Ткани состоят из нитей

Признаться честно, после того «шоу» что показали предыдущие участники, от Альфонсо и Антонио публика мало чего ожидала. Она была полностью поглощена перешептываниями, когда их объявили. Взгляды толпы были направлены куда угодно, кроме арены. Солидная пачка зрителей и вовсе покинула свои места, так как явилась сюда только поддержки трёх наследников ради.

Такой атмосферой нельзя было насладиться. Многоуровневый артефакт, что ранее был полем боя турнира, схлопнулся и исчез, стоило его владельцу позорно удалиться за кулисы. Теперь лишь голый камень приветствовал магов ткани и нитей. Но в то же время это странным образом успокаивало обоих участников. Позволяло на миг окунуться в воспоминания. И осознать, какого же труда стоило сюда пробиться. 

После одного за другим мучительных поражений от магов, что на голову превосходили его, Альфонсо окончательно принял тот факт, что даже пытаться не стоит использовать ткани своих колец удаленно. Да, их танец в воздухе до сих пор радовал его. Но «угрозы» он в нём не чувствовал.

После этого несложно было понять, что самих нитей под свой контроль он берёт чересчур мало. Что Гордыня, что Вайтхарт были способны воротить такими объемами маны, что кольцам на всех его пальцах сразу и не снилось. Но это только если учитывать лишь пальцы рук. Нет, конечно, он мог совсем «зажраться» и носить целые ряды колец, как любили делать зажиточные члены высших семей. Однако Альфонсо остро ощущал после тренировок с главой, что выкладывается не на полную. Сдерживает ту часть тела, что важна даже для того, что ведёт бой исключительно кулаками.

***

Он создал свои кольца на ногах сам, без помощи отца, нагрузив себя кроме дневных спаррингов с главой еще и изучением структуры артефактов ночью. Это было трудное, выматывающее занятие. Он даже почти забросил академию. На что местные преподаватели, однако, жаловаться особо не могли, из-за того, сколько в расписание своего почётного ученика сам глава внёс совместных с собой практических занятий. Но по первым итогам он еще сильней убедился в том, какой «шедевр» преподнёс ему отец.

У мага нитей были сомнения, что созданные им «подделки» не смогут нормально функционировать с оригиналами. Ибо если ремонтировать их, а после и множить еще оказалось не столь сложно. То вот попытаться создать новое… ну, тут маг нитей даже не знал, с чего начать. По началу. А потом он проснулся одной ночью с вдохновением, что позволило до наступления рассвета создать два десятка колец. Об истинных возможностях которых у него представления почти не осталось, стоило ему позволить себе вздремнуть. Однако стоило ему на первых же порах достигнуть невероятных уровней синергии, как его переполнило вдохновение, раскрытое следующими словами Райнхарта:

— Твоя душа лежит к тому, чтобы вливать свои чувства и переживания в удары, а не пользоваться чёткими расчетами. Признаю, моя вина в этом есть. Именно мой коронный стиль и приемы Гордыни сформировали текущий костяк магов Белого, — после того, как его ученик явился перед ним босым, глава Льва немного смутился. Вот только стоило из колец на пальцах ног вырваться паутине зеленых и чёрных нитей, и Райну пришлось нелегко. И ведь после такого его ученик до сих пор смел сомневаться в своих новообретённых силах. — Но твоя проблема не в том, что ты «отрёкся от изначального предназначения артефактов отца». А в том, что не тем эмоциям ты позволяешь свои заклинания подпитывать. На самом ли деле твоё желание расти заключается в свержении ненавистного образа Гордыни? Или же еще до этого было что-то, что позволило вознестись в рейтинге Академии Льва?

