как подобрался к ней и решил заглянуть внутрь комнату через эту небольшую щель, что образовалась.

— Эй, смотри — вдруг услышал он с другой стороны, увидев за дверью пять фигур в плащах с еле различимыми во тьме гербами Империи.

Друг пять пар блестящих глаз направили свой взор на него, а в руках одного из них мелькнула небольшая искорка. Или так ему тогда показалось. В тот момент, как все они впятером рванули в его сторону, было уже слишком поздно. Тьма полностью окутала его тело, его проклятое крыло катастрофически быстро начало расти в размерах, а дикий и неконтролируемый поток манны, что уже давно крутился у него под ногами совершенно незримо, теперь набирал обороты. Искра переросла в пламя, а затем еще четыре таких вспыхнули в руках остальных. Но им было его уже не остановить, вместо этого они лишь подпитывали его ужас, его боль, его абсолютную тьму.

Последним, что он увидел в тот день, было лицо его матери, что лишь за мгновение до всего этого проснулась из-за внезапного шума. Она огляделась по сторонам и быстро нашла его глазами.

Он никогда не забудет этот взгляд.

На следующее утро он очнулся уже будучи окутанным мягкой тканью и с чашкой теплого чая в руках. По крайней мере так он мог судить по тому, что видел. Его же тело уже ничего не ощущало, глаза были пустыми, ведь смотрели в прошлое, а потому единственным, что выдавало в нём еще живого человека, был пар, что исходил из его рта, когда он дышал. Он покачивался вперёд назад с постепенно нарастающим темпом, пока его хватка становилась всё сильнее. Он готов был уже впиться пальцами в эту чертову кружку, сломать её и пролить на себя весь этот горячий терпкий черный напиток, чтобы почувствовать хоть что-то!

— Эй, эй, парниша, ты это, давай полегче! — вдруг он услышал чей-то голос позади, а на его плечо будто бы легла чья-то рука.

Из последних сил он дернулся в сторону прежде чем та тьма, что была скрыта вновь вырвалась бы наружу.

— Ладно, ладно, как хочешь, посиди пока один еще... — голос затих, а человек отошел в сторону.

Он больше не мог разобрать его голоса, зато понял, что тут есть еще кто-то. Он услышал еще где-то голосов пять-десять. Все они о чем-то взволновано гудели пока у него перед глазами, раз за разом, проигрывалась всё та же картина. Он видел глаза его матери, он видел её невинную и расслабленную улыбку. Он из последних сил пытался протянуть свою руку к ней, он пытался схватить её, дабы сжать как можно сильнее. Но видел перед собой лишь темную клешню, что не могла принадлежать человеку. Те же пять фигур, что были перед ним, были так же искажены. Они никак не походили на людей, их лица были замазаны, а от тел ни осталось ничего кроме тех плащей.

Он на миг вернулся в реальный мир, его взор тут же бросился на обрывок черной ткани, зацепившийся за обломок доски. Он подобно флагу развевался на ветру, а небольшой осколок Имперского герба лишь еще сильнее заставлял его быть похожим на стяг. Ему стало значительно хуже.

— Значит всё это не сон... — проговаривал он про себя, сильнее сжимаясь толи от холодного и сильного ветра снаружи, толи от холода, что убивал его изнутри — Значит это всё не сон...

Эта фраза, что он проговаривал вновь и вновь, как заевшая пластинка, постепенно становилась для окружающих всё отчетливей, а сам он уже почти перешел на истерику, повторяя её. И, наконец, прежний голос, что он слышал и раньше, решил вмешаться:

— Так, так, так, парень. Давай, держись, скоро мы тебя заберем отсюда! — но вскоре и этот голос пропал, стал куда более приглушенным, хоть сам его источник никуда не ушел — Эй..., эй..., сюда..., берите его на...

Уже и зрение начало также подводить его. Он решил еще раз испытать судьбу, еще раз поверить, что это всё — лишь очередной дурной сон, что это холодный ветер, пробившийся через трещину, донимает его во сне.

Но тогда отчего же ему было так холодно изнутри? Отчего же ему так сильно хотелось и вовсе больше не открывать глаза?!

***

В освещаемой единственным магическом артефактом, заменяющим стандартную лампу, комнате, окруженной четырьмя ничем не украшенными и никак не окрашенными, стальными стенами сейчас находилось три личности. Внешне они разительно отличались друг и друга, хоть все и принадлежали одной организации. В этой неприметной и очевидно немного тесной для такого числа одновременных посетителей комнатушке они собрались дабы обсудить дальнейшую судьбу одного странного мальца, что сейчас без сознания лежал на кровати рядом со столом их переговоров.

— Мы уложили его в пустую комнату без пациента, — сухо произнес заведующий лабораторией — Пусть пока там отлежится, а уж потом решим, что с ним делать.

