На пути к Зеленой Короне

После того, как Гордыня таки проиграл команде из Темного Ворона в турнире по магическому футболу, оказавшись вынужденным, по сути, противостоять их слаженной четвёрке в одиночку, так еще и с рядом сдерживающих его магию факторов, то… Поначалу и не думал о реванше! Ибо во всяких играх его грехи обыгрывали постоянно (хотя зачастую и поддавались из-за того случая с Обжорством!). А у Зависти он, если память его не подводила, не выигрывал ни разу. Так что чувство поражения ему было отчасти знакомо. И не столь томило его душу. 

Но то касалось лишь забав. Когда же сынишка главы Ворона дерзнул пригласить его сразиться уже «по-настоящему», то Гордыня даже слегка завелся. Однако так как расширенный и обновленный подземный зал для тренировок в Белом Льве оказался буквально оккупирован ежедневным массивным потоком раззадоренных учеников, то променять его пришлось на пустоши близ деревеньки Николы и Жаннет. Поначалу они, конечно, волновались, когда он день за днём заходил всё дальше и дальше на проклятую территорию. А потому он решил совместить полезное еще с полезным и начал перед своим тренировочными заходами «расчищать местность».

Из-за этого его под конец начали отвлекать уже благодарные местные, но ему и самому оказалось приятно с утра взглянуть в даль и увидеть пред собой расцветающие луга и поля, а не выжженные акры земли. Закалившись достаточно, он поспешил еще сильней унизить Легиона, в ноль разгромив магов его если и не родной, то «первоначальной» гильдии. Первый взгляд на которую заставил греха понять, отчего этот зазнайка с клинками всё строил из себя какую-то мрачную и загадочную фигуру постоянно. Так как об острые углы построек словно можно было порезаться, задень ты их неосторожно, а угрюмые мрачные цвета создавали видимость постоянной ночи в этом месте.

Где порой единственным светом были факела и костры недовольных протестантов. Не проведя и пары дней в этом новом небесном граде, Гордыня понял, что наглец Оуэн и его папаша выбрали не самое лучшее время для забав. Так как почти никого из местных подобное явно не интересовало более. Ибо им самим скорей хотелось «позабавиться» с семейкой Даркравенов. За чем было следить почти отвратительно со стороны. А потому долго грех не продержался, прежде чем нарваться на неприятности, которые вынудили по итогу свести весь грядущий «новый турнир в гильдии основоположнике подобного рода зрелищ» к дуэли Гордыни и Оуэна за закрытыми дверями. Победитель которой был очевиден еще до её начала. Тут уж сколько Даркравен-младший не полагался на свой намётанный глаз, используя все те же трюки, что и во время гонки за мячом, а сделать с банальным превосходством путей и пор греха ничего не смог. 

— «Попадания его перьев были точны, а пускай массивный их вихрь порой казался безобразным, особенно при переходе дурака в частичный режим духа, на деле в нём была выверенная структура и сменяющие друг друга комбинации ударов, — анализировал уже после конца битвы её ход Гордыня. — Прямо как у чертового Легиона, честное слово!»

Так что у себя в голове Оуэна он прозвал не Даркравен-младший, как к нему официально обращались почти все, а Легион-младший. И вместе с этим уже не мог отрицать ту тенденцию, что навязчиво преследовала его уже который месяц.

*** 

— Нет, он, конечно, один из сильнейших моих соперников, но это всё равно ощущается как-то ненормально, что ли! — снова произнося слово за словом, одновременно совершая удар за ударом, занимался Гордыня с Райнхартом в опустевшем ночью зале, что с прошлого посещения грехом будто стал выглядеть еще обширней и богаче. 

Так как особо сильно на это напирали статуи любимых главой львов и тигров из белого камня, очертившие как границы песчаного поля, так и сопровождавшие всех входящих и уходящих на лестнице. Тут и там на стенах были развешаны флаги четырёх цветов главных семей гильдии, что одновременно стали еще на себе кроме символики содержать статистику выдающихся магов.