***

И на этот вопрос у него тут же нашлось столько ответов, что Альфонсо банально опешил. Понимание того, что стоило его покалеченному Эго завладеть им после одного поражения, когда и в кулачных боях ему из раза в раз доставалось немало… Оно банально пристыдило его. Ведь драться врукопашную, без витающей маны вокруг было… Неправильно, так? В мире, где всем правит мана. Но это был именно тот способ решения проблем, что «вдохновлял» его. После хорошей потасовки ты можешь приобрести сотрясение, потерять зуб, заработать перелом. Но стоит магии вмешаться в дело, и ты можешь потерять разум, лишиться способности есть или целой конечности…

— «А вот если бы мы сражались с помощью магии, я бы с легкостью его размазал!» — Альфонсо позволил такой дурной мысли прорасти внутри. 

Все свои поражения он потерпел в сражениях на кулаках. Против в разы превосходящих его сил. Потому что бои с использованием магии для него были как бои с использованием оружия. Настоящего. Способного убить. И как бы своей безрукавкой и рваными джинсами он не старался придать себе образ «крепкого орешка», на деле был парнем, по духу в разы ближе к своему отцу. Тому, что постоянно искренне стремиться к успеху. Но очень сильно переживает из-за провалов.

Синяки, ссадины, вывихи — когда они плодились на его теле, Альфонсо думал, что вместе с ними его покидает страх.

— «Но стоит только магии вспыхнуть где-то рядом, как всё тело начинает дрожать. Разум сходит с ума. Инстинкты призывают держаться от неё подальше. Именно из-за этого чёртового чувства я не мог долгое время вложить ману в свои кулаки. Именно поэтому считал сию ветвь развития своих способностей тупиковой. Потому что… боялся чёртовой магии! — красные нити оплели одну его руку, синие — вторую. — И ведь никуда это всё не делось. Просто… теперь нити обвивают и обе моих ноги. А это значит, что вероятность того, что их оттяпают в разы меньше!»

После каждого поражения в магическом бою он думал — «А что, если бы мы сражались до смерти? Я бы погиб, да?»

Эти мысли сводили его с ума. До сих пор сводят. Но более он не намерен ни проигрывать. Ни умирать.

— «Уж если и продую, то в любом случае смогу выйти из боя!»

 ***

Антонио тоже было в чём покапаться внутри своей бедной головушки, потому отведённый взгляд и задумчивое лицо его оппонента обрадовали его. Мало того, что он был не уверен по поводу своего участия в турнире Зеленой Короны, так еще и в своих новообретённых силах и приемах начал… всё больше сомневаться. Ибо изначально хотел быть просто мирным магом, создающим одежду. А вовсе не грозным повелителем склизких тканей. Каким его лепили бесконечные напряженные тренировки с Оуэном. Что очень уж пристрастился отыгрываться за неудачи всего Ворона на отдельных его магах. Чаще всего он просто молчаливо колотил их с Грегором и Эйданом по очереди. Но в день перед прохождением отбора на турнир, что-то изменилось:

— Из таких даже нормального наряда пошить нельзя. Необычная форма и свойства тканей дали мне начальный толчок. Но теперь я понимаю, что так и не смог разобраться в том «даре», что обрёл. Ради чего он мне нужен, как я намереваюсь пользоваться им в будущем, уготовано ли мне стать отнюдь не модельером, но?.. — что-то бубнил себе под нос Антонио во время передышки, о которой, что удивительно, в тот раз попросил не сам.

Рядом никого более не было. Даркравен настоял на том, что должен провести с «представителем Тёмного Ворона» интенсивную тренировку, и выпроводил всех остальных наружу. Друзья успели лишь помолиться Первому Императору, Семи Королям и всем Богам разом за сохранность Водородного.

— Сколь много бесполезных слов, плодящих сомнения. Твоя магия уникальна, так с какого перепугу ты стремишься с её помощью создавать повседневную одежду? — день и так был невероятно жарким, а внутри скромного тренировочного помещения после стычки двух магов было еще горячее. Отчего Антонио поначалу показались слова, донёсшиеся со стороны Оуэна, звуковым миражом. Но тот всё продолжал. Очень уверенно и настойчиво. — Вместо того, чтобы ломать голову над тем, как подавить одну особенность своей магии в угоду другой, ломай голову над тем, как и где использовать их обе! Тем более, в тебе есть талант. Кому, как не мне, проигравшему, признавать это?

