Непримиримость

— У меня нет особого желания долго с тобой возиться, — Стрим говорил на удивление надменно, обращаясь к тому, с кем до этого прошел этот нелегкий путь до финала проигравших. — А техника Ветряного клинка Виндширов как раз была создана и отточена до совершенства в искусстве убийства одним ударом.

Вокруг его правой руки начали собираться вихревые потоки воздуха в таком количестве, что их можно было спокойно разглядеть даже невооруженным взглядом. Мана же самого Виндшира придавала им завораживающий блеск, отчего со стороны его окутанная режущими ветрами конечность всё больше походила на заточенный клинок.

— «Ха, только дурак не знает о Эде Виндшире, члене легендарной имперской Десятки, что сумел подарить магам воздуха, до этого полагавшимся сугубо на свою скорость и маневренность орудие смерти, способное посостязаться в своей смертоносности с огнем, льдом и камнем, — что-то спокойно калибруя в своей перчатке, несмотря на пронзающие его глаза соперника, полные решимости, рассуждал про себя Иоганн. — Только вот одаривал он подобным даром лишь самых достойных. А раз даже его собственный сын не сумел унаследовать этот стиль, то и от внука особо большего ждать не стоит. Всё это лишь пустое бахвальство…»

— Давай же, покажи, как сразишь меня одним ударом! — наконец уверенно сжав кулак своей покрытой перчаткой руки, выкрикнул Иоганн, провоцируя Стрима таки нанести свой удар.

Однако тот исчез еще до того, как Иоганн успел окончить свою фразу, чем заставил того неплохо так вздрогнуть впервые за весь этот турнир. Но то лишь было предвкушение, раззадорившее его душу. Ибо Иоганн отлично знал, куда рванул его оппонент, и главное — совершенно этого не страшился, а потому тоже ринулся вперёд со скоростью былого элитного мага воздуха.

— «Ха, какая наглость! — успев в последний миг пред их столкновением разглядеть покрытую ветрами стальную руку Иоганна, усмехнулся Стрим. — Глупо даже надеяться сравниться с истинным наследником техники деда!»

Их клинки воздуха сцепились меж собой на мгновение, почти что испуская искры, присущие разве что орудиям стальным, а после оба участника пронеслись дальше, обменявшись начальными положениями. Поначалу Стрим поверил в то, что сумел выиграть в этом обмене ударами, ибо его обнаженные ветряные потоки хоть и не повредили перчатку Иоганна, но потрепали широкие подолы и воротник его одежды. Но стоило только ему узреть расплывшееся в улыбке лицо повернувшегося к нему мага четырёх элементов, как он тут же почувствовал что-то неладное. И ведь ему еще повезло, что он успел среагировать. Ибо не утащи он себя ветрами в сторону в то же мгновение, так оказался бы подорван разбросанными повсюду вокруг пути следования Иоганна микроскопическими бомбами.

— «Так значит, своим клинком он просто отвёл удар и позволил мне проскользнуть мимо него, а на деле всю манну выпустил на создание этих взрывных песчинок!» — осознал Стрим.

— «Быть может, моя перчатка пока и способна использовать лишь два элемента, да только вот я и сам маг не самый простой, ха!» — так и читались эти слова в немой насмешке от Иоганна, свысока смотрящего на угодившего в его ловушку мага воздуха.

Только вот Виншир сам сумел ввести своего оппонента в заблуждение, что надеялся выиграть, держась на расстоянии. Ибо ему никогда не нравилось, когда технику его деда называли совершенной. Как другие, так и сам старый пень.

— «Да, этот клинок способен рассечь что угодно и принести победу одним ударом… — подняв руку-клинок и вцепившись в неё второй, настраивал себя Стрим. — Только вот от оружия нет толку, если им нет возможности воспользоваться!»

И если его дед решил исправить эту проблему, освоив и усовершенствовав еще одну непростую технику по созданию воздушных клонов, передав им своё сокровенное орудие, то у его внука был иной подход.

— Попробуй, ускользни от этого! — успокоив шторм новых потоков вокруг его ведущей руки, Виндшир в очередной раз показав сноровку недоступную даже элитному магу, в следующий же миг совершил пронзающий выпад в направлении ничего не подозревающего Иоганна.

Магу с перчаткой лишь кое-как удалось отвести этот удар в сторону, затратив на то манну, необходимую для возведения ряда из пяти плотных каменных стен. Да и того было бы недостаточно, не успей он в последний момент сообразить повернуть их под углом, так как дурная сила его оппонента не теряя в смертоносности с легкостью пробила каждую из них.

— Еще не всё! — и только-только Иоганн подготовился контратаковать, как услышал голос Стрим и заметил, что клинок ветров того всё еще не пропал.

— «Какого?! Он не просто выстрелил потоком, а удлинил свой меч со скоростью пули?!» — следя своим взглядом за занесённым над своей головой громадным палашом Виндшира, соображал маг четырёх элементов.

— «Посмотрим, как долго ты еще сможешь блокировать!» — сам же Стрим уже разошелся, размахивая своим клинком, чьи потоки, не поспевая за его резкими движениями, превращали лезвие ветра в секущую плеть.

