Божественная комедия

— Гильдия Темного Ворона, гильдия Белого Льва, гильдия Опадающей Сакуры… — разбрасывался запечатанными именными папками Бог, сидя на деревянном стуле с крутящейся ножкой (аналог западного «офисного»). — Гильдия Стального Волка, гильдия Синего Тумана, гильдия Зелёной Короны, гильдия Единого Порыва, гильдия Нового Познания, гильдия Алого Змея, а еще…

— Гильдия Ледяной Гробницы, — успел выхватить из рук Бога последнюю папку Рейл, застав вернувшегося с последней операции мага тьмы внутри покоев своего рабочего кабинета.

Об этом помещении, скрытом в глубине Золотого Дворца, на удивление скромном, низком и узком, забитом под завязку различными донесениями, приказами, досье и прочей важной для государства и пророка Цепей макулатурой знала лишь парочка избранных. До недавнего времени Бог в их число не входил. Однако нельзя было ожидать, что он не воспользуется первой же возможностью, дабы исследовать место грандиозного заседания негласного главы Золотых Цепей, после того как Рейл не сумел лично встретить его по возвращению и смог лишь оставить на тройку дней с приказом «ожидать дальнейших указаний».

— Твоя кожа стала бледней, а мешки под глазами только увеличились. Значит, так ты приветствуешь принесшего тебе благие вести и нового «союзника»… — слегка замешкался на моменте собственной официальной «должности» в этом месте Бог.

— И это говорит мне тот, кто доставляет лишь большие неприятности, пролезая в неположенное ему помещение? — поправляя свои многочисленные витые косы с обжимающими их звеньями медных цепей, ответил, недовольно искривив свой голос, Рейл.

— Я уж думал, тебя прибил, наконец, кто. Без моего-то присмотра. Вот и пошел самолично искать себе новое задание, — усмехнулся Бог.

— И откуда тебе только знать в какой гильдии мне… кхм… то есть «нам» удалось наладить сеть? — очевидно говоря о Золотых Цепях и Обществе Древней Магии, поправил себя Рейл на полпути. — Если же ты мне сейчас посмеешь ответить, что смог вмешаться планы Общества, то тебя придется судить по всей строгости за несоблюдение и нарушение…

— Э-э-э, вот ты пурги нагнал, дошнотик цепной! — протяжно возразил дальнейшей эскалации очередной очевидной шутки Рейла Бог. — Просто скажи уже где можно (ой, то есть, нужно!) устроить резню дальше по списку. А то твои каракули я всё равно разобрать толком не смог.

— Так ты всё-таки заглянул в папки? — подбирая отчего-то руками, а не цепями, разваленные по полу бумаги, спросил Рейл, стараясь вновь использовать напускной грозный тон.

— Там всё равно ничего интересного не оказалось: Темные Вороны — жалкие неудачники; от Белого Льва так и смердит новым пришибленным Вайтхартом; Опадающая Сакура по щелчку пальца может превратиться в Опадшую; Алый Змей снова станет рабом, а Стальной Волк — рабом раба! Про остальные и вовсе говорить не интересно. Разве что до войны их вроде больше было, нет?

Эта мысль отчетливо проявилась в голове Бога, когда он не нашел в списке названия своего родного герцогства. Он не испытал и малейшую толику печали или несправедливости по этому поводу. Вместо этого ему подобное банально показалось «неправильным». Зародило сиюминутное желание покопаться в остальных бумажках, дабы найти гильдию Бурого Заката. Ибо ему показалось, что он мог упустить из виду папку с таким названием.

— Остальные банально не пережили войну, — закончив уборку в своей душной халупе, еле освещаемой одним светильником с натуральным пламенем за его стеклом, заметил Рейл. — Какой-то крайне скудный анализ ситуации у тебя вышел, позволь признаться.

— И за такое ты меня уже посадить грозишь? Цепи-то не переведутся меня постоянно сдерживать? — ответил насмешкой на насмешку маг тьмы.

— Ныне ты там только мешаться будешь. Ведь у нас с прошлой недели там гостят гордые представители Ледяной Гробницы.

— Чего?

— Очередное покушение. Но на этот раз прям с размахом.

— Ха… Ха-ха! А-ха-ха-ха!!! — еле себя сдерживая, дабы сохранить хоть какие-то рамки приличия? громко рассмеялся Бог.

— А кто мне только недавно говорил, что меня мог «прибить кто» в его отсутствие? Не надо так смеяться, — хоть и говорил Рейл, но сам не мог скрыть зловещей улыбки.

— И на кой-тебе с этой делегацией аж с неделю возиться? Неужели на этот раз всё было «официально»?

— На этот раз выступить против меня возжелал сам Внешний Судья.

-…?

— Так значит папки были запечатаны потому что ты ни черта на деле не прочитал (или не усвоил). А я-то уж было подумал, что ты от безделья научился печати подделывать (что было бы очередной законной причиной впихнуть тебя в камеру, кишащую цепями, под дворцом), — злорадно произнес Рейл.

