Свобода

— Не пришла ли пора объяснить нам всем, в чем состоял ваш поистине гениальный план, господин капитан? — спокойно сидя в своей одиночной камере за решеткой, решил поинтересоваться Алан, стоило только всей местной охране куда-то подеваться. — Может у вас и план побега, заранее заготовленный, есть?

Всю их четвёрку не оставили прозябать на обозримых с улицы этажах, а завели в камеры под землей. Где лишь блеск серебряной паутины освещал пространство вокруг.

— Ну, прямо планом я бы это не назвал, — усмехнулся в ответ Бог в соседней камере. — Зато есть отличное рассуждение: видите ли, найди люди способ подавлять потоки маны и магию без использования другой маны и магии, то в предыдущей войне победил бы отнюдь не Союз, а Независимая Армия.

А раз так, то Богу всего-то требовалось избавиться от первых пары уровней сдерживания в виде изящно (а не хирургически) внедрённых в него золотых цепей, чтобы банальным перевесом маны перебороть сковывающие его артефакты.

— «Каждый артефакт так или иначе основан на заклинании, что лежит в его сути. Без неё он обычная безделушка. А нет способа проще и лучше, дабы побороть чужое заклинание, чем применить своё, но посильней! — незримой рукой ощупывая целую паутину цепей внутри своего тела, думал Бог. — Всё равно после того как я вынужден был быть лишь жалким свидетелем того грандиозного противостояния у меня всё прям таки чесалось снять эти жалкие ограничители и бахнуть в не совсем полную, но всё же куда более близкую к этому понятию, силу!»

И хоть Эрик и не имел сейчас возможности напрямую увидеть, что его капитан замышляет, он отлично мог это почувствовать по веяниям тех буйных потоков маны, что сейчас проносились рядом с ним и игрались с его собственными порами. А так как Рейл настоятельно рекомендовал не позволять Богу без лишней надобности разрушать свои цепи (так как их потом же снова зачаровывать и вставлять надо, не причиняя при этом излишнего вреда), то у теневого капитана сего отряда не было никакого другого выбора, кроме как вмешаться и раскрыть один свой козырь:

— Постойте, капитан! — каким-то чудом, находясь под влиянием артефактов, раскрыв парочку собственных порталов, промолвил Эрик. — Вам нет сейчас необходимости снимать с себя ограничители и наводить тут лишнего шума, когда нам представилась такая возможность.

Внезапно уже знакомые всем золотые цепи начали виться из призванных Эриком порталов, впиваясь в кандалы на руках отряда Общества. Стоило только этим низкоуровневым артефактам соприкоснуться с маной и, самое главное, Волей цепей, они в мгновение треснули, освободив незадачливых магов из их оков.

— Так вот что тебе мешало всех нас тогда переместить, да? — и хоть у Лин и Алана возникло немало вопросов по поводу произошедшего, что было ожидаемо, Бог поспешил быстро перевести тему разговора. — Неужели этот золотой засранец нам настолько не доверяет, что в первый раз решил лично за всем пронаблюдать?

— На вашем месте, капитан, я бы не стал так грубо выражаться относительно роли господина главы в этой операции.

— Но каким образом ты смог призвать эти цепи? Или для тебя эти кандалы, в отличие от остальных — лишь сущий пустяк? Тогда капитаном явно стоит... — хотел было внести смуту в ряды отряда Алан.

— Они сами появились, мне нужно было лишь позвать, — но Эрик тут же прервал этот пустой вздор. — Да, место в моем теневом пространстве они занимали, однако полностью поддерживали его самолично. У них вообще, если так подумать, свободы в действиях куда больше, чем у любого из нас.

— Значит ли это, что и сам глава?.. — хотела было спросить напоследок Лин, как только весь отряд снова оказался свободен и готов к дальнейшему выполнению миссии.

-... — однако неловкое молчание и взор с укором Эрика четко давало понять, что он итак рассказал уже многовато.