Иоганну только и оставалось возводить бесконечные каменные стены в надежде сдержать или увести в сторону удар за ударом от полностью перехватившего инициативу Стрима. Но просто бестолково метаться из стороны в сторону и уходить в полную оборону он не собирался. Вместо этого, собравшись с мыслями и сконцентрировавшись он уже начал набирать в перчатку магию воды и воздуха, а блокировал удары Виндшира лишь собственной магией земли.

— «Если я не смогу здесь и сейчас ему и себе доказать, что способен создать магию, способную сдержать его удары, то!..» — потратив последнюю доступную манну на создание небольшой каменной гробницы, что, однако, даже развалившись через пару секунд всё равно дала ему достаточно времени, готовился к ответному удару Металлически.

Поначалу его смешанные водяные волны и вихри воздуха в виде нарастающей, подобной леднику, хладной стены не потревожили Виндшира. Ибо хоть эта глыба могла каким-то чудом уверенно двигаться вперёд и даже увеличиваться в размерах под натиском бесконечных выпадов ветряного клинка, да только для этого ей приходилось постоянно собирать себя из той груды кусочков, на которые разбивал её Стрим. А потому он ожидал, что долго это заклинание Иоганна так не продержится.

Но Металлически не зря позволил инею и морозной дымке охватить обе свои руки, впечатанные в землю, а потому вскоре надвигающийся на его соперника айсберг разросся до высоты в десять метров, всё грозя вот-вот обрушиться на нелепо сопротивляющегося его неумолимому росту наследного мага. Однако тот и сам понимал, что рядом с этой горой льда ему в укороченной кожаной куртке и штанах становиться слегка прохладно. А потому на очередное мгновение его зеленые татуировки загорелись заточенным в них магическим пламенем, переменив характер его клинка.

— Если резать тебя бесполезно, то я пробьюсь насквозь! — потоки ветра укоротились и собрались вокруг его руки, погружая ту в некое подобие кокона.

Оставалось лишь собрать их все в одно катастрофическое по своей мощности завихрение и прорубить огромную дыру в этом леденящем кровь гиганте. И вот, в том месте, где ранее возвышалась горделиво и одиноко одна гора, возникло сразу два её пика. Виндшир словно буром прошелся сквозь хладную породу этого айсберга, а избавив мага с белой перчаткой от его последнего оборонительного заслона, его пожирающий ветер понёсся вперёд, распускаясь на режущие потоки подобно мотку нитки. Лёд двух глыб постепенно остывал и плавился, так же как и шансы на победу Иоганна в глазах толпы. Но лишь он один, отброшенный вездесущим клинком Стрима к самому краю, знал, что пришла пора показать свою истинную силу.

— Обидно, конечно, что первому приходится показывать свои козыри. Но чего не сделаешь, ради победы? — отринув сбивающие с ног и рубящие ветра горделивым взмахом руки, заявил Металлически, готовясь показать всем, что владеет в совершенстве отнюдь не только основными элементами. — Тёмное пламя!

С этим выкриком из его руки вырвался протяжный сгусток пламени, чей визуальный образ, будто перед этим прошёл сквозь какую-то темно-фиолетовую линзу. Это слегка смутило мага воздуха, но вовсе не помешало одним махом рассечь направленный в его сторону огненный шар пополам. Только вот темное пламя от этого не угасло, а разделившись на два всполоха, продолжило свой полёт.

— «Ладно, а вот это уже интересно…» — отскочив от слияния этих двух огненных потоков, что переросло в мощный взрыв, слегка опаливший его модную куртку, про себя заметил Стрим.

А маг пяти элементов в то же время уже посмел совершить очередной выпад в сторону Виндшира, объединив на этот раз тьму и воду в виде одной протяжной плети, переливающейся недобрым оттенком. Последовавшая попытка Стрима рассечь это заклинание серьёзно уязвила его гордость своим провалом, заставив с горечью и негодованием отвести удар в сторону.

— Ты зазнаешься… — разрубив мутную плеть Иоганна коротким клинком бури, скупо произнёс после этого Стрим, стянувший простирающиеся на пять метров потоки.

Металлически явно желал оскорбить Виндшира подобным выпадом, а потому месть того обещала быть суровой. Маг с перчаткой отлично это понимал, заворожено наблюдая, как маг воздуха уводит свою ведущую руку за спину, готовя обширный удар с разворота. Его, конечно, немного уязвляло внутри признавать, что с помощью этого Стриму удастся достать его, но он всё равно подготовился перейти на следующий этап, совмещая воздух и тьму внутри своего артефакта, одновременно с этим разогревая руку без перчатки.

Лезвие ветряного клинка разрослось до невероятной длины и одним ошарашивающим и будоражащим публику движением рассекло половину арены. Казалось, будто у мага с перчаткой нет иного шанса остановить эту громадную волну острого воздуха, кроме как пожертвовать этим артефактом, приняв им удар. Только вот Иоганн отвёл свою руку вовсе не для этого. А, чтобы перекрестив её с другой, потянуть на себя огромное покрывало пламени, раздуваемого темным ветром. Стена пламени, отрезающая от площадки арены ту часть, на которой находился сейчас Металлически, и четко преграждающая путь несущемуся на него вихрю, только и ждала момента, чтобы принять этот удар.