В Ледяной Гробнице, герцогстве (до поры неофициальном, конечно), что зародилось внутри отдаленной громадной имперской тюрьмы на северо-востоке (которая была основана еще во времена второй династии, 200-250 лет назад), куда стекались «самые отпетые» преступники со всех краев материка, захудалых герцогств и злачных улиц пяти Столиц, главу решили называть не как иначе, как Судьей. Скорее насмехаясь над законом, нежели показывая, что ему внутри следуют. Это был огромный закрытый для посторонних (непреступивших закон) каменный город, одно существование которого насмехалось над имперским правлением и остальными герцогствами. А потому долго в таком состоянии он не простоял.

— Единственное, что удерживало падение этой гильдии от рук имперской армии, так это тот факт, что все, кто в неё попадал — навсегда в ней и оставались. А потому особого рвения ни у кого решать вопрос не было. Но потом грязь, населяющая это место, как у глупых людей и водится, зазналась, — расхаживал из стороны в сторону довольный маг цепей, нарочно заперев Бога и начав пересказывать историю былых, далеких от настоящего, времен (что он ой-как любил). — После «усмирения» как и в остальных герцогствах Император лично назначил одного из местных главой, специально сохранив прежнее название. Только вернув истинное его значение, дабы преподать местным куда более суровый урок, нежели те усвоили бы в своих могилах.

Долго внутренние волнения, находившиеся под прямым надзором пятой династии, не продолжались, а потому вскоре Ледяная Гробница стала обычным герцогством, чьей единственной выделяющейся чертой было устройство столичного одноименного городка, обустроенного вокруг прежней тюрьмы, что до сих пор исполняла свои изначальные обязанности.

— Конечно, большинство жителей Империи, особенно столичных, любили придумывать и распространять всякие байки на счет этого герцогства. Но особо дальше городских легенд и говора по типу «там одно жулье, ворье да убийцы кругом ходют, а еще людей ни за что судят и на плаху вешают» это дело не пошло.

Очевидно, что новая власть, постепенно выродившаяся из прежних хладнокровных блюстителей закона, совершенно не хотела иметь никаких связей с жестоким и беззаконным прошлым, стараясь как можно усерднее над тем, чтобы их земли и люди выглядели чистыми, добропорядочными и законопослушными пред ликом Императора.

— И что же это получается? Враги они нам теперь или союзники? На чью сторону встала Ледяная Гробница в Первой Великой? — спросил устало Бог, удерживая свой взор на двери напротив уже на протяжении пяти минут.

— Половина офицеров встала на сторону Союза, другая — Империи. Третьей стороной были все те преступники, что вырвались из тюрьмы и попытались «вернуть всё, как было прежде». По итогу, очень быстро от Ледяной Гробницы не осталось ничего кроме перепуганного мирного населения.

— И каким же боком у них сейчас есть свой город в небе? Еще и такой причудливой формы, напоминающей воронку? — нагло и открыто копаясь в папке, спросил Бог.

— А вот это тебе и предстоит узнать, — внезапно окончил свой рассказ Рейл. — Ибо после войны в Ледяной Гробнице появился еще один Судья. И стало их два — Внутренний и Внешний.

-…? — вновь мог лишь, разводя руками в сторону, немо вопрошать Бог, не понимая, какой реакции от него добивается Рейл.

— Мы схватили и прошили Внешнего. Того, что не чурается якшаться с Союзом и наиболее агрессивно бросаться в сторону Золотых Цепей обвинениями, — пояснил Рейл. — В ответ на это, естественно, нам написал Внутренний с просьбой о том, чтобы наша делегация посетила их гильдию.

— Ты что, так фатально прокололся, что?.. — хотел было опешить Бог.

— Я просто говорю тебе, как всё есть на самом деле. Естественно, официально никто никого не привлекает к ответственности. Ни я Внешнего (ибо он наоборот ныне будет нам куда полезней с цепями внутри), ни Внутренний меня, — осёк его Рейл. — «Просто уж ежели мы к вам гостить пожаловали, то и вы не стесняйтесь» — ничего более сказать они не могут. Но понять о чём речь, полагаю, не сложно.

— И что? Теперь нам нужно вернуть Внешнего Судью с промытыми мозгами обратно в Ледяную Гробницу, тем самым шагнув в заготовленную для нас ловушку? — хоть Бог и говорил такое, но подразумевал исключительно: «А я и не прочь».

— Опять ты всё драматизируешь и искажаешь до такой степени, чтобы было удобно, приятно и забавно тебе. На деле два Судьи меж собой толком никак не связаны: Внутренний — это изначальный новый правитель Гробницы (тот, из-за кого она и поднялась в небо), а Внешний — приставленный Союзом официальный распорядитель их воли и власти над этим местом.

— Нет… — протяжно выдавил из себя Бог, когда всё обернулось ровно в противоположную сторону.

— Не начинай ныть почем зря. Истинных намерений Внутреннего мы так и не знаем. Хоть Союз ему и не доверяет, но и нам пока тоже не стоит.

— Теперь вообще ни рыба, ни мясо, — скривившись, словно съел что-то кислое, ответил Бог.

— В послании было указано, что «представителей Золотых Цепей ожидает забавная игра, от которой они точно будут в восторге». Думаю, подобное уже больше должно быть тебе по духу, с учетом того, как сильно ты в последнее время подсел на наблюдение за магическими турнирами.