— Ладно, ладно! Это всё не так важно: цепи легендарного героя из Двадцатки там нас выручили или еще что, — решив прервать этот нелепый момент, громко высказался Бог. — Важно то, что пришло время снова как следует поразвлечься, пока сам финалист турнира не своровал у нас всё веселье!

Бог почти сразу понял, отчего вся местная охрана закопошилась, как только до его крыла из-за крошечных окон их темницы донеслись первые обиженные всхлипы пораженных Гордыней магов. И хоть Бог не мог предельно точно уловить, где находился сам смертный грех, однако целая орава негатива вокруг него позволяла здорово судить об этом, ибо он как белое пятно своим нерушимым настроем выделялся на их сугубо черном фоне. Богу было интересно только, что заставило этого златовласого юнца вот так сорваться. Благо, ему сейчас как раз должна предстать возможность расспросить обо всё этом самолично Алого Змея. А уж до того, как Рейл ему промоет мозги своими цепями, или после — не так важно!

***

— Да что же вас так много, а? — уже устав втаптывать в пол и вбивать в стены весь этот хилый сброд, возмущался Гордыня, при виде очередной порции гильдейских магов. — Что, настолько сильно хотите помешать банальной встрече двух братьев?!

В сторону греха неслись ревущие потоки пламени и острые как сталь сосульки, а земля под ногами быстро полнилась шипами и тягучей грязью. Видимо, какой никакой прогресс он да совершал, ибо у сил местных магов более не было возможности атаковать его полными отрядами одной стихии. Вместо этого на него кидали всех, кто только попал под руку. А от того даже между собой их способности не то что не сочетались, а скорее даже мешали друг другу.

— Ну какой дурак будет атаковать льдом и огнем одновременно?! — негодовал с глупости и отчаяния собственных «оппонентов» Гордыня, раскидывая одного за другими своими молниеносными выпадами.

Для пущей забавы он даже начал подмечать скольких магов и каким нелепым способом он отправлял в нокаут:

— «А вот и четвёртый отправляется отдыхать под солнышком на ближайшей просторной черепице крыши столь грозно возвышающегося... храма? Нет, может быть, это бар такой модный с восходящими шипами близ входа? Или же...?»

Не успев так и рассудить, на крышу какого точно сооружения Гордыня отправил очередного бедолагу своим гремящим на всю округу пинком, он мгновенно помчался дальше. Огромный дворец имени Алого Змея с каждой секундой становился всё ближе, однако от того и кучность лезущих с ним драться магов тоже нарастала почти что пропорционально. Забавно только то, что Гордыня всё больше с ходом своего крушащего марш-броска обращал внимание вовсе не на это, а на то, что до сих пор ему не приходилось видеть и беспокоиться о всяких зеваках и им подобных. Всё же, он сейчас нёсся вперёд с таким размахом и шумом, что не обратить на это внимания было банально невозможно, будь ты обычным прохожим. И нет, нет, это Гордыня вовсе себя не нахваливал, еще сильнее сводя всю эту напряженную стычку на невероятных скоростях в магический цирк с конями.

— «Просто странно это всё, — сначала подумал юный грех, после прыжка на три метра в высоту вонзив себя и свой громовой кулак в новую пятерку подошедших на его перехват магов. — Или же всё куда проще, чем я себе сейчас пытаюсь сформировать? Быть может, эти гады изначально всё это предвидели? А скорее всё к этому в их понимании и шло...»

Поймите, крушить всё налево и направо без особой нужды сомневаться в собственных решениях — отличное развлечение, когда тебя так грубо прервали в момент твоего самого грандиозного сражения. Это определённо может показаться дикостью для всех остальных людей, мнящих себя нормальными и уравновешенными. Но когда ты всё прошедшее время с того судьбоносного откровения посреди пустой лаборатории только и делал, что закалял свой дух, тело и магию, то лучше способа дать себе расслабиться не найти.