Но Стрима вовсе не остановил тот факт, что огню его соперника таки удалось сдержать его клинок. Сжав его до прежних, более удобных в обращении размеров, он рванул вперёд в стремлении дотянуться до нелепо скрывающегося за потерявшей свою верхнюю половину стеной мага пяти элементов. На его пути быстро начали возникать всё новые и новые ледяные шипы, на этот раз усиленные еще и тьмой. Очевидно, что таким образом Иоганн хотел не уберечь себя от гибкого клинка Стрима, а дерзнуть атаковать его. Только вот стремительные удары окружали мага воздуха подобно плетённому узору паутины, не позволяя прокаженному льду даже коснуться его.

Однако просто так Иоганн махать руками, призывая всё новые и новые хладные глыбы, не собирался, постепенно освобождая свою руку от магии воздуха. Ибо стоило только Виндширу прорубить свой путь и оказаться на расстоянии шага от Металлически, горя зеленым пламенем рисунков на теле и готовясь разворошить оболочку того своим клинком-буром, маг с белой перчаткой снёс его в сторону мощным потоком темной воды из-под земли, а после и вовсе оседлал его, возносясь над ареной на гребне гигантской волны.

— «Так вот на что должно быть похоже восточное цунами, ха?» — глядя на волну, что по высоте была еще больше, нежели до этого сраженный им айсберг, подметил Стрим.

На этот раз как бы он не пытался рассечь или пробиться сквозь опадающую на него морскую пучину из самых глубин, ничто не предвещало его спасения. Сильнее усугубляло ситуацию и то, что Металлически, зависший на высоте прежней волны, планировал добить его вовсе не этим заклинанием, покрывая свою руку темным пробирающим до самых костей даже с такого расстояния воздухом.

— «Это станет твоей ледяной гробницей!» — выпустив на волю ветер с мрачного севера, мгновенно превратил бушующие потоки вокруг сопротивляющегося их напасти Стрима в разрастающийся шипами лёд, покрыв половину арены своей хладной темной и трескучей коркой вечной мерзлоты.

Зрители были до глубины души поражены произошедшим. Даже Бог, что до этого не мог оторваться от этого представления, был не в силах удержать удивлённый выдох.

— «Даже среди элитных магов Империи магия тьмы была не так распространена, хоть и обладала выдающейся мощью. Ибо её надо было подпитывать собственной болью или страданиями. И как бы напыщенно это со стороны не звучало, на деле доставляло немало проблем итак истерзанным войной бойцам, — предался небольшому туру воспоминаний Бог во время этого затишья. — Без этого она скатывалась в куда более слабую магию теней, что лишь отражала темную сторону мировосприятия владельца, а не пронизывала».

Так получается наполненный сейчас восторгом маг, что словно опускался со своего небесного пьедестала, оглядывая расступающийся под ним темный лёд, внутри прогнил и страдал? Нет уж, на такие жертвы, даже ради такой силы Иоганн бы не пошёл.

— «Ибо тут трюк куда проще, — раз уж выдался момент, давайте обратимся к его очередной тренировке своего выступления, где он вам сам и всё объяснит. — Как ныне известно, магию тьмы притягивают негативные эмоции и переживания владельца. По крайней мере, ту её версию, что ранее была „открыта“. Но если вы не хотите полностью погружать свой разум в бездну боли и негодования, то отличным стимулятором могут стать ваши былые раны! Да звучит не особо лучше, но в таком виде магия тьмы была распространена куда больше, нежели в её чистом виде (о существовании владельцев которой на данный момент и вовсе ничего не известно). Наибольшее распространение при этом получила магия темного пламени, что наблюдалась у бойцов с ожогами (как магическими так и обычными). Перчатка ныне мертвого, но оставившего свой последний мрачный след, мага из Двадцатки на моей руке служит отличным вместилищем для этой силы. Наполняю я которое собственной запасённой в специальных колбах кровью, перемешанной с манной и тьмой».

Перчатка питается от поврежденного тьмой отпечатка души Иоганна заточенного в его крови. Конечно, для этого требуется изначально эту тьму (на удивление, недовольства современной системой магический артефактов Металлически для этого хватает) откуда-то получить, а потому процесс пока вовсе не идеален, но уже позволяет владеть этой грозной силой без риска сойти с ума или погрузиться в апатию. Признаюсь честно, знай это Бог, то не постеснялся бы такой толпы и убил бы этого наглеца здесь и сейчас прямо на месте, но, благо для Иоганна, нити судьбы пока не свели их настолько близко, чтобы нашему однокрылому ангелу было хоть какое-то дело до этого мага с перчаткой мертвеца. Пока он для него всё еще лишь закуска перед основным блюдом в лице Гордыни и Легиона, от которых он ожидает чего-чего, а уж точно не командной работы в финале.

***

Но знаете, что-то мы слишком быстро сбросили со счетов Стрима. Всё-таки его фамилия просто не может сейчас позволить ему проиграть, не так ли?

— Это даже не смешно… — внезапно возник из воздуха голос юноши, гулом раззадоренного ветра пронёсшийся по всему стадиону.