— Эх, это уже вообще другое… — слегка сменившись в лице, всё также протяжно выдавил из себя Бог. — Но из-за слова «игра» я, так и быть признаюсь, теперь заинтересован…

— Вот и отлично, — произнёс Рейл напоследок, раскрывая каменные двери с магическим замком ловкой комбинацией последовательно введенных в специальные отверстия цепей. — Так сюда попадают люди с доступом, а не со способностями мага телепортатора.

За ними скрывался ничем иначе не примечательный коридор подземного, лишенного всякого блеска злата, этажа. За серыми стенами которого, однако, словно так и можно было уловить след постоянно снующих из стороны в сторону цепей.

— Ох, господин Рейл, вот и вы! — внезапно обратился к магу цепей некий юноша, поднимавшийся из «того самого» подвала по лестнице за его спиной. — Ах, как вижу, вы сейчас заняты с господином Богом…

— Вовсе нет. Мы уже заканчиваем! — улыбнувшись, развернулся глава к своему преданному работнику с седыми волосами и стальным чокером в виде змея.

Тот разделял его восточный стиль одежды, но предпочитал черную окраску цельного кимоно с белыми пламенными пятнами поверх.

— Не забудь заставить Эрика сформировать для меня полноценный отчет, как устанешь мучить его с остальной командой. Как я понимаю, эти Легион с Гордыней тебя отнюдь не удовлетворили, да?

— Забудь о них. Никто из них самостоятельно не сможет сильней помешать твоему плану, нежели их покровители и Союз, — сказал, будто сплюнул, Бог.

— Не может же юная гордость подрастающего поколения магов быть настолько слаба? — удивлённо вопросил Рейл.

— Дело тут вовсе не в путях, порах и заклинаниях из них вырывающихся.

— А… — словно пытаясь выразить сочувствие, протянул маг цепей. — Тогда всё понятно. Как и прежде оставляю сам факт их существования на твоё усмотрение.

— Спасибо, что так цените, господин Рейл, — зафамильярничал перед уходом Бог, явно с усмешкой пародируя новое лицо близ главы.

***

Рейл лишь сумел в последний момент, прежде чем скрыться за лестничным пролётом, закатить глаза и тряхнуть головой с ухмылкой в ответ на это. Внизу его уже поджидал изогнувшись, трясущийся от страха и привязанный десятком цепей к каменному полу, по которому растекался хладный туман, Внешний Судья подобный мумии с развязанной верхней частью головы. По обе стороны от него в два ряда стояли громадные стеклянные бочки, наполненные какой-то странно пахнущей жидкостью и… людьми. Что и вовсе больше походили внутри этих прозрачных гробниц на стальные фигурки или же статуи. Так плотно их облепили голодные до их свободы цепи.

— Снова цепи дали сбой? — недовольно и устало обратился Рейл к Орочи по своё правое плечо.

— Да, — лишь смог выдавить из себя тот, обрушив в виноватом наклоне головы седую челку себе на потный лоб. — Всё же, видимо, сказалось то, что создавать их пришлось в столь короткий промежуток времени….

— Пусть пока посидит так и подумает о своём поведении. Я не спал уже где-то три дня, — отстранил своего «ученика» глава от расспросов и, закрыв глаза, уселся в позе лотоса пред Судьей, чьи глаза бегали из одного мрачного угла этого страшного места в другой. — Мне не помешает немного «посоветоваться с Цепями». В одиночестве. И полном покое.

***

Последние три дня вся академия магов Белого Льва ходила ходуном, не давая местным ученикам сосредоточиться на уроках днем и нормально выспаться пред грядущими парами ночью. Весь обширный зал для индивидуальных тренировок, «выстроенный» лично кулаками Райнхарта в корке того камня, что был поднят в небо артефактами вокруг стоящей на нём гильдии, был всё это время «зарезервирован», хоть ни черта и не официально, для того ученика, что был ни то отчисленным, ни то почетным.

Очень скоро молва просочилась и в город, а уж из него естественно добралась до самой вершины окруженной львами белой башни с заседающим внутри главой.

— Думаю, пришла пора что-то сделать, глава, — обратился Дэмиан к Райну, совершенно отстранённо разглядывавшему собственные пальцы и заднюю сторону ладони. — Я понимаю, что вы хотите дать парню время после всего, что произошло, но…

— … — Вайтхарт наконец обратил на него внимание и наклонился в своем роскошном сидении к нему, стоящему напротив его дорогого деревянного сделанного вручную без всякой магии стола (странный «подарок» от Роя) поближе. — Ладно, пришла пора привести бедолагу в чувства.

Он встал со своего места и вышел из кабинета так, словно это не Дэмиан доложил ему о случившемся, а Райнхарт сам просто взял и машинально решил это сделать. Как, в прочем, он всегда и делал, дабы казаться еще более важной «шишкой», нежели он уже был.

