Жизнь среди небесных просторов

И пока Легион собирается в путь, а гильдия Темных Воронов провожает своих гостей, давайте перенесёмся внутрь оплота другого города, что возник посреди царства облаков. А еще поговорим о Гордыне и о том, как ему там живется, раз уж так сложилось, что его занесло в столь необычное место.

***

Гильдия Белых Львов изначально показалась Гордыне странным местом, ведь стоило ему только там оказаться, как тут же объявился какой-то странный человек, назвавшийся помощником некоего Райнхардта Вайтхарта (будто бы это имя, на тот момент, для Гордыни должно было что-то значить) и заставил его жить и обучаться в стенах местной магической академии. Нет, Гордыня, конечно, понимал, что вряд ли уроков Гнев было достаточно, дабы полностью обучить его всем премудростям многочисленных современных наук. Только вот в этом месте никто и не собирался обучать его подобному. Вместо этого все вцепились в изучение магии, так как видели в ней решение всех своих проблем.

И опять таки, спорить с этим было трудно, особенно находясь в стенах летающего над поверхностью великого белокаменного града, что, однако, был возведён за сущие месяца. Кроме того вся эта громадина еще и умудрялась стабильно и постоянно работать: этому огромному, по сути, магическому артефакту даже спускаться на землю не нужно было, дабы пополнить запасы манны или еще чего. Гордыня, в целом далекий от всего этого мира искусств, а особенно архитектуры, всё равно сумел оценить огромную работу, проделанную, дабы этот кусочек белого камня в воздухе выглядел хоть сколь либо выделяющимся на фоне грозных, объемных и чарующих царств облаков. Всё-таки этот град не уступал тем, что он видел во снах Лени (которые ему однажды удалось посетить наяву). А она-то уж точно что-то смыслила в этом деле, если и вовсе не была слегка одержимой строительством замков в небесах. Только вот Гордыня не видел себя частью этого массивного проекта, в отличие от остальных жителей гильдии. Да и со статуями львов и прочей хищной живности, натыканных почти в каждом свободном месте, явно был перебор.

Дело даже не в том, что он «приезжий». И даже не в том, что все это «классовое деление», что присутствовало здесь, с трудом укладывалось в его еще юной и отчасти наивной голове. Просто сколько бы он не спрашивал людей вокруг себя в поисках хотя бы крупицы информации о своей пропавшей семье, никто не стремился ему отвечать или хотя бы как-то помогать с поисками. Естественно, Гордыня понимал, что на других полностью полагаться и не стоит, однако когда вместо хоть сколь либо понимающего отношения в свою сторону он видел одни лишь упрёки (в том числе и по самым абсурдным по его мнению причинам), то руки сами потихоньку опускались.

***

— И как только не перевелись здесь все эти зазнайки, а? — бормотал про себя Гордыня после того как ему пришлось разобраться с очередной пачкой местных задир, сидя на скамейке из дерева, окрашенной в белый (ибо деревьев белого цвета в этом мире пока не существовало). — Что это вообще за место такое, где люди, только-только овладевшие азами магии и обладающие какой-то толикой влияния в обществе, тут же начинают считать себя пупами земли и докапываться до всех подряд? Неужели и Адам считал нас всех обычными «крестьянами», а себя видел как некого «дворянина»? Еще скажите, что везде так!

И хоть устройство общества внутри герцогств и гильдий уже давно изменилось, однако основную суть Гордыне всё равно удалось быстро уловить, так сказать, на практике:

— «Ты чего тут слоняешься без дела, олух? Не знаешь что ли, что это наш район?! — вспоминал про себя слова тех неудачников Гордыня, стоило ему только заступиться за случайную прохожую на одной из местных протяжённых улочек с белой черепицей. — Этой низкородной дуре говорили, чтобы она доставила заказ за пять минут, а вместо этого её пришлось ждать целых шесть!»