Да, он всегда восхищался своим, постоянно навещающим его в имперском мирном лагере, дедом, что, словно, не умел сдаваться. Так же сильно он любил и отца, что даже без особых способностей стремился не уступать магам врага. Мать всегда оставалась его единственной опорой и надеждой на крупицу света в этом темном мире, что сейчас как никогда ближе к солнцу. Но даже так он никогда не кичился фамилией Виндшир. А постоянно всем говорил о технике своего деда лишь затем, дабы показать, насколько сумел его превзойти.

— «Даже твой отец так и не сумел овладеть этой техникой, а потому тебе не стоит…» — ветренный юноша вспоминал былые слова своего старика.

— «А потому он и погиб и бросил нас одних с матерью как самый последний!..» — и свой грубый холод, что завывал в пустоте, оставшейся в его душе после утраты.

Когда не стало и деда, что до этого лишь постоянно улыбался и из раза в раз обещал наконец-таки как следует взяться за его обучение, то пустота внутри Стрима только разрослась, зазывая внутрь сердца уже такие морозы, которыми ветра на севере создают ледники. И растопить этот лёд могла только одна техника ветряного клинка, в освоении которой и связанными с ней наставлениями отца и деда, скрывалась необходимая ему теплота. Теплота разогревающая тело, размягчающая плоть и заставляющая её покрываться потом.

***

— Так ты всё же унаследовал от своего деда все его техники? — глядя на то, как за спиной Стрима появляются его точные копии, решил уточнить Иоганн. — Как удобно. Мне вот с этой рукой-артефактом в своё время даже никакой инструкции не досталось, а потратить на неё пришлось все былые сбережения. А всё от того, что как бы я ему не помогал в своё время, Ион так и не отдал её мне, предпочтя утянуть её с собой в загробный мир!

— Я не просто «унаследовал» все эти техники, как все вы любите кричать направо и налево, — сближаясь с пятящимся от него Иоганном, поспешил ответить Виндшир. — Я даже не просто сделал их лучше. Я сделал их своими!

Пара его клонов рванула в сторону Металлически. Тот что оказался справа был вооружен коротким клинком, в то время как копия слева размахивала длинным гибким хлыстом из ветряных потоков. В то же время сам Стрим где-то скрылся среди всего этого нарастающего шторма, дабы нанести тот самый несущий смерть с одного касания удар.

— «Эти ветра так быстро носятся вокруг моей руки, что способны разрезать что угодно, стоит мне этого коснуться… - в голове Стрима проигрывались те отрывки, что когда-то позволили ему разучить техники ветряного клинка и клона. – Такая сила... дорогого стоит. И если раньше я постоянно ей бахвалился, то теперь... Я всё больше думаю о том, как буду жить уже без нужды в ней».

Долгое время Стрим считал, что дед предал свои идеалы и перечеркнул все свои старания, однажды посмев заявить и уверовать в то, что «довёл свою технику ветряного клинка до совершенства».

— «Это тебя и сгубило, старый идиот…» — произнёс сквозь слёзы и горечь утраты Стрим когда-то, глядя на простенький гроб.

Но после этого он, наконец, понял: таким образом дед дал своему внуку то, в чём тот нуждался больше всего, когда его самого не стало.

— «Пламени в сердце, чтобы превзойти тебя!» — почти кричал сейчас про себя Виндшир, пробившись под прикрытием пары собственных клонов сквозь все ледяные и каменные шипы Иоганна, наполненные его ложной тьмой, нелепо преграждающие ему путь.

Вместе с ним был уже целый отряд копий, что хоть и рассыпались на ходу, но полноценно владели его новым, еще далёким от идеала, клинком ветра. Всем на этом стадионе было ясно одно — либо Иоганн сейчас тоже сотворит что-то невообразимое, либо будет без остатка поглощен этим легионом солдат ветра. И у него было что ответить истинной силе «наследника» знаменитого Виндшира:

— «Чему я научился, и чему могу научить тебя, как своего подмастерья, так это — не объединяй сразу все четыре элемента. Ибо так, черт пойми, чего ты добиться хочешь, а когда с таким настроем манну тратишь, то выходить не весть что…» — ибо у Металлически тоже были воспоминания, что предавали ему сил в те моменты, когда ему было сложнее всего.

— Неизвестности нужно заставить бояться не себя, а их! — вознося обе руки, на свободной от перчатки которой можно было узреть пронизывающее её, подобно вздутым венам, магические пути, горящие манной.

Применённое им заклинание породило над его головой черную, поглощающую не то что всякую магию и материю, но даже свет дыру в пространстве. Только вот толку от неё никакого бы не было, не сумей он применить внутри себя и перчатки магию четырёх элементов в обратном порядке, дабы на мгновение взять эту бездну манны под контроль и выстрелить ей в направлении тщетно пытающегося рассечь её Стрима.

Магический сгусток тьмы становился всё больше, а от поверхности арены оставалось всё меньше, однако очередной призванный его соперником магический гигант не пугал мага ветряного клинка. Отступать тому было необходимо только для того, чтобы набрать достаточно манны внутрь и показать всем, что он способен не только брать техники из собственного наследия, но и сам готов дерзнуть внести в историю Виндширов что-то еще.

— Ты это чего? — вдруг заметил перемену в лице своего до этого подобного не то кукле, не то просто каменному столбу охранника Йохан.

— … — но тот ничего не произнёс, а лишь скрыл под черной фуражкой переполненные рёвом белых громовых драконов глаза.