***

На подземном этаже его академии главу гильдии ждал наполненный каменной и стальной крошкой прежних тренировочных подвижных артефактов-манекенов просторный и богато освещенный зал со стенами и потолком из бежевого оттенка камня. Что получился в результате смешения породы основания гильдии и её фирменного белого. В протяженной глубине четко можно было различить резкие многочисленные всплески манны и шумные хлопки. Звучало и выглядело это так, словно внутрь этого помещения каким-то образом пронеслось грозовое облако. Различить внутри которого своего почетного ученика Вайтхарту не представлялось возможности без того, чтобы проникнуть в око этого шторма. Но не успел Райн и половину расстояния до Гордыни преодолеть, как всё вдруг стихло и рассеялось, а свет на какое-то время не начал беспокойно мигать. В следующий миг с дальней стороны зала глава услышал четкий звук плевка, соприкоснувшегося с лакированным покрытием пола и недовольный вздох:

— Ага, так значит, они тут не автоматически создаются, а из общего запаса берутся…

— И ты растратил его весь, предназначенный на тысячу учеников различных категорий владения, за каких-то три дня, — заметил в ответ на это Райнхарт, пока еще не решаясь подойти ближе пары-тройки метров к стоящему к нему спиной Гордыне.

— В первый день я скорее баловался и старался прийти в себя. Так что я бы считал лишь два.

После этих слов грех развернулся к своему прежнему самому грозному сопернику и протер задней стороной ладони потный лоб и под носом. Он совсем не выглядел взбешенным или сошедшим с ума от ярости «демоном златого грома», как предполагали слухи или же Дэмиан с Белобородами (первыми выразившими свои волнения по поводу того, что тот даже не зашел их проведать по возвращению). Вместо этого пред главой стоял слегка замотавшийся, но на деле лишь до сих пор разминающийся перед своей настоящей тренировкой юноша.

— А чего это вы так на меня с опаской смотрите, господин глава? — выбил из колеи Райна очевидный вопросом Гордыня, хотя Вайтхарт и рассчитывал, что прежнюю задумчивую мину со своего лица ему удалось спрятать за неловкой улыбкой. — Только не говорите, что считали, будто я тут в истерике бьюсь, от того у вас в гильдии такой шум и стоит, а?

— Ну… — растерянно протянул Райн.

Всё же по возвращению этот парень выглядел так, словно его пару так раз сбросили на землю с гильдии, а затем подняли обратно, чтобы сбросить снова. Внешне он это пытался никак не показывать, скрываясь за поломанной улыбкой и своим громадным имперским мундиром, укутавшись в плащ пальто. Но столько пота на его лице и невольного дерганного (очевидно от боли в тот момент) движения век и ресниц суженных глаз глава на лице парня никогда не замечал. В то время как сам предпочитал перед отцом в былое время скрывать свои ожоги, ветряные порезы и обморожения после нелегкого боя таким же образом…

Еще на руку этой теории играл тот факт, что вернулся в гильдию Белого Льва юноша один. А не отмахиваясь от нагоняющей его гвардии старика из Опадающей Сакуры с тоненькой и хрупкой стеклянной фигуркой его сестрёнки певицы на своих руках, тем самым рискуя порушить мирные и дружеские отношения Вайтхарта с очередной гильдией. Забавно только, что Райнхарт в глубине души вовсе и не прочь был бы таким не самым привычным образом пригласить на концерт в свою гильдию набирающую популярность звезду.

— «Доля от выручки всяко помогла бы покрыть все те неурядицы, что были бы вызваны Гордыней. Выставили бы всё как шоу в глазах публики, и всё бы обошлось… — рассуждал про себя за пару дней до этого Вайтхарт, а потом вновь вспоминал то искренне виноватое лицо, которое грех всё пытался скрыть от него по возвращении из Алого. — Да только вернулся бы он сюда, если бы смог провернуть подобное?»

***

Признаться честно, даже Гордыня не знал четкого ответа на этот вопрос.

Нет, конечно, если бы ему и правда удалось обойтись одними словами и силой разоблачения и убеждения, то, вернув сестру, он бы обязательно вернулся только дабы показать местному старику Райнхарту, что он не просто неопытный юный болван, что лишь горазд постоянно лезть на рожон. Ибо таким его местный глава и его советничек, со всей этой их «взрослой» напыщенностью и серьёзностью, и видели.

Но он не только не сумел вновь сдержать себя, так еще и огрёб так, как не получал уже давно. Пронзившая всё его тело боль, о которой он уже привык и вовсе забывать посреди боев, вернула его в те времена, когда он еще только выкарабкался из мрачной утробы лаборатории Адама и только учился «ходить на своих двоих» в этом мире магии. Благо хоть шрам на груди удалось свести благодаря тем познаниям в магии воды, что Гордыня успел обрести постоянно латая себя самого прежде, подобно тому, как восстанавливает свой мундир сейчас.

Неправильно было, конечно, объединять у себя в голове эти два «провала», но Гордыня чувствовал, что они совсем не случайно сплелись в его реальности и голове. Ибо четко показывали, что он ныне был нулем как в том, чтобы убедительно говорить и доносить свою мысль, раскрывая ею истинную суть, так и в магическом искусстве. В котором он до этого мнил себя недостижимым Богом Грома (забавно, что именно другой Бог разрушил это представление).