Знали бы заранее эти шесть нелепого вида хулиганов, к тому же с гордостью носящих форму учеников академии, на что нарываются, то не стали бы заводить этот нелепый разговор с Гордыней, заводя уж никак ни его, а самих себя подальше от посторонних глаз в темный переулок. Однако ему хватило одних этих речей в комбинации с их, очевидно, выделяющимся и вызывающим (по крайней мере так ему говорила ему Гнев обо всех людях с длинными и нелепыми прическами) внешним видом, чтобы он понял, что может сразу перейти к той части «разговора», которой их сторона и добивалась. А уж как в его сторону полетели нелепые выкрики про то, что их папа, старший брат или даже мама еще заставят его пожалеть о содеянном, так на лице нашего юноши появилась улыбка.

— «Да можете хоть самого Вайтхарта позвать!» — тогда ответил им он.

И не спроста. Ведь если именно он тут главный (а Гордыня таки догадался кто это такой на тот момент), то должен быть ответственным за всё то, что происходит в его гильдии, разве нет? К тому же он уже просто устал из всех щелей слышать об этой фамилии: Вайтхарт то, Вайтхар сё! И сколько раз бы Гордыня не настаивал бы о прямой встрече с этим «высокопоставленным» человеком, каждый раз получал отворот поворот: то учебному совету не нравилось его поведение, то они же упрекали его за недостаток посещения занятий. И чем дольше всё это приходилось нашему юному греху выслушивать, силком затаскивая себя в стены очередного благородного здания из белого камня, покрытого львиными пастями, тем больше его всё это выводило из себя. А уж находясь в таком настрое, он и сам был рад нарваться на парочку заносчивых ребят и хорошенько с ними «подраться».

Хотя настоящей дракой такие нередкие стычки было назвать тяжело. Всё же скольких бы «оппонентов» Гордыня не встречал, ему ни разу не довелось сразиться с кем-нибудь из них, используя хотя бы половину своих сил и способностей. А ведь он нарывался и на серьёзные «банды», которым какое-то время даже удавалось постоянно ему надоедать. Дело в тот момент дошло до того, что Гордыне запретили появляться на территории академии во вне учебное время, дабы он снова не притащил за собой таких личностей и не устроил перебранку, превратив ухоженные зеленые сады на территории в дымящееся, словно от громовых всполохов, поле брани.

И в этом юных грех видел явное ущемление своих прав и достоинств. Ведь как смеет это жалкое сборище дряхлых (или наполовину дряхлых) стариков запрещать ему заниматься тем, что в последнее время стало чуть ли не единым двигателем всей его души. Запрещать хорошенько с кем-то смахнуться!

Но, благо, всё это лишь шутки. Да, Гордыня быстро осознал, что теперь, после того как он столько времени и сил потратил на совершенствование собственной техники Громового Кулака (или же Молниеносного?), то просто не мог отказать себе в том, чтобы использовать её в подходящий момент. И хоть часть стычек Гордыня на самом деле провоцировал сам, однако всё равно не видел смысла упиваться числом своих побед и сраженных соперников. Ведь ничего из этого не имело для него такого смысла и не так сильно терзало его сердце, как разлука с остальными грехами.

Поначалу он долгое время корил себя, что ничего не способен найти про них в этом ослепительном месте. И то крутился, словно белка в колесе, стараясь что-то найти самостоятельно, опрашивая чуть ли не каждого встреченного им местного, то рвал на себе золотого цвета волосы от осознания того, что у него снова ничего не выходит. Чересчур, таким образом, забывшись и оторвавшись от «привычной академической жизни», он и сам не заметил, как оказался отчислен. Больше никто не хотел видеть его в стенах этого места (дабы и их не пришлось реставрировать), а потому ему некуда было податься, кроме как на улицы.

Но это его никак не сломило и даже не задело, если так подумать. Просто вся эта «учёба в академии» с самого начала казалась для Гордыни актом притворства: при поступлении все в академии говорили, что найдут подход к его «буйной» магии и смогут помочь развить её и направить в нужное русло. Но скольких бы учителей с блестящими улыбками он не повстречал и сколько бы «специальных» тренировок в полных света залах не посещал, Гордыня каждый раз лишь убеждался в том, насколько же он далеко успел ото всех здесь оторваться. Даже от простого тренировочного спарринга с ним все уже отказывались.

— «Гордыня, сколько раз тебе говорить, чтобы ты хотя бы чуточку сдерживался?!» — не раз слышал в свою сторону он.