Когда до границы, пересечение которой грозило поражением, оставалось не более метра, Стрим, наконец, закончил своё превращение и предстал пред всей ликующей толпой в новом облике, словно отвечая зову одинокого брата-дракона: перемешанные с белым зелёные рога возникли у него на голове, а куртка со штанами переменили цвет и отрастили себе рукава и штанины. Он словно оказался на миг окутан в небесные одеяния, сотканные из самих облаков. Впервые за бой клинок возник в его руках, подобный одному из тех, коими владели древние Короли из легенд. Он крепко сжал его двумя руками и почти прижал к груди, отталкивая ненавистную тьму пред собой. В тот же миг, один из призванных его величием фантазмов рассёк несущуюся в его сторону гору фиолетового мраморного камня. Следующую же атаку, что успел выпустить буйствующий от власти над всеми элементами Иоганн, грациозно уничтожил одним ударом уже следующий, покончив с непокорными грязевыми волнами с чудовищных глубин.

— Еще скажи, что уничтожишь и это пламя?! — разгорячённый словно так и взывал к Стриму Иоганн, посылая в сторону своей до сих пор бушующей черной дыры темное пламя.

Ответом ему послужил танец появившегося пред ним, подобного рыцарю в доспехах из драконьей чешуи, нового клона Стрима, что своим последним взмахом клинка заставил Металлически обратить свой взор к небесам.

— Клинок драконоубийцы! — где уже возвышался правитель облачного королевства Виндшир с занесённым для финального удара мечом.

— «Что ж, если контролируемой воронки тебе недостаточно, то как насчет такого?!» — но Иоганн и не намеревался сдаваться.

Последним касанием своей левой руки он снял какой-то ограничитель, что до сих пор сохранял его дорогой стальной артефакт в целости, отчего тот буквально раскрылся подобно стальной пасти на руке Металлически, извергая из себя тьму. Это было противостояние рассекающего всё ветра и пожирающей всё бескрайней пустоты. Это был единый порыв двух, старавшихся увековечить своё имя в истории магов с горящими сердцами.

***

Естественно, что под самый конец уследить с трибун за всем этим действом оказалось чрезвычайно непросто, ибо потоки вздымающейся пыли и каменные осколки основания арены окружили участников, будто слившихся в этот момент. Однако последовавший хлопок услышать смогли даже те, кому мест на стадионе не досталось. Отчаянно бегавшие из стороны в сторону тысячи глаз пытались найти участников этого боя, совершенно не догадываясь, что их взгляды должны быть прикованы вовсе не к тому месту, откуда столь оглушительный звук вырвался. Так как Стрима так далеко ввысь унесло остаточным потоком тьмы, который он не сумел в последний миг сдержать, что его тельце, ныне теряющее прежнее грациозное облачение из-за нехватки манны унесло за верхние границы арены (да, в связи с парочкой прецедентов, а скорее уже нашумевших ранее претендентов, было решено ввести и такие). Металлически же горделиво, хоть и еле-еле сдерживал своё кое-как сохранившее сознание тельце у самого края, рискуя невольно свалиться в воду за пределами этого растерзанного поля боя.

— На нашем турнире произошло невероятное — оба участника были выбиты за пределы арены одновременно, а в связи с этим результатом боя становится ничья! — после небольшой задержки, специально позволив фанатам испустить свои самые громкие довольные восклицания, объявил голос через усиливающие звук артефакты.

— Я считаю, основываясь на здравом смысле и неподкупных фактах, что победил, так как… — стряхивая с правой руки ошметки того, над чем все последние месяцы так упорно работал, вместе с каплями пожертвованной в самый критический момент крови, обратился Иоганн к медленно спускающемуся с небес Виндширу.

— Еще чего? Я банально расслабился, посчитав что Клинком Драконоубицы вкопал тебя в землю, — бросил в ответ чуть не ставший духом Стрим, татуировки на чьем теле словно потухли, лишившись былого зеленого оттенка. — Кто бы знал, что ты настолько на голову пришибленный, что не постесняешься угробить на глазах у всех то, что «прорекламировать» сюда и явился.

***

— Ха-ха! — рассмеялся ему в лицо Иоганн, подбирая левой рукой своё творение (так как правая «отключилась» почти сразу после его напыщенного жеста до). — Я бы сказал, скорее, не «угробить», а вернуть в изначальное состояние. Или ты думаешь, что с мертвеца мародеры эту штуку снимали в полностью работоспособном состоянии?

— Тогда, надеюсь, и ты понимаешь, в каком состоянии мне должна была достаться Техника Ветряного Клинка от мертвеца, что до этого ей лишь бахвалился… — проговорился, словно желая не уступать, Виндшир, но после осознания даже особо об этом не пожалел, глядя на нехило потрепанного Металлически пред собой.

— Да, такому психу я бы подобную технику, требующую исключительно точности, не доверил… — с усмешкой выдавил из себя Иоганн, прежде чем отползти (иначе процесс ковыляния этого, изо всех сил старающегося показать свою стойкость «ученного» не назовешь) в сторону уже ожидавшей его летающей платформы.

