Кровь на снегу

— Ох, а у них там, похоже, весело, ха! — заметив, как Легион вознёсся на своих крыльях стали над вторым Нижним Кругом, усмехнулся Бог. — Однако если они до сих пор соображают, то должны были уже начать драпать!

Однокрылый ангел стоял посреди превратившейся в арктические руины улицы Среднего, с легкой улыбкой на лице оглядывая всю ту свору поверженных им патрульных, что утянул за собой прочь от команды. А вы думали, отчего это никто из даже элитных прихвостней Ледяного не вмешался в схватку меж Легионом и Эриком, Аланом с Лин?

— Потому что капитану пришлось взять их всех на себя. И я имею в виду ВСЕХ!

Нет, конечно, точное количество магов в Справедливом Патруле было Богу неизвестно, да и какое-то количество Судья просто обязан был оставить, дабы присматривать за городом. Кого-то вполне могли одолеть Лео и Гордыня. Или даже остальные команды. Хотя там никого, стоящего внимания Бог и не заметил, кроме членов местных бандитских группировок. Однако факт остается фактом: маг тьмы определённо рассчитывал, что сумел уложить не менее 80% от вступивших в «Игру» патрульных.

— Хм, а ведь одного элитного не хватает… — разгуливая меж кряхтящих и еле шевелящихся, обессиленных и обездвиженных синих плащей, высматривал среди них те причудливые, что бросились ему в глаза в кабинете Айсэйджа. — Того, что с разноцветными лентами. Видимо не повезло натолкнуться на смертного греха, ха.

Теперь нарастающий гул доносился до ушей Бога не только с отголосками затраченной на него манны, но и в виде вполне уловимого звука. Того, что заставлял его подрагивать в предвкушении. Будь у него прибор для измерения температуры, маг тьмы мог бы столь же явно проследить приближение Фердинанда еще и по снижению ртутного столба. Однако и холодка, пробегающего по коже, было достаточно, дабы понять, что Ледяной задерживаться не намерен.

Огромные ледяные глыбы следовали за его торжественным маршем освобождения. Освобождения гильдии Гробницы от всех недостойных и преступивших закон негодяев. Легион рванул прочь, скрывшись из поля зрения Бога. Где-то в отдалении послышался громовой раскат и шипение расступившихся волн. Нанесённых этим безумным всплеском греховной силы разрушений не было видно из-за перекрывающих прямой обзор торчащих вокруг бедных деревянных крыш, но представить себе, что там произошло, Бог вполне мог и так.

— Но с кем же он там так агрессивно сражается? Уж точно не с последним из личных гвардейцев Судьи… — рассуждал Бог, слыша уже свист уносящейся прочь молнии. — Неужели хоть что-то по ходу этой миссии идет не так, как предвиделось?

Догадаться о том, что это был кто-то из его семейки, было не сложно. Но вот понять, как вышло так, что об этом новом грехе Богу сейчас ничего не было известно — уже труднее. Однако как сильно не желал бы маг тьмы сейчас предаться рассуждениям на тему, перед ним стояла совершенно иная задача, а вся голова была забита совершенно иным.

— «Капитан, мы отступаем к внешней границе Среднего. Соратника Леонарда захватить не удалось, потому в него была внедрена цепь Рейла, — отчитался Эрик, выдавливая из себя с силой слова, хоть и общался посредством брешей своего теневого измерения. — Ледяной Судья надвигается. И я не уверен, что мы сможем от него…»

— Хм… — хмыкнул Бог, не ожидая услышать просьбы от своего теневого капитана. — Не мели чепухи.

Он сорвался с места, дабы пресечь продвижение Фердинанда сразу за границей Нижнего и Среднего. Биться там, где насорили Лео и его команда или два греха он не желал. А ограниченный Средний успел в чересчур большом количестве мест опустошить до основания.