— «Проигравшему? Так для Оэуна даже попросить передышки первым — уже поражение? Но ведь это!..» — А потому нет смысла разрываться меж двумя стезями. Вместо этого ищи в одной зерна вдохновения и развития для другой. Без толку издеваться над самим собой, в первую очередь, загоняя в рамки. Ты маг, или кто, чёрт тебя дери?! Ты волен творить с помощью манны чудеса! А не ныть и зарываться… — сам Даркравен-младший звучал обиженно. А ведь он никогда не позволял себе до такого опускаться. Обычно он всегда старался задирать голову высоко настолько, что вам не удалось бы рассмотреть на его лице сожаления, смущения или сомнения.

А в тот раз из-за каких-то брошенных в пустоту Антонио слов он так загорелся. Так разразился. Это потрясло парня. Заставило по-новому взглянуть… в первую очередь на себя. Ибо высшим грехом в такой ситуации было бы не прислушаться к словам Оуэна. Глупостью было бы начать прикапываться к нему, когда он говорил о тебе.

— Ты… сказал так, как я бы в жизни не смог, ха… — и всё равно Водородный смог выдавить из себя лишь эти слова.

— Маги Тёмного Ворона… — чем немало смутил Даркравена, отплатив той еще монетой за то, что тот для него сделал, раскрыв глаза. — Маги Тёмного Ворона должны быть сильными. Но для этого в первую очередь должны понимать, чего ради они это делают. Когда сама наша гильдия запуталась в том, чего ради существует и носит своё имя, люди в ней, способные сию ситуацию распутать, должны действовать, отнюдь не маша в разные стороны магией и кулаками. Но адекватно и с пониманием смотря на вещи.

— Значит, с твоей точки зрения отправлять именно меня на турнир в Зеленой Короне — самый адекватный вариант?

Еще вчера за такой вопрос Оуэн бы сожрал его живьем. Утопил бы под дождем собственных перьев. Но в этот раз видел, что Антонио спрашивает отнюдь не потому, что смеет сомневаться в самом себе. А искренне желая понять ход мыслей наследника главы гильдии.

— Да.

— Тогда я не подведу.

 ***

И пускай тогда Антонио просто не мог ответить иначе, но ныне, глядя на грозного представителя Белового Льва, не мог не задрожать. От страха. Волнения. Предвкушения. Чёртовы сомнения овладели им. Заставили удлинить рукава и брюки формы Тёмного Ворона, что он решил носить с гордостью, вопреки насмешкам окружающих.

Они стояли и рассматривали себя, как два стрелка на пустынном перепутье. Альфонсо Хартбрэйк в любой момент мог выстрелить своей нитью из ноги или руки и подтянуться к Антонио Водородному. А тот мог мгновенно ответить, обратив охваченную цветной нитью часть одежды в слизь. Обоим мельком да удалось рассмотреть на что был способен их оппонент в магическом бою. Но, в конечном счете, подтвердить предположения могло лишь одно — прямое неизбежное столкновение!

Увернуться от зеленых нитей для Антонио не представлялось возможным. Их Альфонсо нарочно создал быстрыми и прочными для того, чтобы спокойно перемещаться по полю боя и подтягивать себя к оппонентам. Нога, укутанная уже в плотное чёрное плетение, врезалась в своеобразный доспех мага склизких тканей, что тот успел сотворить за то мгновение, что прошло меж столкновением одного цвета нитей с другим. Пинок Хартбрэйка потонул в многослойной пучине аморфных тканей. Ногу Альфонсо что-то словно намеревалось проглотить.

Но он не позволил этому случиться одним ударом «красной» руки отбросив Антонио. Прежде чем впиться синими нитями и подтянуть обратно, одновременно с этим выбрасывая носящую их руку вперёд. Два момента соприкоснулись, и их сумма волнами прошлась по жидким одеяниям Водородного. А ведь Альфонсо и не намеревался сбавлять оборотов, наседая на мага Тёмного Ворона одной «двоечкой» за другой. Удар синей «перчаткой» за ударом красной.