Однако даже так, всё это вовсе не должно было служить поводом к отчаянию. Ибо Гордыня знал, что где-то в глубине его души есть те самые слова, столь дорогие его сердцу, что он просто обязан сказать остальным грехам, дабы сплотить их меж собой в одну единую семью, как было прежде. Или, как должно было быть. То же самое он мог сказать и про свою реактивную магию — в ней до сих пор еще оставалось место для роста, оставалась гора нераскрытых способностей и неучтенных особенностей. Особенно если ко всему этому делу подключить ту манну, что Гордыня мог получать, когда становился Максимально Серьёзен (вот вам и три фазы боя с этим нахальным юношей: Разминка, Что-то около серьёзное, Максимальная серьёзность). В этом бою он очевидно недооценил того, с кем имеет дело. Но если это на самом деле был тот хмырь, прошмыгнувший близ него в особняке Змея, который каким-то образом находился на свободе, а не за решеткой, то более Гордыня себя в бою с ним сдерживать не будет. Так как уж слишком часто он начал мелькать близ дорогих ему людей со своим крылом и мрачной аурой, словно вытягивающей всё добро из тебя, подменяя его ложной версией, сокрытой в его маниакальной улыбке.

Лицо мага тьмы словно было разделено на две части, когда Гордыня сражался с ним. И именно верхняя часть отпечаталась в его повреждённом после пары переломанных ребер рассудке (ибо нижняя вся была ложна и словно прокручивалась между одними и теми же выражениями). А точнее те расчетливые глаза охотника, на деле не выражавшие ни единой эмоции, кроме почти неумолимого желания тебя прикончить. Глаза, что смотрели в будущее врагов его владельца, видя лишь их пронзенные и поглощенные тьмой трупы в тот момент, когда их покидала искра жизни. Эти два фиолетовых огонька, прорезающих в голове Гордыни даже ночное беззвездное небо и загорающихся по утрам на каждом из безликих манекенов, горели так ярко, что забыть их более было греху невозможно. И он не знал, хорошо ли это прежде чем он отлупит этого крылатого или плохо. Так как сам знал, что смотрел подобным образом на своих оппонентов не раз. Разве что не видя смерти, а предсказывая неминуемое поражение от грома его кулаков.

***

— Интересно, куда меня закинет встреча со следующим родственником? — словно призывая того, кого он еще не замечал за своей спиной, рассуждал Гордыня грызущий булочку Белоборода внутри всё того же просторного одинокого тренировочного зала с приглушенным светом.

На лице Елены, когда она заносила ему корзинку из пекарни отца, лежащую подле него, было видно, что она так и хочет что-то у него спросить. Но, в конце концов, несколько раз набрав воздуха, так ничего и не произнесла, кроме «Береги себя». И ведь Гордыня наверняка так же выглядел, когда прощался со Страстью…

— Эй, тебе тут письмо пришло, — окликнул его знакомый голос. — От того что ты сидишь тут, тренировочные мишени сами по себе заново не появятся, так что можешь уже выбираться из своей одинокой берлоги.

— И каково это, главе целой гильдии работать доставщиком?

— Если бы я принялся за эту работу всерьёз, а не просто мимо проходил, то обделал бы тебя в три счета, знаешь ли, — ответил спокойно на провокацию Райнхарт. — Тем более пришло оно (каким-то образом пройдя через назойливого Блэкхарта) от твоего «старшего брата».

Грех тут же сорвался с места, чуть не поперхнувшись за секунду умятой булкой.

— Он приглашает меня в гильдию Ледяной Гробницы, дабы «встретиться и поговорить», — зачитал крайне краткое по содержанию послание от Зависти Гордыня. — А это еще что за приглашение?

— Ох, вспомнил! — в ответ на это сказал до этого призадумавшийся Райнхарт. — Это же гильдия с тем одноруким стариком во главе! У них там будет проводиться вскоре одна, крайне необычная, «игра».

— …? — недоумевал Гордыня, отчего в словах главы вдруг появился такой ребячески едкий тон.

— Правила которой он бессовестно скопировал у моей Королевской Битвы и «видоизменил»! Еще и фишку с личным участием умыкнул! — тут всё стало понятно и грех еле сдержал смешок. — Ради восстановления моей поруганной чести и наказания «вора» тебе обязательно надо в ней поучаствовать!

— Тогда, быть может, тебе самому стоит взять отпуск и смотаться на пару деньков, дабы «решить вопрос»? Вообще удивляюсь, почему ты так межгильдейские вопросы не решаешь.

— Было бы не плохо, жаль лишь, что после такого «отпуска» я вернусь в гильдию Черного, Зеленого или Красного Льва, но никак не Белого.

— А разве фамилия не переходит главенствующей семье? Тип, тут скорее стоило сказать, что ты вернешься домой уже не Вайтхартом, как по мне.

— А…, а ты, блин, умный! Но!.. — явно пытался на ходу выдумать какую-то отмазку сам Райнхарт Вайтхарт, пытаясь выпутаться. — Но важно тут иное!

— И что же? — всё настаивал Гордыня, явно довольный своим остроумным замечанием.

— То, что без хорошенькой «тренировки» (которая, очевидно, теперь усугубиться в сторону побоища) я отправить тебя отстаивать собственную честь никак не могу! — умело сменил тему глава. — В прошлые два раза ты хоть и проиграл, но не получил нагоняя потому, что сражался за себя! Ныне же, когда на кону моё собственное достоинство, то!..

— А разве я не гильдию представлял? А гильдия для её главы — это же…

— Ах… — снова недовольно вздохнул Райнхарт, а руки его загорелись белым пламенем, лицо же покрылось черными тигриными полосками. — Сначала я еще хотел спросить: ударом какой тебя уложить — правой или левой? Но теперь… *хруст пальцами* я просто зашибу тебя обеими.