— Не переживай, никто и не сомневается, что ты по девкам! — заставил юного греха покраснеть и пропустить удар под дых Райнхарт своими словами (как физический, так и фигуральный, получается). 

— Это еще тут к чему?! — скривившись выкрикнул смущенный грех. 

— Ну, они на тебя ясно, почему засматриваются. Но ты и сам пускай весь с ними такой скромный и постоянно нафуфыренный, однако… — всё продолжал давить свою линию глава, умело комбинируя слова со скоростными выпадами горящих белым огнём тигриных лап. 

Его лицо, руки и ноги покрыли черные полосы, а из-за спины почти невинно вилял из стороны в сторону при скоростных рывках и прыжках главы тоненький пламенный хвост. Тут никакого света магических ламп у потолка было ненужно, чтобы осветить всю залу на пару с золотыми искрами грешного грома.

— Ладно, ладно! Не надо так смущаться, ха! — кое-как сдержав удар руки греха с горящими под кожей магическими путями и блистающими порами, усмехнулся довольный собой Вайтхарт. — Ты волен что-то недоговаривать мне. Но если не постесняешься всё четко высказать себе и как следует «осознать», то ответы на все вопросы подобного рода найдешь сам, так ведь?

— … — молчаливо продолжал наступление Гордыня, скрыв поры покрывалами грома. 

— А если просто знаешь ответ, но в нём не уверен, то я, отчасти, даже польщен, что ты решил обратиться ко мне. Только на деле ты просто хотел со всем этим, как и всегда, разобраться здесь, в зале, а я — «старик», тебе просто под руку попался, да? — на миг позволив духу полностью окутать свое тело пламенной шерстью белого тигра, окончил свою мысль Райнхарт, вместе с ней для лучшего грехом усвоения обрушив на него мощный поток жгучей манны, заполонивший половину зала. — Всё вбиваю в тебя, пытаюсь, а ты никак уважать старших не научишься… 

От пальто Гордыни, которое в этот раз приняло основной удар, остался лишь обожженный воротник, тогда как рукава мундира сгорели почти до плеч. Но стоило греху только закинуть свой фирменный «плащ» за спину, как он в одно мгновение нарастил свой утерянный объем.

— Прозвучит, может, глупо, пускай всяко лучше нравоучений, но… Разве иметь кого-то такого не круто? — сказал в завершение их очередной с Гордыней беседы Райн. 

— «С учетом того, чем он занят сейчас…» — хотел было сказать грех, но предпочел с томным взглядом утопать наружу.

— Честное слово… — так и сорвалось ненароком с уст главы.

*** 

После такого Гордыне было даже отчасти обидно, когда прямо перед новым раундом Императорской битвы, помпа которой захватила всю гильдию, Райнхарт решил «сбагрить» его гильдии Золотых Цепей с их каким-то еле внятным греху «грандиозным торжеством магии в честь наследной семьи», вместо того, чтобы позволить вновь вызвать его на бой в финале. Хотя на то у главы и была пара веских причин: 

— Я с тобой и так постоянно «на равных» машусь, о чём вся гильдия знает (если не на ушах от такого стоит), так что на кой-тебе снова втаптывать моих прочих подающих надежды учеников в грязь? — с довольной улыбкой на лице выдворял его Райнхарт. — Ты же Гордыня, а не Жадность, а? Неплохо я так подметил, верно Дэмиан?

— А мне кажется это всё потому, что вы не уверены, способны ли Блэкхарт с гильдейской казной и дальше покрывать ваши всё возрастающие затраты. Тогда как Золотым Цепям вы в случае чего можете и не… — но тот шутки не оценил. 