Всё это на деле Гордыня для себя вёл к тому, что как бы сильно ему не хотелось видеть в верхушке Алого Змея лишь зло из-за того, что те вообще посмели принять предложение еще куда более гадкого змея Адама, он готов был спокойно поговорить. Ибо всё свое негодование он уже успел выпустить на той арене в бою с Легионом. Каким бы грандиозным и напряженным тот бой не выглядел со стороны, он отлично помог Гордыне остудить собственную голову и впервые за долгое время поразмыслить здраво.

— Какая, однако, жалость, что никто из местных змеев не смог найти возможности, дабы провести здравый диалог... — стоя уже у самых врат той массивной каменной глыбы, увенчанной десятком вьющихся вокруг неё отлитых змеев с горящими алыми глазами, произнес Гордыня, словно обращаясь через плечо к тому последнему разбитому его громом скопищу магов Алого Змея. — Но, как говорят: в здорово теле — здоровый дух! А раз уж все мы здесь так хорошо размялись, то и мыслить теперь сможем еще лучше, не так ли, ха?

***

— Это еще что за? — пролетая на собственном куске тени над всей той разрухой и горами еле барахтающихся тел, не мог не вопросить Эрик.

Половина всех тех статуй змей, что ранее украшала улицу у них под ногами, лишилась своих голов. А в объятьях второй оказались заточены незадачливые маги в бледных чешуйчатых плащах. Где-то на земле еще искрились золотые молнии, а на крышах пылали выжженные следы ударов и маневров греха.

— Эх, устрой это кто-то из вас, не позвав при этом меня на такую «вечеринку», я готов был бы убить любого! — насмехаясь над всем этим в своем полете однокрылого ангела, высказался Бог.

— А что же тогда Гордыня? Что будем делать, если его встретим? —спросил Алан, еле поспевающий за всеми и единственный не способный вызвать себе какой-либо магический транспорт.

— Думаю, я смогла бы его задержать, пока... — хотела предложить что-то Лин, тщательно старающаяся избегать развалившихся вокруг побитых грехом магов верхом на своем зеленом ковре из корней и лоз.

— А за это убил бы дважды, ха! — но её тут же прервал Бог. — Только вот, что-то мне подсказывает, что мы можем с ним и не пересечься вовсе.

— Хочешь сказать, он может стремиться отнюдь не на прямую аудиенцию с Алым, а к тому источнику серебряных нитей? — попытавшись проанализировать очередное пространное высказывание своего капитана, спросил Эрик.

— Конечно, быть может и так, но моё предположение на деле куда проще и ближе каждому из нас, — вдруг заявил в ответ Бог, занося свою правую руку, постепенно покрывающуюся клешнёй из тьмы и готовую насквозь пробить стену пред собой.

Когти тьмы словно по маслу прошли сквозь прочные стены дворца Алого и рассекли одного из каменных змеев, восседающего на нем. Но даже посреди этой разрухи не оказалось ни души, а весь шум доносился откуда-то сверху от того импровизированного прохода, что Бог проделал своей атакой.

— Он, как и я изначально, мог просто рассудить, что такой наглый, лысый и зазнавшийся хрыщ, как Алый змей, может заседать только на самой вершине собственного дворца! — похлопывая ручками, словно хваля себя за хорошую работу, своим взглядом Бог приглашал остальных членов своего отряда тоже чувствовать себя как дома внутри столь роскошного из-за переполняющей его маны и нитей сооружения. — А потому мы, как более осведомлённые нарушители порядка, сможем совершить начатое прежде, чем он догадается о том, что архитекторы его надули!

И хоть остальному отряду это объяснение скорее показалось не особо смешной шуткой, поспорить с тем, что Гордыня сейчас и правда уже пробивал себе дорогу на верхние этажи исходя из всего того грохота, что доносился до них через ряды трещащих и ходящих ходуном потолков, не могли.

— Так это значит всё до дурного просто выходит, разве нет? — здраво оценивая ситуацию, высказался Алан.