— «Учитель, но ведь это уже не смешно. Если я еще сильнее занижу свои показатели поглощения и использования манны, закрыв магические поры и ограничив пути, то это уже даже разминкой назвать будет сложно!» — отвечал в те моменты Гордыня.

***

— Ну что за день! — в очередной раз негодовал юный грех, стоя посреди центральной площади с фонтаном, в центре которого красовалась и заливала его водой огромная статуя гордого льва из белого камня. — С самого утра опять припёрлась какая-то кучка отбросов дабы напомнить мне, что я безфамильный и низкородный, а затем еще и на другой край городе сбегать пришлось, только чтобы услышать, от человека которого я искал, что и он ничего о Смертных грехах не слышал! Эх, и что только удерживает меня в этой небесной гильдии? Если я так долго буду копошиться на одном месте, то найду их только когда мы все уже будем старыми и дряхлыми старикашками!

Внезапно его живот заурчал. В последнее время Гордыня снова начал активно себя загонять тренировками (уже по своей программе, ибо какой толк от тех слабаков из академии), а потому питаться ему нужно было плотнее, нежели раньше. Только вот это знатно ударяло по его монетам. Или кошельку? Как там принято говорить, когда речь идет о деньгах?

— Эх, золотых осталось всего ничего, а серебряные не только ничего не стоят, так еще и смотрятся отстойно!

И хоть уже от Зависти он и узнал, что до войны во внешнем мире было принято использовать именно такие странные круглые металлические штучки, дабы получать еду и место для ночлега, но в его голове эта идея до сих пор с трудом укладывалась.

— «Именно, с трудом!» — подумал он про себя и заявил. — Значит, пора бы найти себе тут работу, что ли.

Только вот никому оказался не нужен грозно наряженный в черные древние имперские одеяния (нет, ну как же отлично ему подходил этот мундир и пальто от старика!) юноша с золотыми волосами столь же грозно направленными заострёнными пучками вверх. И хоть Гордыня и сам понимал, что такая прическа привлекала к нему отнюдь не положительное внимание, однако быстро заметил, что почти сросся с ней за то время, что впервые обрел её еще во время того конкурса от Страсти.

Да уж, глядя на этого юнца со стороны, думаю, понять несложно, почему же найти язык с работодателями у него не выходило. А потому ему определённо нужно было чудо. Или же бросить эту наивную затею. И хотел было он так и сделать, вновь отвлечённо прогуливаясь по улочкам этого солнечного городка, закинув руки за голову, как вдруг услышал, как его окликает знакомый голос:

— Юноша, постой! — кричала ему в след девушка, что на вид, однако, не выглядела особо старше его, чтобы так к нему обращаться.

— А ты случаем не та девчонка из пекарни, что постоянно опаздывает с заказами? — своеобразно обратил на неё внимание Гордыня.

— Ох, так вы меня запомнили! Но прошу всё же, чтобы вы обращались ко мне по имени! — запыхаясь, произнесла она. — Или неужто так и не удосужились запомнить?

— «А разве она хотя бы раз его говорила?» — лишь тут же подумал про себя Гордыня.

— Меня зовут Елена, Елена Белобродых! — но девушка не позволила ему долго задумываться над этим вопросом.

— Но у тебя же нет никакой бороды! — лишь разглядывая девушку, задался очередным вопросом Гордыня, никак не идя с ней на адекватный разговор.

— Эх, ну, зато у моего отца есть отличная большая борода. Но не суть дело, а я бы хотела... — стремилась было что-то сказать юноше девушка.

— Повторяю в очередной раз, не стоит меня благодарить. Сестра и брат учили меня, что не стоит позволять всяким грубиянам задирать девушек, — но Гордыня отмахнулся от неё, раздумывая. — «Только вот если Зависть говорил об этом с толикой благородства, то Гнев скорее всем своим видом давала это понять, когда выходила из себя, хе!»