— Да и нет у тебя, случайно, каких счетов с кем-то из Золотых Цепей? Ну, тип, с учетом того, какая неоднозначная ситуация вокруг них образовалась… — а потому Вайтхарт предпочел быстро перевести тему разговора. — И про Обжорство с Ленью так ничего и неизвестно, так что… 

— … — чем поразил греха ровно в больное место. — Ладно. Всегда хотелось взглянуть в глаза этому Рейлу, единственному выжившему из Двадцатки.

— «А вот с этим ты парень поосторожнее…» — предупредил пускай не словами, но сменившимся выражением лица Райн на прощание. 

Гордыня еще тогда смог учуять своим нутром что-то неладное, пускай и не решился открыто заявить главе. Ибо кабинет его был в тот день буквально заполнен какими-то бумажонками, с которыми «дворецкий» возился на заднем плане, а в самой башне люди сновали туда-сюда по этажам. Даже странноватый Блэкхарт своей пробирающей до мурашек улыбкой юного греха не одарил, стоило им столкнуться в переходе. Вместо этого его лицо было чем-то озабоченно, что было ему совсем не свойственно.

 ***

И пускай Гордыня догадывался о том, что происходит в Союзе, но точной уверенности в том, что новой целью Общества стала именно гильдия Белого Льва, у него не было. Или, по крайней мере, достаточной, дабы воспротивиться внезапному решению «старика».

— «Ибо ясен красен он хочет сам разобраться со всем этим. Силами своей гильдии имеется в виду. А меня уже давно… мнит причастным к чему-то большему», — рассуждал юный грех, пролетая в паре метров над проклятыми землями, дабы как следует ощутить их порчу. 

Эти мысли его тревожили. Они его смущали. От чего отлично отвлекала та тьма, что сочилась в его магический организм вместе с дымными выделениями выжженных пустошей. За собой Гордыня оставлял чистый след, утягивая отпечатавшуюся на поверхности магию. Подобный целебной ране, нанесённой умирающему миру. Что, однако, постепенно зарастала. Если бы побороть это наследие войны было так просто, то маг грома уже давно стал бы спасителем этого мира и чествовал бы сие достижение в кругу семьи. Но нет. Для этого он слишком слаб. 

— «И пускай сам Райнхарт видит во мне себе равного, пускай еще и неопытного, мне этого недостаточно! Для этого мира этого недостаточно!» — уже подбираясь к месту назначения решил для себя Гордыня. 

Золотой блеск гильдии, принадлежащей главному «злодею» Союза, резко контрастировал с дымом и гарью земель под ней. А потому юный грех решил это слегка исправить. И навести шороха в той гильдии, что сама этим не брезговала. Лупить с такой скоростью и силой по земле, витая вокруг златого города, было немного странно. Но каждый раз представляя рожу одного наглого мага из этого града, маг реактивного кулака превратил для себя это занятие в очередную тренировку. Для Золотых Цепей же это стало громогласным предупреждением.

 ***

Но не Гордыня один посмел проникнуть в логово Рейла в тот день. Вместе с ним свой удар рискнул нанести еще и Адам. Подобрав для этого свое самое сокровенное орудие — Легиона.

— «Эта игра в догонялки с Обществом изрядно утомила и силы Союза и наши собственные ряды, — вспоминал слова очкарика-алкоголика маг стали, осторожно и беззвучно левитируя из одного угла нового имперского дворца в другой. — Пускай в этот раз нам и удалось выведать, что их целью станет гильдия Белого Льва, но вопреки сему отправимся мы отнюдь не в пасть короля зверей. Но рискнём нырнуть в повелевающие объятья Золотых Цепей!» 

План был простым и банальным — попытаться скрытно вторгнуться в самые глубины золотого города, туда, куда его драгоценный блеск не доходит. И попытаться заполучить или хотя бы обнаружить что-то, что могло бы в корне изменить ситуацию. Так как иначе, даже приложи Союз все усилия и реши раскрыть публике свои притязания по отношению к Золотым Цепям, развязкой этой холодной войны стала бы ничья. Если и вовсе не малая победа сторонников старого режима.

