Откровения

В очередной раз оказавшись вынужденным взбираться на следующий этаж этой огромной башни из белого камня по её витым лестницам, Гордыня не выдержал и заявил:

— Знал бы я, что придется взбираться на самый верх, то просто запрыгнул бы на крышу, вместо всей этой томной прогулки!

Ему, по хорошему, вообще было положено лежать спокойно и не двигаться после того грандиозного выступления на турнире, а не думать о таких скачках, но пока он еще не узнал ответы на все свои вопросы, а потому не мог позволить своему телу сбивать себя с мысли своим нытьем.

— Отличный подход! Я тоже не прочь скакнуть вверх, оставив лишь огненный шлейф позади, но этот угрюмый мистер, плетущийся сейчас за нами, этого мне никогда не позволит! — усмехнулся Райн в ответ и глянул на Дэмиана.

Тот лишь осуждающе прожигал их обоих с Гордыней своими темными глазами цвета черного утреннего чая с ароматом лаванды и молча шел позади, сохраняя элегантную стойку.

Но вот, когда группе из двух хулиганистого вида индивидов и одного дворецкого удалось-таки добраться до кабинета Вайтхартов на последнем этаже, то не успел Райнхарт хорошенько размякнуть в своем кресле и расслабиться, как наш юный грех впился правой рукой в поверхность его стола из столетнего дуба и почти угрожающе вопросил:

— Так что же вы знаете о Смертных грехах?

— Почти что ничего! — не на шутку раззадорив его своим ответом, провозгласил Райн. — Разве что слышал кое-что пару раз. А еще говорят один из них у нас водиться.

— И кто же? — так и напирал на, поспешу заметить, самого главу гильдии всем своим видом и вопросами Гордыня.

— Ты! — но тот лишь продолжал дурачиться.

Тогда грех не выдержал и обрушил уже вторую свою руку на его стол, а по комнате забегали золотые молниеносные вспышки. Когда уже стали слышны потрескивания, Дэмиан было готовился уже предпринять что-то на счет этого юного наглеца, но в тот же момент, как он решился действовать, комнату заполонили уже еле видимые всполохи белого пламени. Глаза Райнхарта были подобны кострам ослепляющего пламени, однако никто из участников сей «дискуссии» так и не решался перейти к открытой конфронтации.

— «Два дитя никак не могут наиграться...» — лишь заключил про себя помощник, глядя на эту, теперь уже не устрашающую, а нелепую картину.

— Так и знал, что мне ни к чему было принимать участие в этом пустом спектакле... — уже хотел было пафосно развернуться и уйти с этими словами Гордыня.

— Поспешу заметить, что ты не победил в моем турнире, Гордыня! — но слова Райна остановили его и заставили раскаты грома появиться уже внутри его глаз. — То, что случилось в конце — максимум за ничью можно засчитать. А раз я главный судья сия события, то могу и вовсе спокойно присудить победу себе!

— Так значит, ты не прочь продолжить!?

— Я-то, может быть, и не прочь. Только вот мне интересно, почему ты себе позволяешь такие броские заявления сейчас, когда не попытался ничего сделать с результатами матча, пока еще был шанс?!

— А не твой ли подручный остановил меня, не дав довершить начатое?

— Вообще-то, магия Дэмиана коснулась и меня, а потому никто не мешал тебе разобраться со всем как настоящему мужчине.

— Намекаешь на то, что мне стоило тогда разбить тебе нос?!

— Ха! Тебе пришлось бы приложить куда больше усилий, чтобы уложить меня в битве на кулаках один на один, знаешь ли!

— ...!

На этом моменте Гордыня было и хотел что-то сказать, только вот в самый неподходящий для этого момент случайная мышца или часть его магического пути своей болью заставила его проглотить свои слова. Так как он, даже будучи окончательно измотанным, до сих пор пытался поддерживать вокруг себя целое магическое поле и держать поры в тонусе и постоянном напряжении, то совсем неудивительным оказался тот факт, что его тело потихоньку сдавалось, уже не внемля любым его командам.

Вдруг Райнхарт усмехнулся.

— Ладно. Нет мне смысла больше тебя проверять или задирать! — с этими словами он перестал прогонять через себя манну, отчего белые огоньки рассеялись.