— Ну, это было бы так только если бы эта громадная структура и правда была бы устроена как обычный громадный особняк для самого зажиточного местного богатея, — уже просканировав всё внутреннее устройство дворца главы Алого Змея потоками своей магии воздуха, с улыбкой промолвил Бог. — А не как натуральная крепость имперских времен с одним единственным узким вертикальным спиральным коридором, открывающим доступ к истинной верхушке и подземелью!

— А разве нет возможности Эрику перенести нас вниз или каким-то другим образом разойтись с Гордыней? — снова задала глупый вопрос Лин.

— Как капитан этого отряда я высказываю своё безукоризненное большое НЕТ! — с уже типичной для него маниакальной улыбкой, переходящей почти что в довольный хохот, выкрикнул Бог, своим рывком, оседлавшим могучий поток, потянув за собой отряд на встречу грядущей бойне.

***

Гордыня успел «успокоить» немало местных обитателей, прежде чем понял, что бесцельно плутает по этому громадному дворцу не в силах найти адекватный способ подняться выше пятого этажа. Тут бы сработала тактика «спрашивай, а потом бей», только вот даже опробовать её уже было не на ком, настолько он разошелся в этом неуютном и сковывающем все его передвижения здании. Однако стоило ему только как следует усесться на мягкой спинке одного из лежащих на полу без сознания магов, дабы хорошенько проанализировать устройство этой тюрьмы для Жадности, как вдруг он ощутил четыре четких следа маны промчавшихся рядом с ним магов.

— Это еще что значит? — выждав наготове пару секунд, но не заметив их приближения, удивился Гордыня.

Вполне возможно это была горстка лишь притворившихся пораженными магов, что сейчас на всех ногах несутся к своему главе, дабы запросить подкреплений? По крайне мере именно такая мысль пришла первой в голову Гордыне и заставила его ураганом пронестись в ту сторону, откуда исходил их мана-след. И как только он увидел пред собой массивную, подобную вставленному в дворец стержень, стальную выпуклую стену, то тут же немного пораскинув мозгами понял, где оказался:

— Ха, и точно, в лаборатории же тоже этажи чаще связывали меж собой эти причудливые перемещающиеся туда-сюда закрытые комнатушки, а не обычные переходы.

К сожалению, вырвав дверь, он за ней никакого лифта не увидел. Вместо него вверх и вниз внутри этой громадной металлической трубы простиралась витая широкая лестница. Взглянув вверх и заметив, сколько же нитей её оплетают, чуть ли не создавая вторую внутреннюю её структуру, он сразу же понял, куда ему стоит двигаться, ибо в этом месте, в отличие от многих других, он мог четко видеть, как бы это сказать, исход всех этих магический путей. А значит всё это время Жадность скрывали от Гордыни внутри этой монументальной, выставленной пред всеми напоказ башни, словно царевну оберегая подобно мифическому дракону.

— А что? Змеи, по легендам, все отпрыски драконов, когда-то сраженных не то семью королями, не то самим первым Императором. Только вот Жадность в качестве принцессы смотрится, конечно... — забавляясь пред последним рывком, Гордыня вдруг вновь почувствовал знакомую ману.

Почти в самом низу этого спуско-подъемного недвижимого лестничного аппарата он сумел разглядеть паренька в аляповатом, словно старушечьем, выцветшем пальто с повязкой на глазу на манер какого-то разбойника, что с улыбкой махал ему рукой. При этом за его спиной на всё это поглядывало трио недоумевающих скрытых за бежевыми мантиями магов. И хотел было только Гордыня как-то на это отреагировать, как вдруг невероятный сплетённый из тьмы и ветра поток магии снёс дверь пред ними и под потоками оседающей пыли скрыл их загадочные фигуры.

— Не к добру это всё... — лишь произнес, глядя на всё это, Гордыня, а потом зигзагом отталкиваясь от стенок этой протяженной трубки помчался вверх, навстречу брату.