Но Легиона это всё уже мало интересовало. Он банально выдохся. Разум его постоянно был затуманен, заставляя его постоянно проживать моменты из прошлого и дрожать пред потрясениями грядущего. И там, и там при всём при этом он всё чаще мог разглядеть лишь всепоглощающую тьму. ЕГО тьму: рванное крыло, гигантские когти, шипы, волны, взрывы, звезды и лучи… 

Чёртов Бог наслаждался каждым их с магом стали столкновением, тогда как сам Легион загонял себя всё сильнее, стремясь наглую и надменную улыбку с рожи этого проклятого однокрылого чудовища сорвать. Срезать своей сталью, которую он более не тупил, сражаясь с ним. Но порезы лишь раззадоривали мага тьмы, тогда как переломы и ожоги подкашивали здоровье и дух Лео. И за всем этим он не имел права выбросить из головы волнения, по поводу угасающей за его спиной пары. И никак не мог избавиться от тех слов Бога, что так и не покинули его голову после первой их схватки. 

 ***

— «Я не буду заставлять тебя причинять вред или даже угрожать невинным, однако пред лицом имперской угрозы тебе стоит самому решить, какие действия будут оправданы, когда попадешь в имперский дворец…»

Клинки, скрытые от чужого восприятия вокруг Лео, уже давно стали продолжением его нервов. Но с учетом того, в каком состоянии он находился, они постоянно подрагивали и в любой момент готовы были растерзать источник вероятной угрозы. Которые всё мерещились магу стали посреди темных закоулков массивных подземных этажей дворца. Легион помнил это состояние, помнил, как раскаивался после за то, что довёл себя до такого. Но не забыл, что поступил тогда, после того, как приют сгорел, именно так потому, что… 

— Так было необходимо, — ощутив чье-то присутствие в одном из погруженных в ночную тьму залов, окончил мысль Лео, являя миру свою парящую сталь. 

Но стоило ему только внутрь этого роскошного помещения, явно предназначенного для проведения балов (только тренировочных), как его ступни тут же ощутили прохладу камня через пару его спортивных туфель. Он сам не приказывал себе перестать левитировать, просто в том месте, где он на самом деле оказался, это было не нужно. Это было не натурально.

Маной вокруг так и «воняло». Но Лео не замечал этого. Само его нутро противилось тому, чтобы он это делал. Ибо за фасадом бального подземного зала всё это время скрывалась… 

— Столовая университета? — приглушенный утренний свет пробивался через потрескавшиеся окна внутрь того помещения, что было Леонарду до боли знакомо.

Протяжные деревянные столы, лишь один из которых не был покрыт пылью. Стулья с высокими спинками, заменившие развалившиеся скамейки. Слева за дверью и серой каменной стеной скрывалась кухня. А справа виднелся выход наружу, распахнутый, являющий всю ту опасность, от которой защищали поникшие стены с грязным, прежде витражным, стеклом. 

И если вонь манны, создающей это видение, Лео еще готов был не замечать, то вот от запаха гари ему было не скрыться. Как и от его источника. Выросшего в одно мгновение пламенной стеной вокруг него. За плотным потоком которой Легион, наконец, ощутил прикованный к себе взгляд свысока двух злобных очей. В потрескивании горящей мебели же он уловил мелодию. В танце пламени заметил нехарактерную вибрацию. Это позволило вырваться из властных оков враждебного мага и бросить в его сторону тройку клинков.

Наперерез которым устремился уже целый блестящий хладный поток. В тот же миг с десяток клинков проявились в воздухе над Лео. Но то были уже не его клинки, ибо свои лезвия они направили на прежнего владельца. Легион призвал стальное полотно, сотканное из клинков, и круговым взмахом отразил атаку сверху. В ответ на это сталь начала прорастать уже прямо под его ногами. Лео удалось оторваться от земли и улететь прочь от выслеживающих его подземных лезвий. Что оказалось не так просто, будучи заточенным в ловушку непроходимого пламени. Чьи стены лишь сужались.