Со стороны могло показаться, что Водородный застрял в паутине Хартбрэйка, что с каждым выпадом последнего всё сильней опутывала его. Но на деле и мастер кулачных боев всё глубже встревал в то болото, кое-формировали ткани Антонио. Из-за чего ему немалых усилий стоило вырвать свой кулак из-под покровов подвижного доспеха мага тканей после каждого наносимого им удара. И вдруг Антонио удивил публику, показав натуральный фокус — ровно в тот момент, когда очередной удар оппонента должен был впечататься ему в грудь, он выскользнул из-под внешних покровов своего разросшегося наряда, «пропуская» внутрь опустевшего кокона Альфонсо. Только чтобы окутать его плотным слоем сдерживающей слизи.

— «Однако лишь тех тканей, что остались, на тебя не хватит, так?»

Антонио начал кружиться вокруг Альфонсо, хлестая того и одновременно набрасывая один за другим покрытые слизью лоскуты. Теперь уже его каждый удар калечил врага и препятствовал дальнейшим перемещениям. Но Хартбрэйку тут и появляться не стоило, не имейся у него на сей натиск противодействия. Он позволил всем перетянутым нитям со своих рук и ног «вырваться на свободу».

***

Та сдерживающая оболочка, в которую с таким трудом Альфонсо одевали, взорвалась под несущимся наружу напором нитей, одновременно с этим отбрасывая и Антонио. Более Хартбрэйк не желал примерять на себе столь слизистую консистенцию, а потому мгновенно стянул нити обратно, прежде чем выбросить поток синих и зеленых в сторону врага. Ручные протянулись с правой стороны от мага нитей, тогда как ножные — почти внахлёст им скользнули с левой.

— Один другого пытается поймать в ловушку и отколотить, честное слово! — публика потихоньку начинала отходить от потрясений трёх предыдущих боев, всё активней погружаясь в последний из первого раунда.

— «Так значит, синие нити, в какой-то мере, символизируют силы земли, так как несут в себе намерение защитить. Зеленые — ветра, так как наделяют дополнительной подвижностью. Красные — явно огня, из-за того, сколь обильно ими атакуют. Тогда чёрные…» — пытался соображать Антонио прямо по ходу боя, пока кулаки и ступни Альфонсо проносились в паре сантиметров от его лица. 

Хартбрэйк в то же время уже успел сформировать вокруг облаченного в утолщающий его раза в три наряд Водородного треугольник двухцветных нитей, отталкиваясь от стенок которого, подобно шарику западного развлечения — пинг-понга, наносил один за другим стремительные удары. Они срезали с мага ткани один за другим слои его слизистой одежды. Тогда как он успевал за то же время сформировать уже два. Подобно разрастающемуся пудингу он захватывал пространство вокруг своей желеобразной массой, что, однако, в любой момент могла обернуться хлёсткой и туго натянутой тканью, о которую не грех и порезаться.

Альфонсо и сам не заметил, как его «паутина» оказалась внутри владений этого короля слизняков, а после бросилась в его сторону вместе со всем тем громадным комом аморфной массы, что успел произвести его соперник. Собственные утонувшие в слизи и запутавшиеся в тканях натянутые нити стали сеткой, в которую Хартбрэйк попался. И чуть не выкатился в ней за пределы арены.

— Ну уж нет! — лишь сумев за катастрофически короткий промежуток времени вернуть контроль над вытянутыми нитями, их маг сумел с криком вырваться из-под навалившейся на него маны Водородного. 

И тут же в его сторону потянулись новые щупальца Антонио. Не то лоскуты тканей, не то желейные отростки. Попытаешься парировать — твоя контратака увязнет. Понадеешься ускользнуть — и путы обхватят тебя крепче. Альфонсо бросился наперерез им, прорываясь меж ними так же, как это делал и его враг, ускользая от синих и зеленых нитей. Редкие соприкосновения на высокой скорости со слизью замедляли, а от контакта с перетянутой тканью оставались небольшие порезы. Но Хартбрэйк, став, как кто-то мог бы сказать, «человеком-пауком» летел вперёд, цепляясь как за поверхность арены, так и за те её осколки, что разбрасывал по округе топот «чёрной» ноги.