***

— Ого, а тут, как я и надеялся, кто-то да остался! — охватывая взглядом целый ряд наряженных в протяжные плащи магов с лицами подобными мертвецам, зарядился бодростью Бог.

На это дерзкое высказывание не последовало никакой ответной эмоциональной реакции. Крыло Бога даже не шелохнулось, не заметив и малейшего внутреннего перепада в настроении у данных, всё более в глазах нашего лишенного крыла вершителя судеб походя скорее на кукол, нежели реальных людей.

— Эй, эй! Просто размесить друг друга в кашу тоже бывает весело, конечно, но хотелось бы от вас какой-то живой реакции, понимаете? — уже скорее развлекаясь, разъяснил всё также спокойно стоящими пред ним и его отрядом магам.

В тёмном подземном помещении эти маги напоминали скорее скопившихся бездомных, нежели представляли настоящую угрозу. Однако все знают, что стоит только загнать отчаянных в угол, и они станут серьёзными врагами, готовыми биться насмерть.

— Чёрт, да они же почти дети! Чего тут возиться, а, Бог?! — внезапно заметил Алан, а затем понёсся вперёд со своим громадным щитом, срезающим кромки потолка и пола.

— А вот это мне и в них и не нравится больше всего... — тихо произнес про себя Бог с кардинально сменившей настрой улыбкой на лице, глядя как вознеся руки в сторону несущейся на них металлической стены они могучими плотно концентрированными потоками элементов остановили и снесли её вместе с хозяином прочь. — Так значит, это вас я учуял здесь и принял за заключенных, а? Хотя, будто бы вы ими и не являетесь...

Тут же оказавшись пред оттеснённым титаном Бог покрыл свою руку тьмой крыла и одним взмахом рассек помещение пополам. Дети в плащах устояли, хоть и было видно, что призванные ими в последний момент щиты из маны спасли их только потому, что они догадались не окружать ими себя полностью, а сконцентрировать и соединить их как единое полотно ровно в месте удара Бога. Не давая им отдышаться, Бог тут же призвал целую стаю звезд тьмы за спиной мановением руки, а затем одним лишь пронзительным взглядом направил в сторону своих оппонентов. В этот раз малышне пришлось поднапрячься, и разбить свои щиты на плотные диски, каждому из которых было суждено поймать свою злополучную звезду. Такое точное владение магией, однако, четко выдавало в них отнюдь не мастерство, а лишь грубую закалку. Ибо глупо было с их стороны не ожидать, что Бог не воспользуется двумя рассекающими пространство лучами тьмы, против которых такой структуры щиты уже не уберегут.

— Хоть между атаками и почти не было задержки, в то время как их профиль поражения полностью различался, каждый их этих марионеток сумел растянуть остатки своей защитной маны в полосу, дабы перекрыть ей лишь основную зону поражения лучей, — внезапно для своего отряда занялся анализом ситуации Бог, говоря столь спокойно, что у каждого них даже мурашки по коже пробежали. — Если бы я не перестал поддерживать форму лучей окружными потоками воздуха, то они спокойно перенесли бы и этот удар. Ну что, могу я оставить этот сброд на вас, мои подчиненные?

***

И вроде у Лин, Алана и Эрика что-то и застряло в горле, дабы высказаться по поводу сложившейся ситуации, однако, как только Бог рассекающим порывом тьмы и острого как сталь ветра улетел от них прочь на встречу новому плотному потоку маны, оставив с горсткой окруживших их со всех сторон, скрытых под плащами и пустыми лицами «кукол», то им ничего не оставалось, как банально сглотнуть это всё и принять непростой бой:

— Лин, Алан, вы помните про круговую расстановку? — впившись пальцами в свои теневые клинки и призвав вокруг отряда порталы, скорее приказал, нежели спросил Эрик.

— Та, где все лавры достаются тебе? — повернув свой щит на бок и спрятав под землей еще парочку призванных копий, дерзнул Алан.