— «Новый бой — новая сцена. Подобный этикет стоит всегда соблюдать, если вы не хотите опуститься до уровня варварства!» — довольно процедил про себя Бог, оседлав потоки ветра, приближаясь к разрастающейся стене протяженного громадного ледника.

***

— Приятно, наконец, с вами увидеться, господин Фердинанд, — фамильярно поклонившись, произнес Бог, при виде Судьи, спустившегося с выросшей в паре метров от него глыбы льда.

— К чему подобные сладкие приветствия? Мы же уже виделись во время церемонии начала «Игры».

Фердинанд весь был, как говорят, «при параде», спокойно и размеренно ступая пред Богом. Громадный тёмно-синий мундир, ранее скромно висевший в стороне, теперь был на нём, а левая, уцелевшая рука, удерживала почти истлевшую сигару.

— Но, разве, то были «вы»? — задал многозначительный вопрос Бог.

— Нахваливая своего оппонента перед боем, ты словно расписываешься в том, что и не надеешься на победу, — выдохнув очередное облако удушливого дыма, ответил Айсэйдж.

— Или открыто заявляешь о том, что уверен в своей победе на все сто, — улыбка на лице Бога растянулась, стоило ему произнести эти слова.

— Значит, так сегодня молодые люди относятся к старшим? Насмехаются? — выбросил сигару из рук Фердинанд, и она тут же застыла, не успев обрушиться на покрывшуюся ледяной коркой землю под его ногами. — Пускай. Дело твое.

Хоть объем манны в его путях всё нарастал, говорил Судья отстранённо и безучастно. Так, словно ему всё это было неинтересно. Когда на самом деле всё ради этого и затевалось.

— «Так вот как ведёт себя старик, когда ему что-то интересно: пытается всем видом показать обратное?» — предположил Бог.

Но он ошибся. Ибо если сам любил позлословить и расхвалиться пред началом резни, то Айсэйдж в подобного рода пустом трёпе смысла не видел решительно никакого.

— «Как бы не старалась одна или другая сторона звучать „круто“ в такие моменты, признаем честно, лишь идиот запомнит или предаст значения тем словам, что были сказаны до боя, когда он окончиться. В веренице слов скрываются лишь слабаки, так как они ничего, в конечном счете, не значат. Испокон веков всё решали поступки».

— Не волнуетесь, что остальные разбегутся, пока мы тут с вами развлекаемся?

— Всех, кого хотел, я уже поймал.

— Всех — это кого? — припоминая, сколько команд и участников собралось пред Ледяной Гробницей пятнадцать минут назад, уточнил Бог.

— Своими пустыми сомнениями в моей компетенции ты лишь раззадориваешь меня кроме двух постоянных финалистов не пропустить к границе с Внешним Кругом и твою команду, — дал четкий намек Судья.

— Не боитесь, что такое количество ледяных оков растаять успеют за время нашего боя?

— … — Фердинанд устало выдохнул, видно было, что эта словесная перепалка истощала его куда сильнее, нежели поимка всех прочих команд, кроме названных им трёх. — С этим разберутся патрульные.

— Эти-то? — рассмеявшись, обернулся Бог, желая тыкнуть пальцем в сторону одного из синих плащей, «мирно сопевших» неподалеку под обломками стены соседнего дома.

Но никого там не обнаружил. Он и не успел заметить, как все те незримые нити, связывающие бедолаг-патрульных с его крылом, истончились и протянулись вдаль, обратно к Нижним Кругам.

— «Неплохо».

— А ты думал, что я опущусь до перебрасывания словами со своим врагом чисто из желания выслушать весь его набор жалких укоров и насмешек? — словно прочитав эти мысли Бога, резко ответил Фердинанд. — Покажи же, наконец, чего стоишь на самом деле.

***

Бог мгновенно сумел уловить звук хруста камня под своими ногами и сместился в сторону ровно за секунду до того, как на том месте выросли огромные ледяные сосульки, обращенные к солнцу. Однако правая рука Судьи, обратившаяся хладным колом, уже приближалась к нему с желанием пронзить его сердце тьмы.