Глава не был серьёзен, ибо на бушующего белым пламенем в полоску тигра был еще похож лишь отдаленно. Однако небольшие золотые разряды уже возбужденно забегали по всему телу греха.

— Только вот о чём я тут раздумывал: как твой брат мог пригласить тебя, будучи за решеткой?

— Что?! — оказался от таких слов полностью ошарашен и сбит с прежнего настроя грех.

— Ха, да, точно! Тут же уже не про магический турнир идет речь, а потому позволь тебе для начала кое-что пояснить… — заметив ожидаемый всплеск удивления на лице своего почетного ученика, начал Райнхарт. — Всё-таки тебе лучше понимать, к чему я тебя готовить намереваюсь своими кулаками.

— Мне кажется этот пункт в плане дня главы (составленном никем иным, как Дэмианом) должен называться никак иначе, как «Высвобождение всей накопленной усталости и недовольства посредством магической релаксации».

— Почти. «Выброс застоявшейся манны из организма» — так я это обычно для себя в журнал записываю.

— Как официозно. Но ведь застоявшаяся манна превращает людей в духов. Что-то тут не сходится, не так ли? — снова усмехнулся Гордыня.

— Обычных людей. Не глав семьи Вайтхартов.

— Было бы неплохо на это посмотреть!

— Да, то еще зрелище… — ответил с широкой протяжной улыбкой Райн, а потом внезапно спрямив лицо произнес: — Только сначала про гильдию Гробницы то выслушай.

— Точно… — на этот раз засмущаться заставили уже греха, отчего он неловко увёл глаза в сторону и почесал затылок.

***

Громадная белокаменная беседка, зависшая в небе где-то меж гильдиями Опадающей Сакуры и Ледяной Гробницы. Сидя за столом расположенного внутри неё ресторана и разглядывая цветущую лозу, оплетающую местные высокие колонны, удерживающие купол крыши, Легион с поникшим видом ковырял вилкой уже остывшую курицу с овощами в тарелке. Под протяжными столбами были высажены клумбы различных цветов: розы, тюльпаны, маки. И если под северо-западными столбом бутоны этих растений еще обладали привычным для нашего мага клинков цветом, то вот на соседнем с ним они были словно перетасованы. Что определённо было делом рук магии.

А о ней он даже думать в последнее время не хотел. Ибо вокруг ею всё было буквально переполнено, а манна проникла в воздух, удушая нашего горестного юношу. Таким образом все люди вокруг так и трубили о том, что «за магией будущее», что «она способна на всё». И, казалось, лишь Лео рассуждал, безвозвратно потеряв своего друга, что, может быть, он и не хотел бы жить в таком мире вовсе.

В этот раз он не просто оступился и упал. Его хорошенько так макнули в грязь, хорошенько размазав вместе с ней все его слезы и сопли по лицу. Превратив из хладного наиострейшего лезвия в затупленный и треснувший обломок, бросив на безымянном поле боя, на котором он прежде танцевал в гордом одиночестве. И как бы он не старался скрыть этого факта, перешивая магией земли свой костюм почетного ученика снова и снова после того позорного поражения, рваные раны внутри ему с таким же успехом было не залатать. Даже с помощью самой продвинутой магии воды. Или плоти…

— Мне кажется для местных магический поваров твоя полная тарелка будет тем еще потрясением, — попытался вывести Лео из пучины раздумий своей шуткой Адам, вернувшийся на свое место после краткой беседы с гостями за соседним столиком.

Он, на удивление, в этот раз не был одет в свой неприметный халат, вместо него нацепив такого же белоснежного слепящего цвета специально под него сшитый костюм: рубашка, жилет, брюки, галстук и перчатки. Очки на нём так же сменили оправу на более изящную и определённо созданную искусным магом, со всеми этими завитушками, делающими их подобными какому-то неактивному механизму. Или же в нынешних реалиях привычней будет сказать артефакту?

Но самое удивительное — нельзя было уловить и малейшего запаха перегара от этого падкого на алкоголь «гения в белых одеяниях». Легион даже не знал толком как на это реагировать: дивиться или ужасаться. Потому что взамен легким ноткам выдержанного имперского вина (которое, видимо, во время войны сумели сохранить в каком-то богом забытом складе), пришел намек на вызывающую небольшую тошноту вонь от «цветущей» плоти. Окончательно Легион не мог объяснить это ощущение даже для себя.

— Так что, удалось тебе предупредить Союз насчет?.. — решил после продолжительного молчания сразу перейти к основным вопросам Лео.

— Ну, понять, что в Алом Змее всё закончилось исключительно не так, как попытались нам представить, можно было еще с самого начала, — прервав Лео начал рыжеволосый гений в очках, покачивая в руках бокал с обыкновенным виноградным соком. — А потому уже с того момента весь Союз засуетился. Теперь же мы четко знаем, что за всем этим стоит одна и та же команда под руководством…

— Золотых Цепей, верно?