Арена полностью преобразилась. Так же, как и трибуны. Меж уже громадных глыб вырванного из поле сражения камня метался туда-сюда вверх-вниз-влево-вправо Альфонсо, протягивая нити от одного участка, не захваченного слизью, щупальцами и нитями к другому и цепляясь за них, как за лианы. Ему редко удавалось приблизиться к ядру, что производило всю окатившую арену слизь и чёрные лоскуты. Но он взрывоопасно пользовался каждой возможностью. Кулаки его покрывали клубки нитей, стоило которым распутаться, как это напоминало разрыв осколочного снаряда. Так сильно они были затянуты на его руках. Оставляя глубокие следы на коже, времени оберегать от воздействия собственных сил которую не оставалось.

 ***

— «Благодаря тому, что силы парня направлены на то, чтобы победить, обезвредив оппонента, я могу разойтись на полную!» — ликовал Альфонсо, очередным ударом техники спутанных нитей взрывая оболочку, под которой прятался Антонио. 

Он понимал, что стоит ему пару раз задеть самого мага тканей, и победа окажется в его руках. Но Водородный из раза в раз утаскивал своё тело в сторону как слизняк, перетекая в сторону прямо перед ударом. Рукава его удлинились, стоило его фигурке «вынырнуть» из-под обрушающейся слизи вокруг. Раскрутившись вокруг своей оси и подавшись вперёд, он позволил их ударам осыпать не успевшего утянуть себя в сторону Альфонсо. 

— «Насколько же у тебя должны быть развиты поры, чтобы столь активно извергать все эти потоки?» — диву давался маг нитей, переводя дух и уходя от одной волны слизи за другой струёй тканей.

Люд вокруг полностью оказался поглощен схваткой двух молодых талантов, фамилии которых они ранее с трудом могли вспомнить. Всё потому, что именно их бой становился всё увлекательней и увлекательней с каждым заклинанием схлестнувшихся магов. Три предыдущих боя вышли односторонними — как по их итогам, так и по голосам публики. Зрители из местных поддерживали наследников из патриотизма, тогда как заезжие знатоки и фанаты отлично знали о силах Легиона и Гордыни. На бой Бога и Иллии смотреть было, скорее, страшно, нежели увлекательно.

Тут же мнения разделились даже внутри уже сформировавшихся ранее групп болельщиков. Парни из Темного Ворона и Белого Льва бились на равных, стремление ограничить и вымотать своего оппонента совпадало, так еще и: 

— Ткани состоят из нитей, болван! Так что естественно Хартбрэйк выиграет, если догадается, как это использовать! — силы обоих участников в чём-то были схожи. 

На первый взгляд.

— «Чёрт, его нити чем-то напоминают протянутые наружу магические пути! Чистота и плотность маны, которая по ним циркулирует, позволяет ему с лёгкостью рвать мои лоскуты, плавить и сносить слизь!» — а на деле различались столь же кардинально, как и пути парней по жизни. 

Альфонсо вынужден был с самого рождения стремиться к идеалу, ибо с отцом, что не выходил из депрессии по каждому из своих просчётов, иначе было просто нельзя. Тот еще до бума артефактов любил надолго закрываться в мастерской и что-то собирать, находя отдушину от «провалов и поражений жестокой жизни». Полностью погружаясь в работу Хартбрэйк-старший создавал чудесные вещи. Но от того, те крупицы времени, что проводил с ним рядом, сын ценил в разы больше остальных. И вовсе не хотел, чтобы они были наполнены собственным позором. Но гордостью. И это в один момент и вовсе заставило юношу уверовать в то, что он недостоин показываться пред отцом после поражения или провала до тех пор, пока не сумеет… 

— «Чем-то его перекрыть. Чем-то великим!» — клубок синих и красных нитей обвил прижатые друг к другу ладони, чьи пальцы переплелись меж собой. 