— «Не, старик, ты тут что-то путаешь!» — обнажив когти, Бог скользнул прямо за спину Ледяного, по пути успев покромсать как его руку, так и хладную незримую оболочку, в которую он погрузил свое тело.

На удивление, рука изо льда треснула под напором мага тьмы. Но тут собралась обратно, вернув прежнюю форму. Прежде чем Бог успел атаковать со спины, Фердинанд развернулся и взмахом призвал отбросивший однокрылого ряд шипов. Но тот в ответ вознесся ввысь и окружил себя звездами тьмы, после чего дополнил залп еще и рассекающим улицы лучом из разлома. Айсэйджу пришлось укрываться под крышами уцелевших зданий и умело маневрировать, перемещаясь по ледяному катку, в который он превратил поверхность улиц под собой, чтобы избежать подобного безумного всплеска тьмы. Однако ему было чем ответить на такую, всё пожирающую, дальнобойную атаку.

Его ледяная рука превратилась в грубое подобие не то кирки, не то арбалета, а после с неё соскочили в сторону Бога три хладных осколка. Только не успел тот занести руку, дабы снести их ревущим потоком ветра, как они взорвались, окружая его мелкой частой дробью. Что так красиво светилась на свету.

— «Но вовсе не от того, что этот лед такой чудесный!» — успел понять Бог и опустился вниз вовремя, прежде чем каждая из крупиц взорвалась и накрыла всё хладом, мощности которого хватило бы чтобы заморозить саму тьму.

Взрывы были подобны застывшим в небе громадным снежинкам, отчего определённо привлекали к себе внимание. Но у Бога не всё это времени не было. Он уже мчался вперёд, готовый рассечь Фердинанда своим крылом, снося постройки на своем пути разбушевавшимся вокруг небо торнадо.

— А вот и ты! — их руки, покрытые маной и от того уподобившиеся клинкам, столкнулись.

Из двух фехтовальщиков большей мощностью определённо до сих пор обладал Бог, но вот умения ему, в отличие от оппонента, не хватало. Его атаки оставляли засечки на стенах зданий вокруг, но, даже достигая цели, не наносили её защитного покрытию достаточного урона. В то время как редкие удары старика не находили своей цели только от того, что Бог успевал отреагировать на них в последний момент.

— «Но вечно тебе так везти не будет!» — впитав весь гнев тьмы выставленной и упрочненной льдом левой, отвёл в сторону свою основную Судья, готовя колоссальный удар.

От пары тройки кровоточащих ран на запястье никакая по прочности оболочка его бы не уберегла в этот момент, но он готов был на такую скромную жертву, дабы показать наглому юнцу, что его техника владения ледяным клинком чего-то да стоит. Еще пару ударов пришлось принять спиной, пока он совершал свой широкий и могучий удар с разворота, но эффект от него того стоил. Парочка зданий прямо за Богом оказалась ополовинена, а самого мага тьмы унесло мощной волной хлада прямо за них, обрушив на землю, полнящуюся их обломками.

— И это еще не всё! — призывая оппонента в этот раз блокировать лучше, занес свою руку-артефакт Судья, готовя вертикальный чистый разрез.

Улицу меж обрушенными домами этот дурной удар рассек пополам, оставив за собой широкий ледяной шлейф. Бог естественно успел скакнуть прочь, но мощный хладный поток, несущийся рука об руку с ударом, серьёзно замедлил его, не дав возможности подготовить контратаку. В то время как глыба вместо руки Ледяного уже сменила форму на причудливый и неказистый аналог булавы с шипами. Но по тому, как он её направлял в сторону Бога, стало ясно, что это скорее аналог заряженной под завязку дробью пушки.

