Всё решено

Но как бы сильно Бог не желал поскорее слинять из этого протухшего места, принесшего ему столько позора, оставалось еще несколько вопросов, которые требовали конкретного ответа. А потому ему вновь пришлось опуститься на самый нижний из Кругов, дабы посетить Гробницу.

— Ха, вот это знаменитому Патрулю досталось! — хотя бы что-то радовало его в этом месте, внутри неприветливых стен которого словно стало еще холоднее.

— Как я слышал, большая часть получила увечья во время боя с Легионом, Гордыней и… — заметил Эрик, проходя мимо перебинтованных и хромающих магов в синих плащах.

— И?.. — довольно протянул Бог.

— Но всё равно наибольшее число оказались повержены вашей тьмой, капитан. В том числе полный состав личной гвардии Судьи.

— Хо, надеюсь, в этот раз они более не посмеют просто стоять у нас за спинами и надменно буравить своими взглядами! — рассмеялся Алан, после чего затих и ухватился за живот.

— Тебе бы я тоже не советовала особо кичиться. У меня не лучшие познания в магии воды, так что будете слишком бахвалиться, и ваши раны снова раскроются! — предупредила Лин, с сожалением смотря на вынужденных сразу после «Игры» снова выйти на службу патрульных.

— А я же вовсе не так себя!.. — попытался вдруг встрянуть Эрик, нервно поправляя фуражу со свисающими из-под неё непривычно растрёпанными волосами.

— Ага, конечно. Нам всем стоило воспользоваться предложением Фердинанда и переждать пару дней в отеле на Внешнем, лениво потягивая вино и закуски, — позволила себе дерзнуть Лин, впившись недовольным взглядом в Бога. — А не возвращаться сюда на следующий же день…

— Хм? Что это я слышу? Нотки неповиновения? И это от нашей, обычно самой молчаливой, воительницы? — продолжая идти вперёд, спросил Бог с усмешкой.

— Из-за этих двух идиотов я снова легко отделалась, — лишь ответила Лин, глядя как маг теней и маг щита о чем-то отчаянно друг с другом спорят за её спиной, отстав от них с Богом на пару метров.

— Ну, что тут поделаешь. Всё же ты сокровище нашего отряда. Как тебя от беды не уберечь? — сказав это, Бог явно мог ощутить на себе взгляд того самого, распускающегося чудесным бутоном алой розы глаза Лин, что она обычно скрывала за длинной прядью своих зелёных волос.

— Даже вы так считаете, капитан? — отстранённо спросила маг лоз.

— Как по мне, ты спасаешь нас после всех этих передряг, так как тебя одну родители успели научить, как о себе заботиться и подобающе вести в этом мире, — спокойно произнес всё это Бог, заставив бедную даму на секунду застыть на месте. — Роль мамочки тебе идеально подходит. Но эти два болвана так не считают. Для них ты становишься чудом на поле боя. Где за каждый волосок, сорванный с твоей головы, они становятся на процент сильнее. А у людей, как я читал, волос на голове целая тьма!

Эта речь её капитана, из всех людей, настолько оконфузила и смутила её, что вскоре Алан и Эрик, все в поту и тяжело дыша, сумели нагнать её, находясь на последнем издыхании более не способные спорить:

— Ты меня понял, да? — протянув дрожащую руку в сторону Алана, тыкнул в него Эрик.

— О, еще как! — дерзнул ответить Алан, выпятив грудь, а потом сглотнул подступившую к губам кровь.

И хотела Лин хорошенько на них отыграться, за всё произошедшее (раз на Боге не смогла, причем фатально не смогла), как двери в главный кабинет этого дрянного прозябшего места открылись перед ними. Как и ожидалось, Судья восседал в своих покоях в полном одиночестве. При этом весь пол и потолок обледенели, а потому отряд будто очутился внутри тронного зала Ледяного Дворца из легенд о Короле Севера.

— Не ожидал увидеть вас здесь так скоро, дорогие представители Общества Древней Магии. Или лучше мне продолжать называть вас гостями со стороны Золотых Цепей? Всё же у вас в последнее время стало столь много имён, что такому старику как я позволительно и запутаться… — Айсэйдж явно был на пике самодовольства.

Мана из его ручного артефакта лилась рекой, вырывая изо ртов всех присутствующих облака пара при каждом их выдохе. Он даже не сидел на своем дорого украшенном стуле, а невольно развалился на нём полубоком, закинув ноги на левый подлокотник. Мундир остался на нём еще со дня «Игры». Хоть никто еще видимо и не успел его отремонтировать.

— Да какая вообще разница, а? — недовольно ответил Бог. — Ты тут главный, так и называй, как хочешь!

— Ох, а я вижу вы слегка успокоились, не так ли, Бог? Но уверены ли вы, что готовы официально завершить порученное вам дело?

— Да. И поскорее убраться отсюда.

— Так вот к чему такое нетерпение. Всё же Внешний Круг еще требует значительного расширения, дабы достойно принимать и удерживать гостей…

— Вы же с Рейлом и так обо всём уже успели договориться до «Игры». Так к чему же всё это было на самом деле?