— Да, — лишь ответила на оба вопроса разом Лин, окружив их троицу стеной корней до груди с грозно выступающими вперед, подобно копьям, лозами.

— Тогда за дело!

***

— Эти малые были явно не в себе! — вздохнул с облегчением Гордыня, оставив за собой целую небольшую горку из наконец успокоившихся «пучеглазых». — Когда на тебя с таким выражением смотрят, только переполненные истинными эмоциями глаза так и выпирают на общем фоне.

Те маги в плащах, с которыми он столкнулся (что под ними носили лишь нижнее белье в виде бинтов, ну и стыд!) определённо не были похожи на слабаков и трусов Алого. Поначалу он считал, что в них просто силищи и маны много, потому они способны спокойно встать и не пискнуть, даже приняв его прямой удар разогнанным до реактивной скорости кулаком. Только вот крайне быстро к своему испугу он успел осознать, что они просто были хорошо натренированы контролировать собственные магические пути и поры, а особенно ману в них протекающую.

— «Потоки маны в их путях словно бы формировали для них второй, почти нерушимый, скелет, что позволял из раза в раз вставать, не смотря на повреждения. А их техники были похожи, если их рассмотреть под магической лупой, например, на продолжения собственных конечностей и от того обладали такой точностью и концентрированностью при столь малых затратах» — погрузившись в рассуждения и разминая слегка затекшую от интенсивного использования за сегодня правую руку, Гордыня совсем не заметил, что из тени одной из колон внутри этого, на удивление просторного помещения, где он оказался, вышла фигура, вооруженная копьем.

— Думаю, глупо было ожидать чего-то другого от брата нашего господина, — своим голосом он тут же заставил Гордыню обернуться, хотя он и был готов банально вломить ему с разворота, если тот попытался бы атаковать его со спины.

— Да? Так может, дашь мне с ним поговорить?

— Тому, кто разнес парочку улиц, откуда еле как успели эвакуировать местных жителей и положившим половину всей гильдейской охраны? Как я могу быть уверен, что подобный тебе громила пришел повидаться с Жадностью исключительно из дружественных намерений после всего того, что ты устроил? — коротко подстриженный мужчина так и игрался с грехом как словами, так и копьем, его вращениями в своей руке так и подзывая его переломать.

— Не повезло тебе, что после встречи с вашими особо настойчивыми безмолвными «пучеглазыми» я более не в настроении с кем либо, кроме брата, сегодня говорить, — уже разминая кулаки в преддверие схватки, заявил Гордыня. — А потому тебе с твоей зубочисткой-переростком я бы рекомендовал как можно скорее свалить отсюда куда подальше!

— Позволь показать, на что способна эта так называемая зубочистка! — одним взмахом своего магического копья оппонент Гордыни прервал его молниеносный рывок и даже в блоке заставил прижаться к стене.

В копье явно было заключено не мало маны, а с помощью его причудливой, разбитой на отдельно вращающейся ячейки структуры, копейщик напротив греха мог превращать её в заклинания воздуха сочетая со своими ударами. Особая уловка данного артефакта заключалась в том, что оно могло, изменяя испускаемый ветряной поток, бить сразу с двух направлений. Пока выпады копья были хоть и невероятно быстры для того, кто не использует ману, но предсказуемы, следующие за, или даже перед ними, вихри магии воздуха могли закручиваться в небывалых направлениях, каждый раз подлавливая Гордыню и не давая ему провести нормальный удар.

Естественно, стоило греху нарастить темп и превратить эту небольшую площадку для совместных спаррингов двух элитных стражей Жадности в громовую тучу, безымянный копейщик также начал испускать своим копьем на пару потоков больше. При всём это, он даже тогда не переставал вступать с Гордыней в ближний бой, лишь развлекая его своими выпадами копья, основное дело предоставляя магии, гася ударную мощь выпадов громового финалиста и ловя его собственными ударами с непредсказуемой траекторией.