— Ох? — пропуская взглядом выходящих на финальную сцену команды Гордыни и Легиона вместе с Ином и Яном, обернулся Бог к появившимся за своей спиной Эриком, Лин и Аланом. — А разве в прошлый раз вы не говорили, что появляться так безрассудно не надлежит нашей скрытной группе?

— Местный старик уже слюни пускает под убаюкивающую мелодию Рейловых цепей, так что плевать я хотел на все эти формальности! — с чувством гордости громко усмехнулся Алан.

— Хорошо, но даже так, неужели вы, наконец, поняли, в чем заключается истинное чудо сия зрелища? — глядя на Эрика и Лин, вопросил Бог.

— И на всех этих молокососов плевать я хотел! — в этот раз даже демонстративно набирая слюны, произнес Алан. — Но посмотреть на этих твоих Легиона и Гордыню стоит хотя бы для того, чтобы понять — смогут ли они тебя прикончить или нет.

— … — Эрик и хотел бы что-то возразить Алану, который в крайне грубой и совершенно искаженной форме изрёк Богу их переживания.

— И не стыдно тебе такое прямо в лицо своему дорогому капитану говорить? — но Богу было плевать, что отлично показывал его игривый тон и надутые губы. — Да и что об этом подумает глава Рейл? Неужели думаешь, что по головке погладит чисто за то, что ты старика-параноика его цепями напичкал?

— Алан имел в виду, что мы пришли оценить этих двух юных магов для того, чтобы при необходимости у нас была возможность вмешаться и что-то предпринять… — выразилась уже Лин, спасая глупого Колосса.

— Ах, да? — только вот от её слов Бог наоборот резко помрачнел, а речь его наполнилась угрожающей интонацией. — Тогда советую еще раз оценить мои слова про то, что ни одному из вас не позволено вмешиваться в мои операции по устранению Легиона и Гордыни. Ибо только вы посмеете еще хоть раз…

— Капитан, начинается, — уберёг свою любимую от подступающих к её горлу незримых темных отростков Эрик, обратив внимание Бога вновь на арену, изменяющую свой внешний вид.

***

Для финального боя между командами Первого Императора и Двух драконов было решено окружить небольшую каменную площадку, что должна была вместить в себя всю мощь магической бури Лео и Гордыни сразу, не только водяным шлейфом, но еще и буквальной стеной, сложенной из оберегов, печатей и бумажных фигурок, присущих древним ритуалам колдовства шаманов востока. Из-за этого свет внутри оказался приглушен, а от того маги внутри были словно погружены в оковы зловещего демонического пространства.

— «Надеюсь, они боятся меня, а не этой пустышки и парочки молокососов», — глядя, как темная пелена покрывает арену, задумался Гордыня, а после, бросив взгляд в сторону Легиона произнес. — Не смей вмешиваться.

Юный грех с подобающим его имени наглостью и надменностью вышел вперёд к Ину и Яну, закрыв собой от их взора Лео.

— Это еще что должно значить? — приподнявшись за счет магической левитации, вопросил маг клинков, готовый обнажить свои стальные зубы.

— Что слышал, — отлично давая Лео понять, чтобы тот не строил из себя глухого и тупого, высказался Гордыня, глядя на него из-за плеча. — Сначала я отправлю к мамочке плакаться их, а потом поставлю точку в противостоянии с тобой.

Его глаза горели недобрым огоньком, отчетливо позволяя осознать, что этот неугомонный владыка грома готов вот-вот взорваться после всего того, через что ему пришлось пройти во время предыдущих раундов.

— Да? Ну, так валяй, — а не менее раздраженный и изнеможенный от всего этого морально Лео был даже не прочь взглянуть, как этот болван опозориться прямо на его глазах. Или окажется втоптан им в грязь, сумей он одолеть двух местных дарований.

Когда облизнувшийся в предвкушении Гордыня вновь бросил на них свой хищный взгляд Ин и Ян даже немного напряглись. Оба они были уже наслышаны и о Гордыне, и о Легионе, а также выдрессированы дабы им противостоять. Только вот в этот раз, в отличие от очередной тренировки в плотно и надежно сидящей на теле военной форме их сковывали нелепые наряды прямиком с Востока, которые нацепили на них по приказу главы. А еще давила какая-то совершенно невыносимая аура, исходящая от этого черного шкафа с золотыми ободками и горшком с золотыми листьями на нём.

— Извините, парни, но у меня особо нет ни времени, ни желания сегодня с вами церемониться, — говорил Гордыня так, словно у него хоть когда-нибудь появлялось такое желание.

Золотые молнии начали наполнять его магическую оболочку и обвивать его церемониальный наряд, что грозился стать похоронным для закованного в рыжую кирасу восточного самурая Яна и облаченного в черный ритуальный наряд шаманов Ина.

— Узрите же, как наши наиболее одаренные воины-защитники из личной гвардии главы гильдии готовятся к бою, призывая… — начал было читать свою заготовленную речь диктор.

Только вот не успел Ян придать отчетливую форму своей катане из пламени, как в паре сантиметров от его лица оказалось колено летящего на него со всей скорости черного быка с золотыми рогами. Еле сдержав выпад Гордыни, старший брат вынужден был остаться лишь с нелепым наброском главного орудия воинов востока в руках, тщетно стараясь найти возможность перевернуть ситуацию в свою сторону и отбросить проталкивающего его к самому краю Гордыню.