В этот раз не было разрывающийся осколков, так как Айсэйдж сразу выстрелил той сворой сверкающих крупиц, что почти задела своими взрывами Бога ранее. Он четко осознавал, что уйти из зоны их поражения сможет лишь если сместиться назад, дальше от Фердинанда. Проскочить в сторону и затем атаковать того с фланга у него возможности не было. До появления снежинок оставалось всего несколько мгновений, а Бог до сих пор не сдвинулся с места, удивляя тем самым старика. Однако только позволил он себе моргнуть, как увидел хвост тьмы, протянувшийся в его сторону. А также вывалившиеся за ним звезды тьмы.

Бог укрыл себя от взрывов льда уже своими взрывами тьмы по пути к Фердинанду. Крыло его стало больше, а от того и образованный им клинок стал мощней и сумел рассечь выставленный для блока не до конца сформированный обломок руки-артефакта Судьи и задеть его самого. Но тот лишь слегка вздрогнул, когда рваная рана проявилась на его дорогом мундире, после чего собрал руку в кулак и поднял его, захлестывая Бога и себя рядами вздымающегося льда. Подняв своё тело в воздух появившимися шипами, он одновременно вынудил Бога отступить, дабы не попасть под расширяющуюся зону их роста. Вокруг мага тьмы появились звезды и разломы, а по всему его виду было понятно, что за ними последует еще и что-то наподобие уносящей прочь и сбивающей с ног волны тьмы. Потому Айсэйджу надо было дать решительный отпор.

На миг его рука вновь превратилась в арбалет, но после этого его тетива согнулась до невозможности, преобразовывая руку в заряженный крюком гарпун. Это определённо был переход одного заклинания в другое, но Бог не привык учитывать возможности и силу других. Лишь свои, рассчитывая задавить любого превосходящей мощью. Однако когда копье льда устремилось в его сторону, быстрее всякого пушечного ядра или пули, унося ревущими вокруг него хладными потоками ветра всю его тьму и собственные потоки, он впервые за долго время ощутил, как же ему не хватает тех сил, которые удерживают цепи Рейла.

Острие льда застряло, не будучи способным пробиться сквозь сцепленные в блоке и покрытые всей его тьмой руки Бога. Но той мощи, с которой оно на них давило, разверзая за собой ледниковые горы, было достаточно, дабы протащить мага тьмы через пару улочек, заставляя почти неприкрытой спиной сносить за собой стены зданий. Он с трудом выдохнул, ощущая как переплетающаяся внутри него тьма стягивает сломанные кости и заново собирает его тело. Когда-то от такой боли он не мог даже адекватно соображать. Теперь для него подобное было нормой. Быть близкой к смерти и истощению куклой на черных ниточках.

Фердинанд времени не терял, и набрав всю свою силу, обрушился обратно наземь, при этом вновь приветствуя её таким ударом, эхо землетрясения от которого разошлось за ограниченные им районы, заставляя нервную улыбку застыть на лицах их жителей. Здания же в непосредственной близости от удара рассыпались в труху, смешавшуюся с покрывающей землю ледяной корочкой. Громадные трещины, длиной под двадцать-тридцать метров разошлись вокруг зоны удара, а спустя мгновение из-под них проявились острые ледяные лезвия. Маны, дабы направить такой удар прямо в Бога Фердинанду может и не хватило, но зона поражения его итак была настолько обширна, что заставила того, сорваться с места, ускользая от вырастающих из-под земли новых ледников. Если посмотреть на то, вот что превратился Средний, попавший под это заклинание, то образ пасти громадного подземного зимнего червя первым придет вам на ум, вместе со всеми этими клыками, торчащими и всё появляющимися повсюду.