— «Позволять себе так подставляться лишь ради бесполезных ударов копья, когда у тебя есть возможность, как у Легиона держать дистанцию и безопасно бить оттуда... какая же наглость!»

Благо, у Гордыни была одна задумка под стать дерзости его соперника. В один момент, сместившись в сторону чересчур сильно, дабы избежать банального прямого точечного выпада копья, юный грех хоть и подставился под рёв окружавших в тот момент этот артефакт потоков, но тем самым заставил копейщика замешкаться:

— «Ясно, так значит, это тоже какой-то танец! — воспользовавшись моментом Гордыня снял с себя плащ-пальто и обернул в него копье, окутав его плотной пленкой из маны. — Иначе как слиться с этими вьющимися потоками, их так точно контролировать не получится. А для этого подобный твоим заносчивым нападкам ритуал подходит как нельзя лучше!»

Сумев, наконец, сдержать ветряную бурю умелого незнакомца под своим плотным черным имперским покрывалом, Гордыня схватился за него и с силой дернул на себя. Но отнюдь не в попытках вырвать:

— А для того, чтобы хорошенько тебе врезать!

Конечно, копейщик мог расстаться с тем, что ему и его боевому стилю было так дорого, дабы избежать этого единственного смертоносного удара, что Гордыня теперь грозился ему нанести, освободившись из под оков, его плетей ветра. Только вот грех определённо приложил бы все усилия, окажись эта игрушка в его руках, чтобы сломать её. А потому оба соперника знали, что единственный выход для владельца магического артефакта — это принять удар на себя в надежде воспользоваться выплеском маны Гордыни в одном направлении и освободить копье.

— Если останешься стоять после такого, то я разрешаю тебе забрать эту зубочистку обратно! — окутав отведённую и готовую к удару руку переливающимся раскатами громом, почти воодушевляя своего оппонента, произнес Гордыня.

***

Но прежде грех нанесёт Александру свой удар, давайте зададимся здравым вопросом: а куда же подевалась его напарница?

— Так и знал, что, не выпустив кого посильней напоследок, меня к главе не пропустят, — глядя на темнокожую колдунью, нелепо наряженную в перекроенный под какой-то не то боевой, не то просто устрашающий манер сестринский медицинский белый халат, Бог не мог не заметить как она выделялась на фоне до этого давивших его своей безликой однотонной кучей «кукол».

На этом подземном этаже было на удивление много просторных помещений, словно изначально разработанных, дабы удерживать в себе столкновения магов. Это было еще одним таким, которое пересёк Бог, уведя в сторону своего отряда очередной скоп магов-детишек. И лишь оказавшись в нём, он почти на мгновение отключился от того количества запечатанной в местных стенах темной энергии, хлынувшей на него.

— Так значит ты, мальчишка, тут главный хулиган? — внезапно властным низким голосом спросила у Бога боевая медсестра. — Будто Гордыни нам не хватало, тут объявился еще один гадкий юнец, крушащий всё вокруг!

— Ха, приму за честь, что меня сравнивают с самим финалистом турнира Алого Змея! Для такого безымянного и до селе неизвестного мага, как я... — хотел было начать свою игру Бог, нахально расхаживая из стороны в сторону по этому скрытому от лишних глаз полигону.

— Хватит пустого притворства, — но соперница осекла его, призвав кровавую паутину из нитей вокруг них, словно заключив в свою рукотворную тюрьму.

— Магия крови? Даже звучит так, будто кое-кто тут слишком старается, ха-ха!

Ответом на очередное беззаботное замечание от Бога стал выпад двух кровавых плеток, что на лету раскрылись, став подобными кровеносной системе, вынутой из человека, резко увеличив свою область поражения. Крылом тьмы Бог попытался рассечь их еще на подлете, только вместо этого они, словно учуяв что-то впились в него и затормозили замах. А когда Богу всё-таки удалось вырвать крыло из их хватки, то через мгновение он лишился целой половины его длины, а по всему тело прошло гадкое ощущение.