Заведующий выглядел старше остальных двух участников беседы, но тому виной была его полностью лысая голова и крайне неприглядный внешний вид. Лицо бедолаги уже давно всё покрылось морщинами и серьёзно ссохлось, если так можно сказать. Наряд тоже не украшал его, так как то был лишь стандартный белый лабораторный халат, уже изрядно поношенный и давно нестиранный. Но знаете что? Сколько бы я тут не распинался по этому поводу, не думаю, что для самого заведующего всё это было сколь-либо важно на самом-то деле. И понять можно скорее его, чем все эти нелепые придирки: если вы достаточно ответственный человек, находящийся на столь важной должности, то скорее должны беспокоиться о своих обязанностях, нежели внешнем виде, знаете ли.

— Как что делать? Хорошенько накормить, одеть и в лагерь для гражданских! — ответил на это Винсент.

Так к чему же был весь тот трёп о внешности случайного (ну или далеко не совсем случайного) почти пятидесятилетнего заведующего подземной лабораторией сил Союза? А чтобы на его фоне этот молодой человек, что сейчас высказался, выглядел еще глупее! Просто если бедному заведующему за один день надо обсудить и решить не один десяток проблем, а от того он вынужден постоянно без устали носиться по этому запутанному подземному стальному лабиринту, то вот Винсент на данный момент находиться здесь в своего рода «отпуске». Вдаваться в подробности пока еще будет рановато, однако просто поверьте мне на слово, у этого человека полно времени позаботиться о себе. И что же он делает? Правильно, отращивает себе длиннющую серого цвета челку, из под которой он, скорее всего, и половины всего не видит! А вы еще учтите, что он уже отнюдь не лаборант какой-то, а вроде как солидный военный маг (его с потрохами выдает потрепанная форма сил Союза с тонной сильно выделяющихся своим ярким цветом нашивок). Так что каким чертом он умудряется сохранять эффективную боеспособность вместе с такой нелепой прической — та еще загадка!

— Все лагеря уже переполнены, Винсент, — обратился к нему капитан Чарльз, заслышав их разговор — Да и парень уже вроде не такой маленький, чтобы ему какое-то особое место выдавать.

А вот это уже наш человек. Капитан Чарльз среди этой троицы выглядел наиболее солидно: роскошный, даже сравни парадному, костюм в оттенках синего (такая расцветка на самом деле отличает в войсках Герцогств лишь высокие чины), хорошо ухоженная борода и усы, спокойный и вселяющий уверенность низкий, хорошо поставленный голос. Единственное, что слегка рушит этот чудесный образ так это то, что его прическа из уже седых волос напоминает какой-то юношеский огненный всполох, а сидит он, запрокинув ноги на стол. Конечно, может быть, так он старается нам всем еще и показать, какие у него отличные черные сапоги из хорошо состеганной кожи. Однако я скорее здесь воздержусь от дальнейших комментариев.

— Да вы издеваетесь? Он всё равно еще ребенок, тем более — гражданский! Им вблизи нас, военных, сейчас делать нечего!

— Ну а как же его силы? — спросил заведующий — Не будучи магом, он сумел в одиночку нейтрализовать отряд Империи.

— А еще разрушить свой дом и убить свою мать! — никак не успокаивался Винсент — Я не хочу, чтобы вы впутывали его во всё это.

— Винсент, я понимаю, что с твоим прошлым, для тебя немного непросто сейчас здесь оказаться, а особенно видеть такое, но ты пойми, что нам нужны... — попытался убедить его Чарльз.

— Он ни за что не согласиться вновь воспользоваться этой силой, капитан.

— Ты так уверен? А что если он снова вот так вот выйдет из под контроля? Не думаешь, что ему самому было бы лучше освоиться с этой силой?

— У нас всё равно пока помещения простаивают, так что не будет проблемой, если он тут останется. А условия тут куда лучше, чем в лагере или на улице! — поддержал капитана заведующий.

— Тебя итак сюда переводят, Винсент. Если так беспокоишься о нём, то как раз и приглядывать сможешь.

— Но он лишь ребёнок... — уже обессилено попытался ответить Винсент.

— Такое дурное время заставляет быстро взрослеть. Неужели сам не знаешь? — слова капитана и заведующего и вправду теперь звучали убедительно — Но я его тоже видел. Бедолага. Тут если сам не захочет, то никто не заставит, так что не переживай, еще раз повторяю.

Винсент лишь немного поводил ботинком по полу, окончательно собираясь с мыслями, а затем отдал честь, развернулся и направился в противоположном направлении:

— Ладно, тогда я пока посижу рядом с его комнатой. Лучше всё же будет подождать, что он сам скажет.