Бога же эта пасть не страшила. Обливая Фердинанда на подходе своими потоками тьмы, накрывая звездопадами и терзая лучами, он сближался с ним. Когти тьмы были наготове, так как более он не собирался давать старику возможности посостязаться с ним во владении клинком, а намеревался задавить невероятной скоростью и мощью своих ударов. Ледяной воздвигал одна за другой стены, одновременно с призывом каждой отступая на пару шагов, чтобы ускользнуть от тройки другой шальных звезд, прорвавшихся сквозь ряд заслонов. Добравшись до них, однокрылый ангел снёс их одним махом и настиг Айсэйджа с его ледяным лезвием наготове.

Но дав лишь в первые секунды возможность отразить его удары своими выпадами, он взбесился не на шутку и так разошелся, что почти закрутился в воздухе. Его громадные клешни двигались со скоростью выше всякой, что мог уловить Фердинанд, а потому он вынужден был поддаться и уйти в глубокую оборону, позволяя невероятному натиску Бога протащить себя по улице, вздымая покрывший её лёд. Теперь раны проявились и на его лице, на своих губах он четко мог уловить привкус железа, а посреди такого хлада всё его тело начало ощущать тепло. Но чтобы сломить бойца со стальной имперской закалкой этого было недостаточно.

***

Усиливая руку-артефакт второй, он отвёл её за спину, лишь чтобы провести очередной размашистый удар с разворота. Но на этот раз, вместо того чтобы направить основной фронт атаки на Бога, он вложил манны куда больше, чем тратил на что-либо прежде в этом бою, заставив само время застыть от такого количества хлада, окружившего Судью. Рассекающий круговой взмах Фердинанда возобновил течение времени и отчистил пространство вокруг него от всякой тьмы и мусора, снося даже облака над ним, давая путь всем лучам солнца. Бог никак не мог ожидать, что хотя бы в ком-то, кроме сражающихся всерьёз Гордыни и Легиона сможет найти такие способности. Расширяющийся окружной фронт вьюги захватил его, перерастая в буран, и заставил направить все свои силы, дабы выскочить из зоны поражения этой неумолимой волны. Но отступать более было некуда. Так как этот грандиозный удар старика призвал громадные ледяные стены, на подобие тех, что ограничивали «игровой» кусок пирога-гильдии от остальных, на самой границе своей зоны поражения.

Оба мага оказались на импровизированной арене, погруженной в снег, тут и там омытый кровью участников этого сражения. От ледяного клинка Айсэйджа исходил пар, словно его лезвие перегрелось от удара. Но на деле оно просто стало еще холоднее, нежели было ранее. Огромная рана рассекала тело Бога, протянувшись от левого плеча до почти правого угла талии. Но глаза его прямо-таки полыхали фиолетовым огнём, что был столь присущ его тьме. Его жалкая тушка уже давно двигалась исключительно благодаря всем тем перетяжкам, что он растянул по всему своему телу и восстанавливал из раза в раз, стоило им порваться от перегрузки или прямого попадания.

— «Как же удобно, когда у тебя столько манны!!! — лишь голова и сердце являлись уязвимыми целями в том случае, когда у тебя уже переломаны обе руки и ноги, а также хрустят при движении покрытые трещинами кости. — Никакой маг воды тебе не нужен. До поры до времени, хе…»

Не потерять чересчур много крови до сих пор было важно, как бы это не надоедало. Но пока об этом беспокоиться было еще рано. Потому Бог уверено шагнул вперёд, показавшись во всей своей истерзанной красе пред Фердинандом.

— Уверен, что выдержишь еще раунд внутри моего ледяного Королевства? — выплюнув так и не зажженную сигару изо рта, вопросил Айсэйдж, вновь заметив оппонента, которого уже и не ожидал увидеть.

— А чего не Империи-то сразу, ха? — но тот лишь нагло ответил, харкнув кровью.