Антонио же вышел из простой семьи, но после войны сумев угодить в академию Темного Ворона скакнул столь высоко, что теперь с трудом мог удержаться. Ему тяжело было поспевать за остальными, ведь он тратил дорогое время не только на совершенствование. Но и на то, чтобы банально разобраться в себе. Разобраться в остальных. Ему не хотелось просто идти вперёд, как остальным. Он желал видеть, чего ради по итогу старается. Каждое поражения лишь сильнее убеждало его, что ему еще далеко до тех высот магии, что окружают его. 

 — «Я не хочу превратиться в бездумного магического разорителя, коих взращивают подобные, наполненные столкновений соревнования! А хочу доказать себе, что могу распоряжаться своими силами… правильно!» — узрев, что оппонент вновь к нему подбирается, Антонио сформировал причудливое заклинание: на гребне волны из слизи, выпущенной им вперёд, восседал цветок лотоса, сформированный протянувшимися к нему переплетёнными чёрными тканями.

— «Маг, что безоговорочно стремится к идеалу столкнулся с магом, что в этом идеале смеет сомневаться, ха…» — как сказал бы кто-то, знай он истории обоих участников.

 ***

Альфонсо принял удар Антонио, выстрелив в его чудаковатое заклинание переплетением синих и красных нитей. Могло показаться, что два приема просто погасили друг друга, но как только Водородный заметил, что вокруг него зависли обтянутые синими и красными нитками обломки арены, то тут же начал наращивать на себе фирменный «доспех». Которого Хартбрэйк не устрашился, подтянув своё отброшенное столкновением двух мощных заклинаний до этого тельце поближе к оппоненту. Красный кулак как никогда близко подобрался к голой коже Антонио, но, в конце концов, потонул в его новом извержении слизи и тканевых щупалец.

У зрителей за пределами арены сложилось ощущение, что бедолагу из Белого Льва проглотил не то Кракен (сраженный когда-то Первым Императором), не то громадный кальмар. Но не прошло и минуты, когда маг нитей возник почти у самого верхнего предела арены, своё тело укрывая от пронзающих нападок тканевых и склизких щупалец неведомого магического чудища плотным щитом из синих и зеленых нитей.

 — «Но теперь ты в воздухе, беззащитный. Все обломки, что ты бы мог поднять с собой, застряли в плотном слое слизи, перемешанной с тканями. Мне остается лишь пробиться сквозь эту двухцветную стену из ниток и тогда!..» — трепетал Антонио, отчаянно пытаясь уцепиться за Альфонсо десятком отростков своего ожившего доспеха. 

Даже Даркравен опешил бы, предстань Водородный пред ним в такой форме на тренировке. Но до сего самого момента наш скромный маг тканей и не представлял, что способен обычную магическую оболочку, что маги привыкли использовать сугубо как сокрытый от чужого восприятия щит, так использовать! Тканой маны внутри тесноватых пределов арены было так много, что из неё невольно формировался могущественный дух. Чей гнев до сих пор не перекинулся на зевак на трибунах лишь от того, что Антонио его контролировал. Такую-то махину!

 — «Не зазнавайся!!!» — Альфонсо никак не мог видеть своего оппонента, погрязшего под толщей той маны, что он исторгал, но словно чувствовал, что тот наслаждается, входит в состояние потока. Сливается с чудовищем. На фоне которого Хартбрэйк был не более чем букашкой. 

Нити которой, однако, зафиксировали на месте сначала одно из щупалец, вынудив его стать вертикальным столбом пятиметровой длины. А потом синие, зеленые, чёрные и даже красные нитки и вовсе оформили беснующемуся вне своих привычных ареалов обитания монстру из легенд клетку. Четыре столба, цепляясь за которые Альфонсо на грани фола маневрировал в воздушном пространстве, протягивая свою паутину вокруг оппонента в который раз. Но на этот раз целью не только и не столько было попытаться сковать врага.