Очевидно, теперь он ожидал, что и Гордыня позволит себе расслабиться. Но, Гордыня вовсе не...

— «Да к черту!» — грех горделиво вильнул головой в сторону, и золотые цепи грома также перестали пронизывать эту крохотную для двух столь «больших» мужчин комнатушку.

— Так и чего же ты по итогу хочешь? — успокоившись, спросил Гордыня.

— Чтобы ты стал моим первым почетным студентом! — с этими словами Райнхарт достал какую-то разрисованную бумажку из под стола и положил на стол перед грехом.

— Думаете, что я такой болван, что и прочитать не смогу на какую дрянь вы меня подписываете?

— Отнюдь. Да и в бумаге этой расписаны в основном не требования к тебе и к твоему поведению, а твои новые возможности, предоставляемые под мою гарантию.

— Всё равно не вижу и капли смысла привязывать себя к одному месту, когда обязан найти всех своих братьев и сестёр. Особенно с учетом того, что никого из них здесь нет.

— Эх... — протянул в ответ на это заявление Гордыни Райн. — Объясни ему лучше ты, Дэмиан. Не силен я в такого рода делах, понимаешь?

— ... — Дэмиан тоже выдохнул, но уже беззвучно, а затем промолвил. — Этот документ позволит тебя с разрешения нашего главы спокойно, и я имею в виду не устраивая лишних драк, если для особо непонятливых, посещать другие гильдии и принимать участие в их различного рода мероприятиях. Кроме того к тебе из-за этого и вовсе все там вынуждены будут относиться как к представителю самого главы гильдии. Осталось лишь обсудить вопрос по поводу отчисления...

— Считай, что он уже снова зачислен! — уже предвидя копящаяся внутри юноши негодование, поспешил прервать своего помощника Райнхарт и, не глядя, поставив свою печать на каком-то документе.

— И отчего же такая доброта по отношению к проигравшему? — предсказуемо не удержался и вставил свой комментарий на этом моменте Гордыня. — Серьезно хотите сказать, что ничего не замышляете, заваливая меня сплошь позитивными условиями?

На этом моменте Дэмиан хотел было уже высказать что-то в ответ Гордыне, но на этот раз за объяснения снова принялся уже Вайтхарт:

— Знаешь, Гордыня, я уважаю твой неустрашимый оскал в свою сторону. Как-никак перед тобой сейчас сидит сам Вайтхарт, а ты до сих пор стоишь на своем. Однако так тебе бы стоило себя вести, будь мы с тобой до сих пор соперниками на турнирном ринге. Но я, опять-таки, позволю тебе напомнить — глава гильдии Вайтхартов, а ты, не забывай — её непутёвый ученик. И раз уж меня назначили тут за главного, то кому, как не мне, положено помогать решать проблемы обычного человека? Особенно когда проблемы касаются столь дорогой ему вещи, как семья.

— ... — изначально Гордыня оказался немного ошарашен этой речью.

Он мог поклясться, что видел, как белым пламенем дикого неукротимого льва горело сердце Райнхарта в тот момент, когда он говорил. Этот огонь своим светом наполнял всю комнату и заставил даже до этого всего из себя угрюмого и недовольного помощника Дэмиана улыбнуться.

— Странный ты, старик! — но даже после всего этого он оказался непреклонен. — Никак не понимаю: к чему ты клонишь?

Или, по крайней мере, пытался таким казаться.

— Ты услышишь все ответы, но только после еще одной прогулки, — на этот раз ему ответил уже Дэмиан.

— Есть у нас тут и свои змеюки. Тебе как раз стоит навестить одну такую. Пока он до сих пор по какой-то странной причине к нам благосклонен на данный момент, — но Райн всё равно не мог не добавить этих слов от себя, прежде чем его помощник и почетный ученик не отправились в «логово» Роя Блэкхарта. — А еще я хочу знать секрет твоей прически, после того как вернешься! Постоянно волосы в глаза во время боя лезут, а твоим, на каких бы ты скоростях не сражался, хоть бы хны! Стоят как по стойке смирно!