На этот разом ответом ему послужили сразу две несущиеся в его сторону ледяные пасти, стоило которым захлопнуться, и они проглотили бы его полностью. Из-за своих размеров они выступали также отличным средством обороны, но стрелять сквозь них звездами и лучами Бог не стал, обнажив лезвие тьмы, и скользнув прямо к ним. Ледяной был готов к подобному, а потому его клинок так же был уже заострен и хладен. Не настолько однако, чтобы сдержать два перекрёстных выпада, что последовали, стоило магу тьмы возникнуть за двумя рассечёнными на куски ледяными изваяниями. Рука-артефакт на миг подвела Судью. Но и Бог, видимо, не готов бы нанести еще один удар, а потому натянув на себя покрывало режущих ветров, он в упор выпустил целый шквал звезды тьмы в своего оппонента.

Фердинанду ничего не оставалось, как попятиться к своим стенам и заскочить на них, подобно западным серферам, огибая застывшую волну. Зрелище в исполнении грузного старика при параде то еще, но даже когда преследовать его начали три громадных луча тьмы, он умело избегал их пастей, оставляя при этом растущий ледяной частокол, направленный в сторону Бога. И хоть он рассыпался на кусочки, не достигая мага тьмы, как мы знаем, уже их было достаточно. Треск льда и видения в виде снежинок покрыли возвысившегося Бога, заставив вновь прильнуть к земле. Но еще на пути к ней, Айсэйдж оттолкнулся от стенок своего катка и прыгнул в сторону однокрылого, желая подсечь его.

Мага тьмы спасло лишь то, что он предвидел подобное, а потому отделался лишь рассечением на щеке, в то время как Фердинанд из-за своего удара под уклоном впился своим лезвием в землю и оказался под ним. На этот раз Бог собрал ветра в воронку, протянувшуюся от него к Судье, и проглотив его внутрь, начал осыпать излюбленными звездами и лучами. Выглядело это со стороны так, будто огромный червь, состоящий из зимних мрачных потоков, рождается из рук однокрылого мага и гоняется своей пастью за Айсэйджем, одновременно поливая того извержениями тьмы из собственного желудка.

Но Судья быстро нашел ключ к этому приему, решительно продравшись вперёд, заставляя Бога направить ревущие ветра под себя, что ставило его в невыгодное положение, унося прочь от поверхности, растягивая и ослабляя червя. Вот только тут маг тьмы тоже не прогадал и, оказавшись достаточно высоко вместо власти нисходящих потоков воздуха погрузил всю арену во власть восходящей бури. Айсэйджу натурально пришлось приморозить себя к земле, дабы безвольно не подняться ввысь. Но в то же время он отлично понимал, что ничего не достигнет, будучи прикованным на одном месте, пока Бога набирает сил на новую атаку.

Жаль лишь, что ничего предпринять он так и не успел, а потому с небес на него повалились сотни, если не тысячи звезд тьмы, которые Бог успел призвать за время своего грандиозного одинокого подъема. Фердинанду впервые за долгое время пришлось оказаться одновременно на минном поле и под обстрелом всей враждебной артиллерии разом. По крайней мере такие ощущения у него вызывало выживание под этим дождем, полным боли, отчаяния и ненависти.

— «Даже так! Я найду способ и время, дабы спустить тебя с небес на землю!!!» — на следах морозных ступней Судьи, начали проявляться небольшие, но грозные ледяные шпили, направленные ввысь.

Стоило ему только пережить эту атаку, как он готов был ответить своей. Но ждать оказалось чересчур мучительно и опасно, потому дождавшись момента, когда появились первые проблески света, в этом погруженном в тьму мире, Судья призвал свои ледяные шипы цепляясь за свет, возвыситься и пронзить однокрылого мага. Появившиеся разломы и лучи проглотили и изрезали большую их часть, но троим удалось разрастить и вонзиться друг в друга ровно в том месте, где еще секунду назад возвышался над хладной ареной Бог.