— Хотелось бы и мне столь же уверено заявить, но…

— …

Лео отлично понимал, что на деле, как бы сильно ему не досталось, в том бою с Богом он не раскрыл многого, что можно было официально использовать против его предполагаемого руководителя. Лишь отчетливо показал, что он — помешанный на магической резне псих. С влиянием Адама словам Легиона официальные органы правопорядка Союза бы поверили и начали розыск однокрылого мага и его команды, но…

***

Но сам Адам не желал ради этого дела связываться с Союзом. По его «официальному агенту и представителю» нанесли удар, тем самым бросив вызов. Заставив вновь войти в игру. Когда он уже считал, что заработал себе на заслуженный отпуск после создания семи своих чудесных творений.

— «Я получил своё текущее положение лишь потому, что позволил Союзу гнуть сейчас пальцы, выставляя себя главными воротилами нового мира среди небесных просторов. А потому не они будут работать со мной, а я с ними. Чего бы мне сильно не хотелось, забравшись на такую вершину…» — переводя взгляд на плывущее вдали плотное облако, рассуждал Адам.

Его Легион, очевидно, был на взводе после последних событий, что определённо выглядело скорее как помеха для него со стороны. Однако Адам отлично знал, как подобное его мрачное развитие использовать себе на благо.

— Сейчас на слуху у всех в Союзе грядущая «игра», что грядет внутри стен Ледяной Гробницы.

— Что еще за причуда? — отнюдь не заинтересованным голосом спросил Лео, четко подразумевая: — «И какой мне толк от этой информации?».

— Во-первых, из-за вопиющего проявления беззакония одного из моих бывших коллег заточили внутри центральной одноименной тюрьмы этой гильдии. А потому это наш шанс его освободить (думаю, почему я говорю о нём именно с тобой, ты уже понимаешь). Во-вторых, посадили за решетку еще и всех местных членов Общества Древней Магии. А потому Бог и его компашка очень вероятно могут появиться, дабы вызволить своих соратников, — заявил Адам, каким-то образом совершенно незримо для своего собеседника поглотив всю предназначавшуюся ему двойную порцию макарон с магически острым перцем.

— Признаюсь, это уже звучит скорее как какое-то задание, нежели… — всё также вяло отвечал Лео.

— К сожалению моему спешу признать — что так оно и есть, — вдруг ответил честно Адам. — И хоть мне совершенно подобного должно быть не положено: выдавать тебе задания, когда мы изначально решились работать на исключительно партнерских условиях, но…

— Ситуация меняется, да? — почти язвительно, но без злобы, подметил Легион.

— Причем в худшую сторону. И быстро. А мы даже не знаем, чего на самом деле добиваются члены Общества.

Нет, глобальную то цель осознать было не сложно, глядя на роскошь прежних имперских веков, заточенную в позолоченных стенах гильдии печально известного Рейла, Последнего из Двадцатки. Но вот осознать, чего пытались добиться Бог и его подручные в отдельно взятых гильдиях, пока было непросто.

— Не думаю, что на этом этапе мы, или даже Союз, способны остановить зарождающиеся планы Общества в текущей их стадии. Но вот найти повод и способ оборвать их, стоит однокрылому магу и его покровителям только начать действовать активно и крупномасштабно — очень даже.

***

И как бы не хотелось Лео до сих пор не вмешиваться в какие-либо сторонние дела, что не касались бы Легиона за его спиной, ныне он понимал, что больше у него банально нет возможности закрывать глаза. И тут бы вновь попечалиться по тому поводу, что стоило бы начать так думать ранее. Однако времени на горесть об упущенном уже не было.

— «Да и вряд ли мне бы удалось даже с таким настроем удержать себя от поглощения тем нескончаемым потоком недовольств, тоски и распрей в Темном Вороне. Здесь же, как мне кажется, пусть даже действовать придется на куда более масштабном поле боя, шансов у меня больше. Ибо…»

До конца довериться Адаму Лео всё никак не мог. Но и не должен был. Очень даже важно было сохранить подобный настрой. Клинки рядом с ним как-то недобро дрожали, а все свои «карты» он нашему магу клинков так и не раскрыл. И не собирался. Не удерживая от погружения в тень своего прошлого. Но грозя тем, что ждет его, если Лео решится. Вечный пронзающй холод в его глазах под стеклом. Странный привкус чужой плоти во рту. А так же давящая аура, исходящая от одного только выражения «гений в белой мантии».

— И всё-таки, никакой это не приказ/указание, а лишь взаимовыгодное (с моей стороны) предложение, — вновь вплел свою речь в череду раздумий Лео Адам. — В этом то и заключается основная особенность наших с тобой взаимоотношений, Легион. Я сражаться не мастак, но совсем этим не хочу сказать, что магические бои — твоя стезя. Просто, как по мне уже должно было оказаться тебе, после нашего знакомства, понятно — «гений в белой мантии» так выделяется лишь потому, что его халат ослепляет своим ярким окрасом лишь во тьме.

Выражаться его «партнер» определённо умел, составляя самые причудливые из возможных предложения, при этом не уводя чересчур ясно нить разговора в совсем уже непроглядное русло сплошных недоговорок и размытых смыслов, заключенных в монументальных словах.

— Курица это всё равно слишком острая и почти что «воняет» магией, чтобы адекватно к ней прикоснуться, — вдруг позабавил Адама своим ответом Лео. — Так что местных шеф-поваров сегодня не спасет тот факт, что я просто из-за внутренней печали и борьбы к еде не притронулся.