— В этот раз я решила к вам обратиться вовсе не за этим! Отец рассказал мне, что его друзьям из других торговых лавок не раз довелось встретиться с каким-то странным и настойчивым златовласым юношей, который к тому же был сильно похож на одного известного грозу высокородных задир. Стоило мне только это услышать и понять, что вам может быть нужна такая работа, как сразу поспешила всё объяснить отцу и найти вас! — буквально вывалила на него поток информации девушка.

— Известного грозу высокородных задир? Нет, быть может, моя сила и правда подобна грому, — однако Гордыня до сих пор отказывался воспринимать её серьёзно — Но я, в целом, и обычным доходягам не прочь вломить, если начнут себя грубо вести.

— Так вам интересно моё предложение?

— Какое предложение?

***

И хоть первый разговор у этих двоих так и не заладился, но как только Гордыня сам решил посетить пекарню Белой бороды в поисках работы, то быстро сумел найти общий язык с двумя местными работниками:

— Я Эйдал, отец Елены и владелец этого небольшого заведения! Какое-то время мы пытались честно тут заработать, однако нас быстро начали теснить представители более «благородных» семей, стоило нам только добиться каких-то успехов. Благо в то же время в городе появились вы, и быстро заставили успокоиться всех этих негодяев, за что огромное вам спасибо, господин Гордыня!

Снаружи это место выделялось своим исполнением из обычных досок их натурального цвета (а не вездесущего почти слепящего порой на солнце белого), а также казалось куда более обширным, нежели оказалось внутри. Виной тому служили как громадная надпись, составленная из витиевато выведенных деревянных букв, крохотная на их фоне дверь и тот факт, что в одном этом здании ютилась не только пекарня с её кухней, но и сама семейка (на втором этаже).

— «То известная гроза, то господин. Отчего все люди здесь так и любят давать мне эти странные прозвища?» — думал в тот момент Гордыня, пожимая протянутую в его сторону руку Эйдала.

— Мы с радостью будем готовы с вами поработать!

Поначалу Гордыня подумывал о том, чтобы научиться готовить здесь хлеб, однако вспоминая, каким трудом ему и Жадности тогда удалось приготовить обычный овощной суп, и какую эпическую арку они из этого развили, то всё же поостерёгся начинать и взял на себя более простую работу. Он стал разносить готовые хлеб, булочки и прочую стряпню по адресам вместо Елены, а также работать на местном «складе продукции», если так вообще можно было назвать небольшую каморку позади основного здания, разгружая там мешки с мукой и прочими ингредиентами. И если в первые дни Гордыня еще пытался работать как «обычный человек», то уже потом начал активно применять изученную магию и даже находил место для тренировок посреди рабочего дня. Хотя от этого пострадало немало товаров от первых его попыток, но как только Гордыня наловчился, то единолично стал ответственен за самую быструю службу доставки и разгрузки товаров в гильдии.

***

Так он быстро начал получать множество «деловых предложений» (хотя тут Гордыня лишь умел строить деловой вид, нежели адекватно воспринимать, что ему там советуют все эти жадные до денег торгаши) из разных источников. Но даже найдя большее признание, таким образом, всё равно не прекратил работать в пекарне. Ибо именно там он мог почувствовать, что с ним говорят честно и открыто.

— И вот что ты так прикопался к нашей маленькой пекарне? — даже начал упрекать его в один момент Эйдал, одновременно с этим крутя в руках тесто и «заряжая» его маной посреди своей кухни, откусившей значительную часть первого этажа.

— Да просто имечко у тебя, старик, странное какое-то. А раз я сказал, что сумею разгадать причины до тех пор, пока отсюда не уйду, то сдержу слово!

— А ты уверен, что это всё не потому, что у моей дочурки имя красивое? — поспешил на этом моменте, с улыбкой глядя на Елену, стоящую за крошечным прилавком, добавить старик.

— Хватит меня каждому встречному поперечному сватать! — лишь вся покраснев в присутствии Гордыни, ответила та.

— Встречный поперечный значит... — задумался, однако, лишь над значением столь странного словарного сочетания тот.

— Нет, я вовсе не о тебе так говорю, Гордыня! — но тем самым лишь еще сильнее заставил смущаться бедную дочку Белобрадого.

— Видишь, нравится тебе он! — наблюдая за неприкрытой реакцией Елены, высказался Эйдал.