 — «Но накопить сил, дабы сразить его одним ударом!» — месиво из всех четырёх цветов окутало его правую руку.

Все нити, что он протянул, теперь были с ней связаны. А потому стоило ему повести удар вниз, дабы снизойти с небес подобно одному небезызвестному громовому владыке, настоящий капкан, что маг нитей упорно формировал всё это время, захлопнулся на массивной туше исполина морских глубин. Стянутые нити прорезали его плоть, не обращая внимания на двойственность её натуры. И стоило только первым моткам достичь Антонио, как оставшаяся слизь вздыбилась, прежде чем хлынуть во всех направлениях, поглощая невероятный удар Альфонсо. Ряд стен окружил арену, возникнув словно из ниоткуда (а вовсе не из специальных слотов). Это были последние артефакты, что во время своего выступления Трент Грин не сгубил.

Знатные дамы ахнули, знатные мужи встрепенулись, умудрённые годами решили перевести дыхание от напряжения. И лишь два парня, сокрытые от большинства, которому не дано было наблюдать за сражением с высокой королевской башни, лишь наращивали обороты. Ульрих считал, что за время войны познал всё, на что может быть способна магия. А за годы жизни познал, на что способно молодое сердце. Но когда Антонио не дал предназначенному для защиты наблюдателей бастиону стальных усиленных плит вернуться в подкорку гильдии, опутав нитями и потянув на себя, вызывая обрушение сей дорогостоящей системы артефактов на поверхность натерпевшейся арены, король вздрогнул.

Хартбрэйк возжелал из ряда обрушавшихся стен сформировать гробницу, что была бы под стать любому из монстров, каким мог стать Водородный, вновь разогнав свой слоеный доспех. Однако Антонио всё также образ хтонической твари с тонной щупалец устраивал. А потому он выбросил свои ткане-слизистые отростки вперёд, пробивая себе путь наружу, из-под грозящейся упокоить его стали. Присоски прицепились к выбитой плите, вырванной из слота окончательно, а после, одним круговым движением своих титанических щупалец, маг ткани снёс всю обрушающуюся конструкцию, чуть-чуть не прихватив с ней и того, кто её создал. Магам Зеленой Короны пришлось экстренно создавать магический купол, что мог бы огородить ошарашенных зрителей. И хотя свалившись, плиты лишь накрыли бедолаг на трибунах облаками пыли, перестраховаться стоило. Хотя бы того ради, чтобы успокоить себе нервы в присутствии столь выдающихся юных дарований.

 — Совсем с ума сошёл? — переводя дыхание, позволил себе с усмешкой спросить своего соперника Альфонсо, стряхивая пыль с колец на пальцах. 

— Кто бы говорил? — в такой же манере ответил ему Антонио, сдувая опавшие на лоб и лезущие в глаза волосы, что стали от пота подобны его склизким и липким тканям.

— Ну, до тех пор, пока нас обоих не снимут по «техническим причинам», победитель определиться должен.

Пыль начинала оседать, мана вновь тянулась и переплеталась внутри путей обоих магов. Раундом два то, что последует, назвать ни представителю Льва, ни Ворона наглости и уверенности не хватит. Но вот кульминацией или решающим моментом — очень даже. Ведь только после того, как оба мага так разошлись, то осознали, что у обоих в запасе еще остались один-два финальных приема. Пускай и дошли до них оба мага лишь в пылу этого самого боя. На отработку и сомнения времени не было и в реальной стычке не будет. А победить здесь и сейчас ой как хочется! 

— Ненавижу я вас, на драках помешанных! Заразно ваше безумие, знаете ли! — смеясь и даже почти рыдая от радости, проголосил Антонио, прежде чем ринуться вперёд. 