 ***

Поединок стали для Легиона не был новшеством, но вот сражение с самим собой сильно выматывало. А когда его усталый разум слабел, то в него так и сочились дурные мысли и переживания. Он ощущал себя ровно так же, как и в том бою с Лалой Вотер. Но ныне Лео вынужден был танцевать с закрытыми глазами потому, что голову его наводняли бесконечные тревоги, размывая картинку пред глазами. А в тени, под веками, они обретали полноценную форму. Повествуя обо всем том, что ему довелось пережить за последние пару месяцев.

В Стальном Волке Легион еще верил, что сможет достичь «победы». В Синем Тумане себя пришлось в этом заново убеждать. В Новом Познании после спортивного чемпионата дело почти дошло до ввода войск Свободного Запада. А в Темном Вороне, будь он неладен, даже проклят, всё снова… запуталось. Всё и все. Ибо сторон внутреннего конфликта оказалось столько, что выявить прямого «победителя» оказалось, по итогам, просто невозможно. Хотя их подведение всегда давалось Лео тяжело, стоило ему подняться в небо. Не желал он просто видеть результаты, вот и всё… 

 ***

В Империи высшие чины считали почётным танцевать лишь с кем-то в паре, потому столь часто и пышно проводились многочисленные балы. И пускай в своих прежних боях Лео считал, что танцует вместе с врагом, но лишь когда ему довелось сегодня впервые ухватить за руку незримого стального танцора, он понял, что до этого всё время исполнял пируэты один. Роли ведущего и ведомого постоянно менялись. Легион оказался заточен в рамки своих первых стилей, так как в этом бою он вынужден был расходовать в два раза больше манны. Пока его реальный оппонент лишь что-то невнятное бормотал где-то на фоне.

Клинок Восприятия позволил ему раскрыть секрет вражеского заклинания, что заставляло поражённую цель под звуки шепота мага применять свои приемы против самого себя.

— «Не бей себя, не бей себя!» — так и говорил про себя, должно быть, враг, насмехаясь.

Он протягивал свои магические пути и вонзал в пути соперника, изменяя поток манны внутри них, отчего выходя из пор, тот более не был подконтролен владельцу. А разорвать эту проклятую связь мешал первый уровень его способности, заставляющий разум цели погружать саму себя внутрь своих самых дрянных и калечащих воспоминаний. Для Легиона то была лишь неприятная особенность, тогда как обычных магов должна была валить с ног.

— «У меня есть лишь одна возможность нанести удар, и я должен ей воспользоваться!» — заставляя вокруг себя закрутиться уже не пасмурным, но дымовым тучам, готовился к атаке Лео. 

Конечно, ответом на сигнатурный бур стали выступил идентично такой же. Скорость формирования, плотность клинков и количество манны внутри них — по всем этим основным параметрам они обязаны были быть одинаковы. Потому сразить такой атакой агента Империи у Лео не вышло. Но одной мощи их столкновения, заставившей на миг всякую сталь пропасть с поля боя, хватило, дабы он смог совершить решительный шаг.

Клинок Бесконечного Одиночества, оригинальный, возник у Лео из-за спины и рассёк пламенную стену, которой и так непросто оказалось удержаться после столкновения двух буревых потоков. За ней скрывался тот, кого Легиону уже мельком да удавалось заприметить среди сторонников Общества. Маска и рост четко выдавали опознанного ищейками Адама представителя имперской семьи Вэлка Голдена. Глава охраны остатков прежней династии не был удивлён подобным выпадом мага стали, готовясь ударом тяжелой правой руки бросить обратно в круг. Но тут один единственный клинок, что был сокрыт до этого меж ладоней Лео и граней восприятия, вырвался в реальность. Грозная маска свалилась, разрубленная пополам, а на лице Вэлка, в дополнение к уродливому ожогу капельками крови проявилась рана. Чуть не отнявшая его глаз.