На этом моменте бедная девушка уже не выдержала подобных игр с её сердцем, рванула на кухню и схватилась за скалку, дабы хорошенько пригрозить своему назойливому старику, как раньше делала её мать. Но Эйдал умело уклонялся от её выпадов, снуя меж столов и греющихся на магических нагревателях кастрюль с всевозможными варевами, одновременно с этим каким-то чудом продолжая процесс готовки своего очередного чудесного сладкого пирога. А Гордыня, увидев во всём этом поведение одной уже знакомой ему ранее особы, поспешил про себя высказаться:

— Прямо как Гнев, когда у неё не получились блинчики по новому рецепту...

***

Долгое время Гордыня не рассказывал этим двум о своих причинах, по которым вообще оказался в этой гильдии, вдали от родных и даже знакомых. Хотя давили они на него по этому поводу не хуже того деда с бабкой из деревни. Только вот он всё равно видел во всем этом лишь отвлекающую от основной цели передрягу. Которая, однако, определённо немного растянулась не только вширь, но и вглубь. Всё таки, никаким транспортным магнатом он становиться не хотел. Даже ради поисков своей семьи. Ибо не его всё это, вот и всё! К тому же у него есть способ куда лучше и эффективней всей этой пустой болтовни.

— «Пора бы уже наведаться к этому Вайтхарту!» — подумал про себя юных грех, сквозь ночную тьму глядя в сторону огромного стадиона, что совсем недавно был возведён ради какой-то новой «забавы» главы гильдии, которую он подсмотрел у соседей.

— Почему ты не спишь, хоть уже и так поздно?

Однако его одинокое сидение на крыше здания пекарни вдруг заметила проживающая на втором его этаже Елена. Гордыня и сам поначалу ютился в пекарне с ними, но так как Елена то попадалась ему на глаза в одной ночнушке, то просто забредала во сне его комнату, то он предпочел, на благо их обоих (и их скалок и прочих подручных вещей) переселиться в свободный дом поблизости.

— Хочешь вернуться в академию?

— Не то чтобы.

— Тогда, думаю, хочешь поучаствовать в турнире от Вайтхарта?

— Турнире?

— Там соберутся все достойные маги гильдии, дабы среди них он смог отобрать наиболее достойных и включить в состав почетных учеников.

— И чего же он намеревается этим добиться?

— Найти достойных защитников гильдии и распространиться славу магической академии Белых Львов? По крайней мере мне так кажется.

— Эх, я уже итак засиделся здесь, а еще и становиться почетным и еще сильнее привязываться к этому месту мне нельзя. Всё же зря я чего-то от этого ожидал, — и хотел было уже Гордыня перепрыгнуть на соседнюю крышу и залезть через окно в свою комнату...

— Постой! Но разве ты не ищешь с ним встречи? С Вайтхартом? А так он точно просто обязан будет обратить на тебя внимание. А уж там можно будет и о чём-то с ним договориться! Если что и я с отцом за тебя слово замолвим, и может еще кого подстегнём тебе помочь! Извини, что так и не поинтересовалась у тебя за всё это время, что же тебя так тревожит. Но думаю, что сейчас наилучший шанс тебе с этим справиться!

— ... — однако в ответ ей прозвучала лишь тишина.

— Гордыня, я...! — а оттого девушка постаралась и сама вылезти из своего окна, дабы взглянуть на юношу.

Но определённо неподрассчитала сил и ограничений своего тела, а оттого с криком выпала из него. Лишь подобный громовому раскату рывок и прочный захват Гордыни, что тут же бросился в сторону незадачливой дамы в беде смог спасти её от пары обидных переломов.

— Хорошо, пожалуй, стоит попробовать! — поставив до сих пор еще не до конца отошедшую от произошедшего Елену на ноги, произнес он, улыбнувшись ей и взглянув в глаза.

И хоть она, вернувшись в адекватное состояние, мгновенно нашла парочку нелепых причин, дабы не позволить Гордыне упрекнуть её за столь небезопасное и нелепое поведение, где-то глубоко в душе всё же была искренне рада. Ведь тот взгляд этого юноши посреди ночи почти ослепил её своим «светом».