Маг тьмы загорелся желанием пробить дыру в уже покрытой трещинами поверхности гильдии, а потому сорвавшись с небес, обратно на землю, он прихватил с собой столько тьмы, сколько мог. А затем покрыл ей свой клинок-крыло. Не успел Фердинанд сообразить, как вдруг из одной бури тьмы попал в другую. Громадная клешня Бога впилась в землю, заставив её провалиться, а окружные стены арены болезненно накрениться. Он был новым оком шторма, который расходился вокруг него, подобно вальсу протянутых к небу лезвий тьмы. Режущие потоки тьмы и ветра под всеми возможными углами устремились в сторону Фердинанда. Ему некуда было деваться, кроме как прочь со своей арены, дабы избежать их, чего он позволить не мог. А потому позволил захлестнуть себя еще одному торнадо.

Он знал, что у него был лишь один способ не оказаться разрезанным на куски, подобно его правой руке. Терпя неумолимый натиск тьмы и ветра, не позволяя себя сойти с места, он из последних сил вливал всю манну в артефакт, сшивая его из раза в раз, только чтобы он снова развалился.

— Плевать, учудим что-то в духе Рейлгана! — возопил он, собирая руку в кольца, а их насаживая одно на другое, формируя тем самым желанную пушку. — «Соберу всё воедино в последний момент. А пока мне нужно копье, что пронзит сердце этого чудища!!!»

Внутри ряда протянутых в сторону Бога колец возник громадный ледяной шип. Выстрелить из такой фрагментированной пушки Фердинанд всё-таки никак не мог, если желал, чтобы его снаряд набрал достаточную скорость. Потому пришлось в последний миг серьёзно поднапрячься, заставив впервые за бой все свои поры начать отчаянно зудеть и гореть. Его тело постепенно также начало покрываться ледяной коркой, свидетельствуя о том, что он:

— «Близок к форме духа?! Ха, давно же я так не напрягался… по пустякам!!!»

Превращаться в ледышку вместе со всей своей гильдией, как безымянный имперский солдат в Юго-Западной Столице он никак не хотел, а потому максимально сфокусировался на своей цели.

— «Стоит мне рассечь его копье на подлёте — и ему крышка!» — тем временем рассуждал Бог, отчетливо понимая, на что рассчитывает в свой последний момент старик. — Даже не смей состязаться со мной в чистой мощи магии, старик!!!

Всё это время маг тьмы специально тормозил свой клинок, вонзённый в землю, дабы набрать достаточную силу удара. Но стоило ему, одновременно с хладной пулей Судьи, наконец, прорваться сквозь оковы замерзшего камня, как та скорость, с которой он произвел свой взмах, оказалась колоссальной. Лезвие тьмы вырвалось из-под земли и протянулось до Судьи, рассекая пополам как несущееся в сторону Бога копье льда, так и гарпун, из которого им выстрелили.

— Только это еще не всё!!! — возопил Айсэйдж с рассечённой бровью и раздробленной правой рукой.

Два гладких осколка, на которые распалось копье, внезапно зависли в воздухе на миг, а после:

-!!! — один из них вонзился в левое плечо однокрылого ангела и оттащил в сторону, после впечатав в стену ограничивающей их арены.

Вспышка безумной ненависти захлестнула мага тьмы, на его теле проступили те цепи, что Рейл внедрил в него, дабы сдерживать его силу.

— «Чтобы было веселее, не так ли?» — вспоминал сейчас Бог слова этого манъяка, проклиная всеми возможными гадкими словами.

Но тут второй осколок копья угодил ему прямо в бедро правой ноги и окончательно сковал его движения. Растекающийся по телу хлад начал буквально замораживать весь тот гнев, что накопился внутри магических путей Бога. Он почти не мог адекватно соображать. Однако знал, что даже в таком состоянии он способен:

— «Вырвать к черту эти ограничители! Без одной цепи я бы уничтожил руку этого жалкого старика! Без двух прикончил бы и его самого! А уж без трёх я бы сделал это так, что родная мать его не узнала!!! — теперь цепи внутри его тела были видны словно паразитические черви, ползающие под кожей, которых необходимо вырвать одним болезненным движением. — Дайте мне сбросить их все, и я от этой гильдии и камня на камне не оставлю!!!»