Наивно было считать, что магу, давящему своих врагов тоннами скоростной стали, не хватит и полкило, дабы окончить бой. Просто то уже и правда был для Лео не очередной танец (пускай и на грани фола), но бой. Реальный как никогда прежде. Кровавый. И столь подходящий подобной атмосфере, от угарного газа в которой магов спасали лишь познания в заклинаниях воздуха.

Окропленный клинок на миг завис в воздухе, а после одним пронзающим выпадом приковал Вэлка к изрезанному и прожженному полу, появившаяся разноцветная плитка на котором свидетельствовала о том, что заклинание его развеялось. Знакомые черты и свет снова покинули реальность, вернувшись в воспоминания, откуда до этого были так бесцеремонно выдраны. Но Голдену всё было мало. Ибо он из последних сил пытался вытащить из груди клинок и подняться. Или же протащить своё тело сквозь него, если так придётся добиваться свободы.

Лео призвал новую четвёрку клинков, что должны были стать его клеткой, вонзившись перекрёстно рядом с его грудью. Но подняв руку, чтобы это сделать, он оказался… 

 ***

На прежнем уроке Константина. Это не было финальным заклинанием Вэлка. Но… Лизы.

— Так и какой же ответ? — спросил застывшего на месте с поднятой рукой Леонарда учитель. 

— Я… не знаю… — лишь выдавил из себя он и рухнул на место. — А какой был вопрос? 

— Ты же это сейчас несерьёзно, а, Лео? — усмехнувшись, спросила Лиза, перегибаясь через храпящего по соседству с ним Ви. 

Даже вонзившиеся в его спину локти не заставили его проснуться. А тем временем взгляд Лизы становился всё пронзительней. Легион, находясь под ним, вновь оказался один. Глубоко внутри себя. Вокруг тьмы собственного сознания. Глядя на ту пустоту, что разверзается у него под ногами.

— Эй, ну хоть ты ему скажи! — шлепнув рукой по спине, попыталась разбудить Ви Лиза.

— А?! Что?! — тот вскочил тут же и даже попытался выдать какой-то ответ. — Семьдесят один! 

Но то было решением уравнения на доске.

— Да я не про это! — ткнула Ви своим красным ногтем в плечо Лиза. 

Однако он выглядел не менее растерянным, чем сам Лео.

— А про что тогда? — рассчитывая получить очередную оплеуху, спросил Вильгельм. 

— Ох, как же вы оба бесите! — но Лиза лишь надула щеки и отвернулась от них, скрестив руки на груди. — Хотя чего уж я тут?! Вы же оба, болваны, в своей сути одинаковые! Вот посмотрим, как вам тут будет, когда я!.. 

 ***

Лео был уже далеко от дворца, когда очнулся. Видимо, всё это время его тело было ему не подконтрольно и сумело вынести его на самую окраину Золотых Цепей. Такую, что сделай хоть один шаг, и свалишься вниз. Ночное небо под городом было неспокойным. Ветер бил по лицу и телу Лео подобно плетке. А он всё стоял на краю и продолжал глядеть вниз. Его ноги не касались земли, потому ему ничего не стоило податься чуть вперёд. Это физически. В то же время ментально это положило бы всему конец.

Он не мог поверить, что «прощание» с Лизой вышло столь коротким. Так еще и закончилось на такой печальной ноте. Ибо если всё время она говорила сугубо со своим типичным упрёком, то в последней фразе этот фасад треснул, подобно её голосу. Из-за чего последние слова застряли у неё в горле, так и не вырвавшись наружу. Легион был один. Один клинок, оставшийся в «живых».

Более не было смысла пытаться. Надеяться, что удастся что-то исправить. Искать слова извинения. На душе стало легче. Но то лишь от того, что она сама стала меньше. Потихоньку истончаясь, выходя крупицами из тела. Более её удержать Лео не пытался. А позволил привести его туда, где всё это закончится.