— «Сколько же вокруг него собрано манны, что даже искорка пламени с моего клинка не может его достигнуть?!» — запершись в блоке, поражался маг с рыжим пламенем и будто поделённой пополам между светом и тенью прической.

— Гордыня резко и дерзко берёт инициативу в свои руки и начинает безалаберное наступление, вынуждая старшего из наших братьев выжидать, пока его юное дарование, Ин, подготовит… — снова старался предсказать события голос из артефактов, глядя из своей кабины на то, как младший из близнецов, подрагивая черной сережкой в форме месяца на правом ухе, готовится призвать духа из своего синего пламени.

Но стоило только из сложенных в печать ладоней Ина вырваться синей змее, и по совместительству «воплощению древнего бога мудрости, Орочи», как его нарекли в сценарии, так Гордыня тут же сместил всё тело на пару градусов в сторону, дабы захватить это чудище в подмышку и передавить его чешуйчатую шею. От дальнейшего знакомства его лица со ступней погруженной в молнии туфли Ина спас лишь новый круг призыва и рога, принявшие на себя удар, успевших вырваться из него окутанных пламенем оленей. Но рассчитывать на то, что эти духовные звери «выживут» после такого прямого знакомства с раскатом златого грома, явно не стоило. А потому, использовав остатки манны, юный брат погрузил уже себя самого внутрь собственного пламени повышенной температуры, чтобы из круга призыва под своими ногами перенести себя за спину Яна.

— «Ого, а это почти было похоже на телепортацию!» — восхитился Гордыня, что, однако, успел раскусить этот трюк по небольшому протянувшемуся в том же направлении шлейфу горячей синевы.

Но еще больше греха озадачила внезапная хватка, что вцепилась в его руку, погруженную в то пламя, в котором растворился до этого Ин.

— «Превратил и его в змей?» — даже разошелся довольной улыбкой юный грех.

А так как особо отцепляться они не хотели, а Ян уже несся на него со своим клинком (или точнее пародией на него) наперевес, то оставалось лишь сбросить оболочку из маны, в которую эти противные создания вцепились, в надежде прогрызть и задеть его.

И об этом Ин и Ян даже не просто подозревали, а на это и рассчитывали. Так как обычно для повторного создания чего-то, во что маг может с уверенностью незримо облачить своё тело, сохранив при этом прежние защитные свойства, требовалось немало времени и сил. А Гордыня не только посмел сбросить оболочку с руки, но и занёс эту самую руку, дабы встретить ответным ударом замах Яна. Казалось бы, подобная уловка, основанная на самом базисе текущего понимания манны и её применения в боевом искусстве, должна была позволить сместившему направление своего удара Яну и усилившему его огонь Ину вывести из строя одну из конечностей Гордыни.

— Не смешно!

Тогда как юному греху удалось не только сохранить свою правую в полном порядке, так еще и обратить выпад Яна против него самого, переборов и отбросив того своим искрящимся молниями кулаком, попутно переломав его катану?

— «Даже и не пытайтесь сравнивать меня с собой, ничтожества!» — давал всем своим видом ответ на этот животрепещущий вопрос владыка гневающихся небес, развоплощая возникшего пред Яном духа, подобного витающим в воздухе доспехам самурая без хозяина, ударом левой.

Начиная с этого момента никто на трибунах не мог смотреть на этот бой по прежнему. Разница в силе Гордыни и парочки магов огня из какой-то там гвардии была всем очевидна. А особенно Легиону, что мог наблюдать за разворачивающимся уже даже не боем, а банальным непотребством с наиболее близкого расстояния.

— «И не стыдно тебе наслаждаться подобным?» — всё сильнее разочаровываясь в увиденном, думал Лео, наблюдая за этим избиением.

И, конечно, Ину и Яну вполне можно было отдать должное хотя бы за то, что они до сих пор могли держать удар и надеяться найти брешь в атаках этого покрытого в черное бога златого грома. Но продолжая сопротивляться, они сами не понимали, что тем самым только сильнее раззадоривают Гордыню, каждый удар которого уже сопровождался схожим хлопком, что еще пять минут назад поверг всех (или почти всех) зрителей в шок. Ибо он не просто бил кулаками, одновременно с этим растворяясь в пространстве после каждого выпада и возникая только дабы обрушить новый. Он на данный момент уже скорее стрелял из пушки, каждый раз, когда бил. Раскаты грома, следовавшие по пути его рук и доносившее до забитых в угол Ина и Яна истинную мощь его грома, четкими линиями вырисовывали траекторию каждого такого выстрела, не заставляя зрителей удивляться, как ударам греха удается поражать цели в паре метров от него.

Ядрами были сжатые вихри воздуха, мчащиеся в направлении его ударов с такой скоростью и ревом, что и создавали ощущение выстрела из пушки, а вот по мощи, вполне возможно, даже превосходили его. И тут бы в пору называть Гордыню элитным магом воздуха, да только он не создавал этот феномен напрямую, а вызывал закрученными извержениями собственной манны, что сопровождали каждый его удар.