— Мне в тягость повторять. Но если вас интересует именно сама «Игра», то она проведена была сугубо моего развлечения ради. Ну и показа мощи Патруля, естественно, — довольно ответил Судья. — Хотя, еще до начала всего действа, в голове у меня мелькала мысль о том, что не покажи вы достойного результата, то я мог сдуру, забыв обо всём, и отказать господину магу цепей.

— Ха, подсластить пилюлю решили? — протянул Бог. — Можете так не напрягаться.

— Ох, тут скорее иное. Старческое нутро во мне взыграло, что не терпит бессмысленности вещей.

— Точнее её не приемлет, — с ухмылкой дерзнул маг тьмы. — Слыхал я о том, что с возрастом у всего живого проявляется скрупулёзность по отношению к вещам.

— Можно и так сказать.

У этого деда, по мнению Бога, явно всё с головой было не особо в порядке. То он проводит «Игры», позволяя себе позабавиться как дитя. То сейчас говорит о подобной присущей старикам чепухе. Но, даже не смотря на всё это, данные замашки в голове Судьи, к некому сожалению Бога, отнюдь не мешали ему выполнять свои обязанности в разы лучше прочих глав.

— Тогда у меня иной вопрос. Отчего же всех из союзной верхушки так и тянет в последнее время меряться своими… магами? — устав стоять, уселся на пол Бог, совершенно не переживая о морозе (после небольшой заминки весь остальной его отряд последовал его примеру).

— А разве непонятно? — с удивлением хмыкнул Фердинанд, подивившись наглости и расслабленности магов перед ним. — О грядущем подозревают уже все в Союзе. Я говорю о верхушке правления гильдиями, конечно…

— Вы имеете в виду?.. — позволил себе задать вопрос Эрик.

— Хотя ошибкой будет сказать, что кто-то в Союзе о намерениях Золотых Цепей подозревал. Все изначально всё знали. Или верили что знали. Особого повода никому из них нужно не было. После войны-то.

— Которая в их глазах и не оканчивалась вовсе, — закончил мысль Ледяного Бог. — И к чему тогда Рейл всю эту комедию с Обществом только ломает?

— Ну, если какая из гильдий просто так возьмётся за нападение на Золотые Цепи и начнёт творить там зверства, то как они будут выглядеть в глазах всех остальных? Всё же в таком возвышенном и напряженном мире политики для всего нужен удобный (максимально выгораживающий ваши истинные мотивы, конечно) предлог. А Рейл тот еще кудесник, что ведя свою игру, до сих пор не дает участникам Союза и единого такого! — с видимой долей восхищения заявил Фердинанд. — Этот досадный инцидент со Внешним Судьей, что приключился совсем недавно — ничто очередное, как новая попытка Союза что-то предпринять.

— Как же удачно, что вы спохватились быстрей прочих, и эта возможность ускользнула из их рук, это хотели бы добавить, так?

— Всё верно, мой одноглазый друг, ха-ха! Но всё же без цепей даже я вряд ли смог бы что-либо поделать.

— Так вы и о них знаете! — вдруг вскликнул Эрик.

— Иначе на мою милость рассчитывать было глупо. Но знание о них отнюдь не напугало меня. А восхитило! И именно будучи пораженным до глубины души таким чудом, я решил примкнуть к «мечте» этого смуглого юноши с рыжими волосами! — совсем уж разошёлся Судья, вскочив с места. — Так что более можете не сомневаться и спокойно вернуться с донесением обратно в свою обитель. Не намерен более задерживать у себя в еще только готовящейся поистине расцвести скромной гильдии лучших магов Золотых Цепей.

За эти слова Бог готов был забыть обо всём этом разговоре и снова рвануть вперёд без всякой задней мысли, только чтобы перерезать глотку этому старику, принимающемуся за очередную сигару, после столь длительного вынужденного перерыва. Всё же их тепло было единственным, что согревало его изнутри (во всех смыслах этого слова), вынужденного бороться с невообразимым хладом собственного артефакта.

— Капитан, а разве нам не стоило упомянуть и о тех цепях, что были внедрены в соратника Легиона? — вдруг выдавил из себя Эрик, на их пути обратно.

Вокруг них на первом Нижнем во всю бурлила жизнь, словно никого не смущала огромная ледяная стена по соседству и шум восстановительных работ, доносящийся из-за неё. Разве что гнусаво выглядящих маргиналов в ветхих одеждах, лишенных своих лидеров (или так и не сумевших их вернуть), вывалилось на эти бедные улицы в разы больше. Тут и там кто-то ставил всё свое состояние на цвет или число. Непристойные звуки доносились как из скрытых в тенях переулков, так и из специально выстроенных дабы их сдерживать домов.

— Отвратительное место, упивающееся своей тьмой… — лишь произнес Бог. — Она так и захлестывает меня. Но посреди добра и света живиться ей, порождать её, куда приятней…

-? — молчаливо перекинулись непонимающими взглядами Лин, Эрик и Алан.

— Ему не нужно о них сообщать, — вдруг всё же ответил Бог уже что-то внятное. — Так как вся их суть в том, чтобы о них узнали все.