 ***

Два громадных шара из слизи и тканей тянулись за его отведёнными назад на бегу руками. Теперь он напоминал заключенного, что свои оковы, готов был использовать как оружие. Пускай это были не два шара на цепи, но позволь Альфонсо им столкнуться друг с другом, как сочащейся под тканями концентрированной слизи не составит труда закончить бой. Маг нитей совместил руки. Переплёл их синими и красными нитями как можно плотнее. Ладони его были открыты и приложены одна к другой. От того уже не клубок нитей сформировался вокруг них, но нечто сродни лезвию. Антонио подскочил вверх в паре метров от мага нитей, потянул за «цепи», отчего два его смертоносных снаряда рванули вперёд, отстраняя тело его самого назад. Миг застыл во времени. Маг нитей видел пред собой лишь два распускающихся цветка, чьи стебли обязан рассечь прежде, чем бутоны коснуться его и расцветут.

— «Просто перерезать те ткани, что тянуться к шарам (вновь приобретающим на ходу форму лотосов, какого-то чёрта ради!), будет недостаточно… — рассудил Хартбрэйк, но всё равно так и сделал, резким рывком вздёрнув запутанные руки вверх. — Нужно еще и щелкнуть как следует его самого, дабы не дать восстановить связь!» 

Красные и синие нитки распуталась, стоило лотосам лишиться тех упрочнённых и усиленных (без толку!) тканей, что связывали их с руками владельца. Альфонсо проскочил за спину Антонио ровно в тот момент, как ноги мага тканей коснулись земли. И протяжных хлыстом своих переплетённых ниток впился в спину оппонента. Водородного отбросило. 

— «Но я просто нырну внутрь обрушившихся лотосов, загасив уносящий меня момент, перенаправлю его потоками внутри слизи и сорвусь прямо на этого болвана со скоростью, которой он не сможет противостоять!» — склизкие покои Антонио покинул по дуге, раскручиваясь вокруг собственной оси, ибо просчитать сей трюк оказалось куда проще, чем совершить.

Только это сыграло лишь в плюс. Ибо теперь Альфонсо в разы сложнее будет попасть по связующим тканям, только если он каким-то чудом не ударит в полную силу, тогда как синие и красные ткани его истощились после того удара хлыстом.

— Да я для тебя хоть на руках спляшу, коли победить надо, малец! — теперь уже ноги Хартбрэйка стали едины под плотным покрывалом, сшитом зелеными и чёрными нитями.

Он встал на руки, бросив слитые ноги в сторону Антонио так же, как до этого взмахнул руками. Но ничего резать зеленый и чёрный цвет не собирались. Нет. Их потоки, набравшись достаточного момента, сорвались с ног Альфонсо, и пробили себе путь через вихрь лотосов, что по витку спирали грозился обрушиться на мага нитей. Само тело Хартбрэйка подалось вперёд, вместе с ногами, и он использовал этот момент, чтобы на руках подпрыгнуть к попавшему под удар Антонио, в воздухе сумев перегруппироваться и в землю впиться уже ступнями и ноющими от боли и магического истощения пальцами. Однако продолжать бой не было смысла.

— Победитель последней дуэли первого этапа — Альфонсо Хартбрэйк из гильдии Белого Льва! — под гром аплодисментов и гул толпы, соперник перешедшего в следующий этап разлёгся без сознания за пределами арены. Остатки нитей втянулись в кольца. Руки и ноги «победителя» дрожали. Глаза начали формировать мыльную картинку.

— «И это мне еще два раза минимум сражаться придется? Да вы издеваетесь…» — выдохнул Альфонсо, прежде чем осесть на руках магов воды, что поспешно заявились на арену, заприметив его состояние.

Он прибыл сюда чисто для того, чтобы проверить и испытать себя. А потому «главный приз» в виде принцессы на выданье его скорее… смущал. Зато ради шанса на матч-реванш с Гордыней он еще готов был потерпеть ту тягучую боль, что пронизывала всё его тело через магические пути. За них словно кто-то постоянно тянул в отчаянной надежде вытащить наружу. Вырвать из его обмякшего тельца. И лишь кольца, сдавливая пальцы рук и ног, препятствовали этому процессу.