***

Пока он спускался вниз, Гордыня был на удивление спокойным, хотя до этого изо всех сил пытался не взорваться в которой раз после брошенного в его сторону напоследок «странного» запроса от Райнхарта, что крайне удивило сопровождавшего его Дэмиана:

— «Интересно, о чём только на самом деле думает Райнхарт, беря под своё крыло такого буйного пацана? Ему самому-то иногда не помешает держать себя в руках, а тут он хочется взяться за еще одного неудержимого индивида? Надеюсь только, что он не скинет его на меня...»

Но этот кратковременный момент тишины и покоя для разболевшейся головушки помощника главы гильдии не продлился долго.

— Ох, так значит вот что привело вас сюда! — Гордыня сразу же понял, о чём говорил ему старик Райнхарт, когда только увидел приторную улыбку Роя после того, как бесцеремонно вошел к нему в кабинет, чуть ли не выбив дверь ногой.

Помещение было под стать владельцу: всё мрачное из-за завешанных окон и покрытое рельефным черным дубом, столь резко контрастирующим с белизной остальной башни. Все подчиненные и родные Блэкхарта, с ошарашенным видом заседающие вокруг, под стать носимой фамилии и моде главы носили одежду сугубо черных тонов, что делал их почти неразличимыми внутри скрытой во мраке комнаты. Разве что глаза всех представителей «черного» семейства как-то недоверчиво горели во тьме оттенками красного.

— Что ты знаешь о Смертных грехах? — интонация этого вопроса Гордыни и вовсе заставила Роя движениями рук успокоить набежавшую на внезапный грохот и гром охрану.

— Не так много, признаться честно... — а от того он позволил себе немного дерзости в ответ.— Разве что слышал о человеке по имени Адам...

— Этот!..

Реакция была моментальной: юноша, которого явно уже пытались успокоить и утихомирить, вновь весь так и пыхал туда сюда паром из своего носа. Рой уже догадался, что это Райнхарт отправил к нему этого юного претендента, раз приставил вместе с ним своего ненаглядного Дэмиана. Но хотел было он и с ним уже «пококетничать», как тот, словно предсказывая сами его намерения, высказался:

— Не хотите рассказать нам о том случае, когда он прибыл около полугода назад в нашу гильдию, дабы обратиться к вам с некими «услугами»?

— Имеете в виду «рассказать снова», не так ли?

Гордыня уже буквально задыхался во всей этой перипетии нелепых словесных игр, коими его намеревались мучить уже во втором роскошно украшенном кабинете с массивным дубовым столом и подобным трону стулом.

— Раз я сейчас почетный ученик, то могу я на правах Вайтхарта врезать ему, дабы разговор шел попроще? — задал очевидный вопрос Гордыня.

— Ах, так значит господин Райнхарт решил избрать этого юношу своим представителем, — но даже перед лицом такой угрозы гонору у Роя не поубавилось.

— Тут не всё так просто, юный Гордыня. Разве вам не известна текущая политическая ситуация в гильдии на территории который вы проживаете вот уже почти с полгода? — поспешил понизить общий накал Дэмиан.

— Хочешь сказать, мне не позволено треснуть кому-то, кто за спиной у главы работал вместе с таким, как Адам?

И хотел было уже Дэмиан провести для Гордыни входную лекцию про Союз Трех Семей и напряженную ситуацию, возникшую во время выборов текущего главы, материалы которой мы уже рассматривали пару глав назад, как в их разговор вмешался Рой:

— Вы имели бы полное право, господин Гордыня из Смертных Грехов, если бы я на самом деле позволил себе вести деловые отношения с этим человеком!

— Так значит?..

— Да, я отверг его предложение. И не только это. Набравшись наглости и позволив себе попросить помощи у, уже итак загруженного до предела на тот момент, помощника главы, господина Дэмиана, я решил провести небольшое расследование, связанное с персоной того, кого вы именуете Адам. Уж слишком быстро он получил для себя столь невообразимые привилегии и начал навязываться ко всем в «помощники»...

— И что же?..

— К сожалению, точных сведений получить не удалось: лишь небольшие зацепки по поводу тех гильдий, где он успел побывать, — не давая греху даже полноценно закончить задавать свой вопрос, уже давал на него ответ Блэкхарт, полностью подчинив себе ситуацию и от того вальяжно расхаживая по своему просторному кабинету из стороны в стороны. — Но один недавний случай заставил нас всех снова вспомнить об этой таинственной могучей персоне.

-... — у бедного юноши прямо на лице было написано, чего же он хочет.