Есть во время таких моментов Лео уже давно себя приучил, ибо… Хотел бы он сказать, что этого от того, что их в его жизни случилось слишком много. Однако даже сама мысль об этом отчего-то обжигала его мучительно. А потому он обращался обычно к тем напряженным дням, когда терзал себя удаленными от приюта тренировками ежедневно: выстраивая и рассекая один ряд несчастных столбиков за другим. И всё это только лишь для того, чтобы ночью или ранним утром скрытно проникать на кухню и готовить себе что-то съестное, легко усваиваемое и наполняющее энергией. Без этого он бы слег от бессилия куда быстрее, чем под воздействием хладного ветра, порой бушующего среди одиноких руин вокруг.

— Ха, а вот это уже настрой! — улыбнулся Адам. — Признаться честно, все эти многочисленные элитные рестораны, коими я поспешил начать себя баловать, получив влияние и богатство, очень быстро меня своими изысками утомили. В то время как о старой доброй чашечке кофе по утру (или чего покрепче) и парочке сухарей, которыми я буквально пичкал себя в лаборатории, я постоянно вспоминаю с теплотой.

— Мне кажется тут всё же дело в недостатке чего покрепче в подобных заведениях, — забавляясь очередному бокалу сока в руках Адама, произнес Легион.

— Во-первых, я умею контролировать себя под воздействием алкоголя (ибо он на меня вообще не действует), — всполошился гений в белом костюме. — А во-вторых, это не самое учтивое замечание с твоей стороны!

— Это правда, — отчего-то улыбнулся Лео, но на лице его проступили нотки грусти. — Мне стоило бы лучше сперва поблагодарить, что ты не заставил на этот раз возвращаться в эту обитель уныния под названием гильдия Темного Ворона.

— Я лишь только увидел твое лицо в тот момент, как мы вновь встретились на Опадающей Сакуре, так сразу понял, что ни тебя там не любят, ни ты там кого-либо.

Адам произнес это с каким-то подбадривающим тоном, словно ему самому было бы совершенно плевать, окажись он в подобной ситуации. Но вот Легион не смог удержаться и снова потупил глаза в сторону. Не сказать, что там были те, кого он «любил» — это утверждение верно. Однако в последнее время какое-то беспокойство да зародилось в нём по поводу пяти-шести местных магов, которые еще могли бы подавать надежду на изменение.

— В Ледяной Гробнице пусть ситуация и не такая мрачная и напряженная, как в городе-призраке с пустующими островами (и это с учетом того, что эта гильдия добровольно приютила на своей территории самую большую тюрьму Союза). Но в этот раз сама «игра», в которую ты и я (добавил Адам с еле заметной задержкой) себя вовлекаем, обещает быть куда напряженней. А потому я не могу позволить тебе беспокоиться попусту, — сказал Адам, а после добавил. — Или не попусту. Просто будет куда лучше, если все твои волнения будут перенаправлены именно на то, что должно произойти в Ледяной Гробнице.

— Если бы люди были способны полностью контролировать свои эмоции, то стали бы идеальными машинами (роботами из западной фантастики), — заметил Лео. — Но я понял, как сильно ты напираешь в этот раз. А ведь другие бы дали печальному мне время отлежаться и размазать сопли по стенке.

— Можно было бы вновь оправдать это ситуацией. Однако ты и я, благо, знаем, что тебе такой отдых не подходит. Да и на него банально нет времени, я прав?

— Прав. Ну что, когда у этого Бога вновь появится возможность впиться в меня своими когтями?

— Вообще-то всего через три дня. Да и главное чтобы ты понял, зачем же он вообще свои когти показывает и во всех вокруг ими тычет. Четко осознав их намерения, мы будем готовы дать четкий и правомерный отпор, — вновь объяснил Адам, ради чего во всё это ввязывается он сам, а после добавил. — И под «мы» я имею в виду еще и тебя с твоими друзьями за спиной. Так что тебе лучше вернуться целым, чтобы с вызволенным на свободу коллегой нам было над чем постараться.

И пускай Легион вновь ощутил, что на самом деле под словом «мы» скрывалось куда большее, проходя мурашками по его спине, теперь он был снова готов отправиться в «путь». Он не мог себя заверить, что видит его конец (кроме того, который маячил с самого начала, и о котором он предпочитал не вспоминать даже в кошмарах). Но прежние голоса доносились с той стороны, в которую он ныне направлялся. Так что, быть может, в этот раз ему удастся услышать их не только в подобных видениях.

Лео резко встал из-за стола, очарованный новой захлестнувшей его волной решимости. Однако голова его слегка закружилась, а потому ему пришлось немного задержаться на месте, впившись ладонями в спинку стула. Всё-таки былые раны до сих пор давали о себе знать. И прежде чем Адам успел обеспокоенно что-то произнести, Лео сдавленно ему улыбнулся и направился в сторону выхода. На самом деле он ничего не съел потому, что это место так отчетливо напоминало ему ту «расстрельную» площадь, в которую завел его Бог. И хоть здесь он не ощущал той же пробирающей до костей атмосферы проклятого захоронения, отмахиваться от воспоминаний о нём уже более не мог.

— «Я должен стать сильнее…» — приказывал он сам себе, говоря совершенно не о магии или мускулах.