— «Изначальной целью было просто нарастить скорость, мощность и пробивную силу, а ты гляди-ка, как удобно получилось!» — гоняя отчаянных магов-близнецов по всей арене лишь наращивал с каждой секундой их противостояния свой темп Гордыня, при том до сих пор отказываясь перейти в серьёзный режим, предпочитая продолжить разминку.

Ян отчаянно пытался совладать с громовыми раскатами Гордыни искусным стилем своего клинка и помощью духовного соратника из синего пламени, пока Ин призывал всё новых и новых, в отчаянной надежде всё провозглашаемых на весь стадион диктором, отражений тех духов, что сейчас наводнили Восток. Они отражали сердце и разум, тело и дух, совмещая в себе образы клинка духа и шамана духов, что были новыми воинами-спасителями Восточных Королевств. Но чем дольше шёл бой, тем больше становилось понятно, что-то был лишь нацепленный на них по чьей-то чужой воле фасад. Фасад, что грозился обрушиться от ударов того, кто своей сути не прятал. Не прятал настолько, что бил чистой манной.

— «Абсурд… — наблюдая, как выдыхаются Ян и Ин, рассуждал сидящий в сторонке на импровизированной табуретке, собранной из клинков, Легион. — Ману облачают в стихию для того, чтобы было легче ею управлять и наделять теми свойствами, что тебе нужны. Ибо куда проще поверить и внушить себе и остальным, что нельзя с помощью копья пробить камень, а не что-то незримое и непонятное, коим является манна в своей первоначальной, чистой, сути».

Конечно, в ответ на это в его голове возникли мысли о том, какого же труда и упорства тогда стоило этому болвану в дурацком, неподходящем такому грязному и примитивному стилю ведения боя, парадном наряде развить свою магию до такого состояния. Только вот надолго они там не задерживались. Так как Легион чувствовал, что во всём этом и скрывается какой-то подвох, позволивший такому идиоту овладеть такой магией. Подвох, в который верить было проще, чем признать, что такая сила может оказаться в руках такого… Такого?..

***

— Ладно, парни, пора заканчивать! — сбросив с себя очередной ворох всякого зверья из синего пламени, сняв свою оболочку полностью, произнес Гордыня.

Нахлынувшей манны, что была так плотно сжата в этом незримом доспехе каждого мага, хватило чтобы снести занесённую для очередного отчаянного выпада катану Яна в сторону и открыть его для прямого удара кулаком в живот от Гордыни, что, словно предсказав эту возможность, оказался для этого прямо перед пародией на самурая в подобающей жалкой ржавой броне. И хоть прямой удар в лицо второй рукой заблокировал на своем последнем издыхании дух — еще одна пародия на самурая, приложенной силы оказалось достаточно, чтобы впечатать старшего брата-защитника в младшего-шамана и окончательно выбить почву из-под его ног.

— Есть в нашем мире те, кто слабы, а от того отчаянно стараются дотянуться до тех, кто силен. Стараются им уподобиться, унаследовать их силу, обрести в них смысл и спасение, силы продолжать истязать себя тренировками… — начал свою речь, тем самым отсчитывая последние секунды на поле боя своих оппонентов, Гордыня. — И их я могу понять. Могу даже проникнуться и восхититься. А есть подобные вам (тут его взгляд на миг, который Лео, однако, заметил, бросился в сторону мага клинков), что считают себя сильными и заблуждаются в этом настолько, что осмеливаются примерять личину других, рассчитывая, что смогут победить, даже сражаясь с подобным гандикапом.

На этом моменте он прервал на краткое мгновение свою речь, дабы занести ту самую молниеносную гильотину поднятой ноги, что когда-то не смог спустить на голову старика Райнхарта, в этот раз с четким намерением показать всем, что бывает, когда он становится серьёзным хотя бы на мгновение.

— Всем вам я хочу сказать, а точнее приказать, лишь одно — ЗНАЙТЕ (небольшой раскат пронзает каблук вознесённой туфли Гордыни…)! СВОЁ (проходит по всему его телу…)! МЕСТО (и обрушивается наземь вместе с его ногой)! — трещина разверзлась в месте удара по поверхности уже немало натерпевшейся за сегодня арены, что, однако, лишь предвещала о грядущей катастрофе.

Ибо за ней в сторону ошарашенных, собравших последние манну, силы и волю в кулак магов близнецов с парными сережками черной луны и белой земли, отражавшими непривычный восточным учениями принцип равенства небес и земли, рожденный из веры в Богов, понеслись сначала раскаты золотого грома, а после их захлестнул поток раздробленного и перемешанного в крошку камня, срезанный с поверхности арены тем могучим потоком манны и ветра, что высвободил своим ударом Гордыня. Со стороны показалось, словно Ин и Ян исчезли в этом будоражащем блеске дыхания громового дракона с черной чешуей и золотыми клыками. Вся та бумага, что до этого незримо, скрытая вне восприятия, скрывалась вокруг всего этого безумства магии, начала обрушиваться, подобно разноцветным лентам из праздничных хлопушек, что объявляли на весь стадион о победе Гордыни. Под их горой же и скрылись потерявшие всякую надежду, былые ориентиры в жизни, веру в себя и, главное, сознание проигравшие Ин и Ян.

— Теперь, ты! — с рьяной ничем не скованной и не смущенной улыбкой, обратился к Лео Гордыня.