Что не могло не позабавить главу семьи Блэкхартов и позволить отказать себе снова поиграться с его наполненным решимости и усердия сердцем.

— Однако больше об этом вам сообщит уже сам Вайтхарт. Всё-таки я не несу ответственность за отправку учеников в другие гильдии. Особенно таких чудесных, как вы, Гордыня! — с явным крючком бросил свой взгляд в сторону уже своего «ученика» Рой, который до недавнего времени просто сидел тихо и с кислой миной наблюдал за очередной «игрой» своего наставника.

— Да что за беготня сплошная сегодня! Туда-сюда! — закатив глаза, буквально выскочил из представительства семейства Блэкхартов Гордыня.

— Благодарю за оказанную помощь и понимание, — лишь почтительно поклонился Дэмиан, причем будто скорее не за себя, а за юного греха, и тоже поспешил покинуть помещение, дверь которого явно слетела с петель.

— Теперь я поистине понимаю, с каким же непростым соперником тебе довелось встретиться в первом раунде. Пока что он стоит всех тех слов, что ты мне про него говорил! — отчего-то загадочно улыбнулся на этом моменте Рой.

***

Но, прежде чем мы узнаем, куда же собирается направиться из «родной» гавани вот уже второй из наших главных героев, давайте-ка узнаем, что же приключилось и с тем, кто скорее позволит именовать себя главным злодеем сия истории — Богом.

Устав от постоянных метаний и терзаний, он решил переждать творящийся снаружи ужас войны и его собственных прегрешений внутри обгоревших развалин одного из ранее массивных и широко известных университетов былой Империи. Бог мог уверенно об этом утверждать потому, что когда-то и сам хотел стать учеником этого престижного заведения. Но теперь, когда от него остались одни угольки, да прожженные и изорванные страницы и бревна, оно почти ничем не отличалось от любых других руин в округе. Однако именно поэтому Бог чувствовал себя здесь как родной — ведь сам был больше со стороны похож лишь на размытое и треснувшее отражение человека.

Странное тепло, что он испытывал, находясь в этом месте, даже позволило ему впервые за долгое время заснуть и тут же не проснуться, узрев пред своими глазами очередной кошмар. Ведь вместо картин, наполненных чужой кровью и болью, он смог воспарить в небесах, приняв на себя роль одного из богов, о котором его мама когда-то давно читала ему сказки на ночь.

То был надменный бог, спокойно взиравший на людские страдания с высоты и лишь с презрением отводивший от них свой взгляд. Ему больше нравилось летать и изучать небесные просторы, нежели нянчиться и мучиться с этими нелепыми и беспомощными созданиями. Однако однажды ему было суждено попасть в массивный шторм, из которого ему удалось выйти живым, лишь пожертвовав одним из крыльев. Он больше не мог наслаждаться своей жизнью, а потому лишь смотрел за облаками с вершины Небес. Однако никто из сородичей или собратьев не мог ему помочь. Главная сила любого из богов заключалась в вере людей в него, в силе их надежд и мечтаний. Так что если ранее надменный, а сейчас надломленный, бог хотел получить новое крыло, то должен был попросить его у людей. И ведь они не отказали ему. Только вот стоило ему вновь подняться ввысь, как он понял, что его новое крыло оказалось проклятым: оно не только выглядело обезображенным без привычных перьев, но еще и всё было наполнено тьмой людских сердец. Из-за этого оно постоянно ныло и выливало на бога все муки и малейшие переживания тех, существование кого он раньше предпочитал не замечать.

Не выдержав такой пытки, он обрушился на землю, принялся рвать и терзать на себе этот проклятый дар, но...

Но вдруг Бог услышал звон цепей, что вырвал его из оков сна. Потенциальный враг (с учетом позиции в которую себя Бог поставил, для него глупо было ожидать кого-то иного) был еще далеко, однако отчего-то позволял себя раскрыть своё приближение еще на такой дистанции. В обычной ситуации, Бог бы, не задумываясь, предпочел отступить, а начинать действовать стал, лишь если оторваться от преследования не представлялось бы возможным. Однако его еще с того момента, произошедшего около недели назад, когда огромные лучи света пронзили небеса и обрушили будто бы гнев божий на землю, обуревало странно чувство, что он должен в ближайшее время встретить кого-то особенного.