— Прошу вас успокоиться молодой человек. Я не хочу, чтобы вы почем зря заставляли господина Рейла трудиться сверхурочно, — внезапный голос Ледяного остудил голову Бога и заставил непонимающе взглянуть на Судью. — Вы проявили себя достаточно!

— Что ты, чёрт побери, такое несешь? — не сказал, а гневно сплюнул в его сторону Бог, не показывая, как ему сейчас тяжело.

— А разве итак не понятно? Официально присягаю на верность Империи.

— Значит, всё это было и правда всего лишь пустой «Игрой», дабы проверить… Вот только кого? — обессилено вздохнув промолвил маг тьмы.

— Вас, — так и не дав четкого ответа, высказался Айсэйдж. — И теперь у меня совершенно нет никаких сомнений, что я сделал правильный выбор. Магам Союза не достичь нашего уровня и за пять лет. Для грядущего Восстания же нам не понадобиться и года.

Хоть теперь Богу и было всё, прямо ВСЁ, предельно понятно, но…

— Только не надо продолжать так гневно сверлить меня своими глазами… То есть, глазом, — отлично понимая, что сейчас чувствует Бог, после своего первого поражения в должности капитана.

При этом неудивительно, что даже у Судьи сложилось представление, будто всё это время за ним неустанно охотилась именно пара пылающих фиолетовой тьмой божественных очей. Потому что глазная повязка Бога из рук вон плохо скрывает таящуюся под ней бездну боли и ненависти, содержащихся в его душе. Такой взор люди обычно вспоминают по ночам в кошмарах, а страх «любезно» дорисовывает истинную картину.

Лёд вокруг Бога медленно растаял, освобождая его из оков вечного хлада, но навеки заточая в оковы желанной мести.

— Все остальные уцелевшие команды уже добрались до границы Среднего и Внешнего кругов. Значит, пора и мне поторапливаться. Надеюсь, вы не сочтёте за грубость, если я оставлю вас здесь? — Судья словно специально сыпал любезностями, дабы еще сильнее взбесить Бога.

Хотя какое тут «словно». По его наглой улыбке на покрытом застывшей кровью лице было ясно, как же он сейчас наслаждался своей победой.

— В следующий раз вам и вашей гильдии так не повезёт после встречи со мной, — лишь высказался Бог.

— Ох, правда? — оглядываясь вокруг и оценивая всю ту разруху, что они учинили, а также примерно подозревая, что произошло в ходе остальных стычек достойных магов, вопросил в ответ Судья. — Что ж, стоит новому Императору взойти на престол, я буду готов с радостью сложить свою голову в бою с таким достойным магом, как вы, господин Бог. Но пока этот миг не настанет…, а в прочем, к чему рассуждать о подобном? Неужто судьбе суждено до того вновь свести нас в схватке, ха-ха?

Фердинанд грациозно удалился прочь, своей кровью окончательно сгубив могучий мундир на нём, так как было отчетливо видно, что это стоило ему пары заново открывшихся ран, силы на закрытие которых были впустую потрачены на этот фарс. Сам же Бог остался сидеть на месте, весь дрожа от гнева и… смятения?

— «Эрик, открой мне портал, чтобы я, наконец, выбрался из этого чертового места!» — передал приказ маг тьмы.

— Вас понял… — еле протянул Эрик, на другом краю Среднего прилипший спиной к громадной каменной стене рядом с магическими лифтами, слыша треск льда, нарастающий по мере сближения с его хозяином.

— Неужели?.. — озадаченно спросила Лин.

— Видимо, так оно и есть, — тут же ответил ей Алан, заметив первые блики, покрывающие следующие за Судьей глыбы льда.