— «Ага, значит, вот так подставлять ей свои магические пути явно не стоит» — тут же заметил про себя Бог.

— Что, ощипала я немного тебя, горделивая птичка? — сразу заметив, как искривилась до этого невинная улыбка оппонента, дерзнула спросить маг крови.

— Больше таких поблажек не будет, — лишь холодно ответил на это Бог, скрыв свое крыло за спиной, вместо этого обнажив ряд звезд тьмы.

В следующий миг они вырвались из его хватки ветра и рванули по направлению к дерзкой зазнайке с юга, однако их, визжащий от того каким количеством маны они были переполнены под сдерживающей и сжимающей их ветряной оболочкой, полет оказался прерван возникшей прямо над головой их цели кровавой сферой, что будто затянула их внутрь себя. Бог сумел разглядеть, что этот неимоверно раздувшийся красный шар был связан с магом крови тонким сосудом и, исходя из особенностей предыдущего приема, быстро понял, в чём загадка этого:

— Так значит безумная предыстория твоей магии вовсе не в том, что ты повидала много крови как медсестра на войне и впоследствии сделала её своим оружием, — вновь вернув себе довольное лицо и устремившись в сторону своей соперницы с покрытой тьмой рукой наперевес, решил отвлечь её Бог. — Ты просто решила стать вампиром!

Той, кому явно не хватало наращённых клыков для завершения собственного образа, удалось, потянув словно шарик за нитку, сосуд на себя избежать рассекающего животного замаха Бога, что попытался отделить бурлящую и еле сдерживающую сокрытую внутри тьму кровавую сферу.

— Но вместо крови решила сосать чужую ману, не так ли?! — но Бог призвал два разлома у своих ног и лучом первого отсёк шар, а менее контролируемым потоком второго переполнил его, вызвав оглушающий кровавый взрыв.

Так как бедолагу всю залило переизбытком крови, а остаток буйной тьмы внутри и вовсе впечатал её в стену, то Богу не составило труда подобраться к ней вплотную одним потоком ветра и перекрестным рассекающим ударом разорвать её защитную оболочку из маны и истерзать беззащитное тело вырвавшейся из двух клинков тьмой.

Но ошибкой Бога было просто усмехнуться над нелепостью сражавшейся с ним дамы и позволить себе попытку покинуть помещение. Ибо заметил он, как она встала на ноги после такого сокрушительного удара, использовав для этого силу своей исключительной воли, слишком поздно, позволив применить грозное заклинание:

— Красная нить судьбы!

До этого лишь невольно стекающие вниз под воздействием сил гравитации, сочащиеся из ран пережившей не одно нападение на её полевой госпиталь южанки реки крови под действием этого заклинания словно потянулись в сторону Бога. Но их дрожащее движение в его сторону мага тьмы отнюдь не спугнуло, а вот тот факт, что и его собственная кровь внутри тела начала бурлить, жаждая выйти наружу и соединиться в едином потоке с ними, заставил его содрогнуться в переполнившем тело гневе.

— «Эдакая сука! Она определённо заготовила этот прием, как свой предсмертный хрип! — рубцы, проявлявшиеся на лице Бога точно соответствовали тем, что оставила его тьма, изуродовав личико мага-вампира. — Поняв, что не сможет контролировать чужую кровь и магические пути без прямого соединения (крайне непростого условия, стоящего такой награды), она решила разработать ритуал, что независимо бы делал это, но поражал всех присутствующих! Как же я ненавижу подобных слабаков с их бесконечными гадкими приемами! Неужели ты думаешь, что твоя жизнь стоит моей?!»

Ясно было одно: нельзя просто попытаться добить эту стойкую охраницу. Нужно уничтожить, нет, стереть её одним ударом! Ибо иначе ритуал с равноценной повышающейся мощностью будет тянуть силы и из него.

— К черту цепи, к черту Рейла, к черту! — более не скрывая свою истинную отчаянную личину завопил Бог.