— У этой войны может быть лишь один победитель. Но я не за что не поверю, что на стороне проигравших не останется никого, кто не возжелал бы отомстить...

И вот глядя теперь в глаза приближающемуся в его сторону смуглому человеку с завитыми в виде цепей рыжими волосами, наряженного в совершенно неестественное для данных территорий восточное кимоно из королевства с островов, он был совершенно точно уверен, что сейчас должен был встретиться с тем человеком, которого так долго искал.

— Меня зовут Рейл, — с расслабленной улыбкой произнес незнакомец и протянул свою, обвитую медными цепями, руку Богу.

— И что же среди столь неприглядных остатков былой Империи позабыл человек с таким количеством прислуги? — поддерживая спокойный тон их беседы, заметил Бог, окинув взглядом многочисленных немых последователей Рейла в белых робах, закованных в цепи.

— Видите ли, я, лучше не стану это скрывать, являюсь единственным выжившим из, так называемой в общих кругах, Двадцатки, — а вот этот ответ уже заставил Бога смутиться и насторожиться. Но Рейл, ожидая подобного, продолжил своё вступление. — К сожалению, одного этого чуда для спасения сторонников Империи от поражения оказалось недостаточно. А потом теперь с прискорбием спешу вас уведомить, что Империи больше нет!

— Но отчего же вы, находясь в столь плачевной ситуации, обратились ко мне, абсолютно случайному одинокому незнакомцу? — с трудом борясь с непослушными волосами (которые уже вились почти у линии его торса) и такой же непослушной улыбкой, спросил Бог.

— Позвольте, позвольте! Если я не ошибаюсь, то сейчас веду разговор отнюдь не с каким-то совершенно случайным и невыразительным человеком, а с тем человеком, что должен был стать мне ровней, заняв место среди двадцати сильнейших магов Первой Войны Магов! — был щедр на неприкрытые комплименты Рейл.

— Тогда позвольте заметить, что мы бы оказались с вами по разные стороны баррикад! — выпустив на волю своё темное крыло и заставив тем самым обрушиться наземь от неожиданности немых в робах, решил показать свою силу Бог.

Его глаза наполнялись тьмой отчаяния, правая рука обворачивалась пожирающей свет пеленой мук и страданий, а слева от него начал устрашающе разбойничать ветер. Но никакой реакции, ни со стороны Рейла, ни со стороны следующих за ним людей не последовало.

— Не переживайте, я позволил себе прийти к вам совершенно один, приведя за собой лишь немую паству, что никак не может жить без меня. Так что нет смысла попусту пугать этих невинных созданий! — не поведя и бровью, до сих пор улыбаясь, отвечал ему на столь неприкрытые угрозы Рейл.

— Тогда почему же вы решили, что сможете завербовать в свои ряды такого как я? Особенно с учетом того, что именно из-за вашего нападения я потерял самого дорогого на этом свете для меня человека?! — Бог лишь нарастал над Рейлом, словно туча, словно готовая пожрать своего хозяина тень. Его глаза были полны открытой ненависти и отвращения, а крыло готово было раздавить и рассечь на кусочки тушку этого незадачливого имперского мага цепей.

— У меня есть мечта...

***

Мечта Рейла. Единственного выжившего в той бойне, что решила исход самой разрушительной и чудовищной войны в истории. Какой же силой она обладала, что заставила в тот день присоединиться самого Бога к рядам скрытно нарастающего Общества Древней Магии? Не думаю, что таким как мы, обычным наблюдателям, пока что позволено знать об этом. А потому давайте просто будем и дальше вести себя столь же скромно и учтиво, не спрашивая лишнего, и переместимся в полные шика и блеска, наполненные золотом и престижем былой Империи покои дворца главы новой, возносящейся в небеса, гильдии Золотых Цепей.

Бог сидел у самого подножья сделанного из всех сортов ранее известных в Империи драгоценных камней величественного трона, поправляя свою повязку с жетоном имперской отваги на глазу. В следующий момент врата в тронный зал с помпой раскрылись, а по красной шелковой дорожке в него вошел тот, кому было положено восседать здесь — Рейл собственной персоной. На этот раз его волосы уже не просто висели, а были собраны в один пучок и завиты назад, однако восточные одежды так и остались на его теле, вместе с темным военным боди под ними. Они были в этом огромном помещений с потолком на уровне десяти метров и тонной люстр разных сортов, развешанных то тут, то там. Из-за этого уверенные шаги Рейла эхом отдавались по всему окружающему его пространству, наполняя его и заставляя его будто бы разрастаться в размерах.

— Что за нелепый наряд с второсортной барахолки? — лишь с презрением бросив взгляд на выцветшее, раньше глубокого фиолетового цвета, пальто с уже сыпавшимся на глазах пуховым воротником и утеплителем внизу, что посмел надеть на себя Бог в столь возвышенном месте.

— Что первым нашел, то и примерил. Вроде подошло. Чего тут такого? — с явной усмешкой ответил Бог. — Да и неужели меня сегодня сам глава Общества и гильдии Золотых Цепей на модный показ вызывал?

— Прошло уже чуть более трёх месяцев, с тех пор, как я тебя нашел и уговорил присоединиться к нашему плану, а ты всё такой же неугомонный!

— И все эти три месяца я только и делал, что без дела слонялся по этому огромному городу-памятнику Империи от нечего делать, да «приносил ясность» в разум местных зазнаек. Я готов разворошить это место своим торнадо, дабы раззадорить всю местную охрану и цепных магов, что ты так дрессировал всё это время, дабы хоть немного поразвлечься!

Нет, конечно, Бог ожидал, что в месте с таким названием тут и там будут золотые архитектурные украшения, но, как по слухам, и в остальных гильдиях, из-за чуда магии местные маги-строители разошлись не на шутку. А потому Золотые Цепи в этом самом злате так и утопали. Где-то целые здание были вылеплены из этого податливого металла, где-то их просто покрывали толстыми слоями этой прежней драгоценности. С основания Союза ценность монет определял заложенный в них магический след, а потому блеск золота утратил свою ценность. И теперь скорее мозолил Богу глаза, сверкая с многочисленных пиков и заострённых вершин местных крыш.

— Хочешь сказать, тебя уже совершенно не сковывают те ограничения, что внесли в твою магию мои цепи?

— Без них я бы снёс до основания к чертям уже весь этот дворец, коим должно быть гордятся маги земли с промытыми твоими цепями мозгами, но расширенными магическими путями.

— Не расширенными, а позаимствованными, Бог. Я же уже не раз объяснял, как работают мои силы.

Конечно, объяснял. Но вы бы знали какой было мукой выслушивать бесконечные дифирамбы, коими сыпал этот фанатик, говоря о «своей» силе.

— Ну, так что, еще кого-то кроме рабов твоих цепей мне доведётся увидеть? А то складывается впечатление, что я один тут такой одаренный, кто работает с тобой «за идею»! — вновь позволял себе насмехаться над Рейлом Бог.

— Я очень хотел бы снова и снова рассказывать и доказывать тебе, что мои цепи ведут не к рабству, но единству... Однако ты прав, мне есть с кем тебя сегодня познакомить.

Из тени одной из массивных колон внутри тронной комнаты вдруг вынырнули сразу три незнакомца и преклонились на колено перед Рейлом и Богом:

— Позволь представить, это твои напарники: Эрик, Лин и Алан. Они превосходные маги, а главное — полностью и беспрекословно разделяют нашу общую мечту.

— И что я теперь должен быть за них ответственен, раз они такие хорошие?

— Вовсе нет. Как можешь заметить, никто из них и слова проронить себе не позволил, ведь я еще не приказал. Даже вздоха лишнего себе не позволили. Тебя они будут слушаться так же... Если ты только захочешь. И жалеть их тоже не попросят. Для меня же важно, чтобы каждый из бойцов умер во благо нашей цели, а уж как это произойдет...

— Ха-ха-ха! — на этом моменте Бог зашелся раскатистым смехом. — Ладно, ладно! Нет у меня больше желания слушать твои бредни, а уж у этих бедолаг то определённо уши уже кровью наливаются!

— Тогда я оставлю вас. Мне же, на самом-то деле, еще ой как много важных дел нужно обсудить и разобрать с красой и мудростью нашей гильдии на очередном тайном совещании и совсем нет времени, чтобы тратить его на одного неприметного бойца!

— Что же, давайте же узнаем, чего вы стоите, мои дорогие подчинённые!