***

Лео плохо спалось в ночь после «Игры». Доставленный им подручный Адама оказался полностью невменяемым после тех манипуляций, что отряд Общества успел произвести. Гений в мантии бился над решением этой проблемы целый оставшийся день, но выбившись из сил и лишившись «пойла позабористей», решил продолжить свои изыскания уже после того, как они выберутся отсюда. А ведь Легион знал, что стоило изначально не сдерживаться и покрошить этих магов Бога, не переживая о всякой ерунде. Жаль лишь, что чем дольше Лео искал спасение для своих клинков, тем больше отчаивался. А потому «ерундой», которую не только можно, но и нужно, отбросить, становилось чересчур многое.

Он снова открыл глаза и всеми фибрами ощутил, как его влажное от пота горячее тело отлипает от простыни. На улице стояла глубокая ночь, а потому в комнате его было темно. Однако каким-то образом Лео всё равно уловил, что её размеры изменились. А нащупав трещины в стенах, он задрожал еще сильней прежнего. Но не сойти с ума ему помог чарующий знакомый голос, доносящийся откуда-то снаружи.

***

Он позволил себе выйти из своей одинокой каморки приюта и заметил, как вдали горит свет, доносящийся из приоткрытой двери библиотеки. Во сне Лео не мог отчетливо вспомнить, всегда ли этот чарующий громадный зал с книгами располагался на одном этаже с его комнатой, но всё равно пошел вперёд на звук. Подобравшись ближе и сумев разобрать строки, он сразу же вспомнил их. Он мечтал бы запомнить их и записать после того, как проснётся. Но было бы куда…

Войдя внутрь библиотеки, он застыл на месте. Никакой магии и силе ранее не позволено было так его очаровать. Но стоя здесь он понимал, что бессилен что-то сделать, кроме как стоять и смотреть. Она была так же прекрасна. Была точно такой же, как он её запомнил: с черными очками в легком длинном белом платье. Блондинка с длинными волосами несобранными в косу. Спокойно развевающимися на ветру, периодически врывающемуся в помещение через приоткрытые и разбитые окна. Свет лампы словно оставался на них, превращая их в лучки солнца. Лучики счастья.

Эта была та сцена, в которой его не было, и быть не должно. Та, о которой он мог лишь фантазировать, из раза в раз представляя, какой же невероятной и невообразимой она должна была быть в тот момент, когда полностью и бескомпромиссно побеждала его. Его жалкие стишки, скромные и спутанные стремления. Впоследствии он мог лишь читать и перечитывать, не надеясь когда-либо повторить или…

— И почему же ты так считаешь? — внезапно Лео снова ощутил, что четко существует, пусть даже это был лишь сон. Его дух вернулся в тело, не успев вылететь наружу через дыру в стекле. — Я тоже до того момента не успела написать и строчки. Я мучилась всю ночь. А потом всё равно терзалась, думая о том, как ты отреагируешь. Я в жизни не поверю и не приму, что этот мой первый труд способен превзойти все из твоих возможных.

Лео вдруг ощутил невероятную боль. Его грудь буквально пронзила пятёрка покрытых копотью и грязью ржавых клинков. Он начал захлёбываться кровью. Благо она этого не видела. Ведь это всё было лишь в его голове. И не могла знать, как же приятно было ему ощущать эту боль. Видеть, как он погружается во тьму, а весь свет, будто от светильника в театре, переходит на неё одну. Как рядом возникает лестница, ведущая в чистые и спокойные небеса.

— Где она бы смогла… Столько бы смогла… В отличие от меня… Анна… — а он опускался всё ниже, тонул в деревянной толще трещащего по швам пола.

— Леонард! — но вдруг свет захлестнул всю библиотеку. Словно на секунду вновь настал день. По её лицу текли слезы. Оно исказилось от…

Он не мог понять. Она… прощалась с ним? При этом пытаясь держать на своём дрожащем лице… улыбку? нет… Нет… НЕТ!!!

— Не смей сдаваться, Лео! Ведь никто из нас этого не хочет… верно?..

***

Из своей комнаты Легион не выходил куда больше, нежели Адам предполагал. Раны он ему залечил, а спать от усталости аж до самого вечера такой как он вряд ли бы стал. Особенно когда из-за вмешательства Общества у них сложилась такая ситуация.

— Неужели опять? — перебиваясь отвратительным на вкус чаем, недоумевал Адам. — «Быстрее чем я думал. Но, пожалуй, это сейчас даже как нельзя кстати…»

И вот дверь открылась. Юноша был в отвратительном состоянии. Огромные мешки под глазами. Кое-как натянутая фирменная черная рубашка с серыми полосками. Волосы, кроме косички, все взъерошены. Он даже свою накидку забыл. Или как она там на деле называлась?

— «Но шарф на месте. Словно он и не снимает его с руки вовсе. Интересно…» — заметил также изрядно выбитый из колеи маг плоти. — Не спалось?

— Можно и так сказать… — маг клинков, что Адама удивило, ему даже ответил. — Удалось что-то поделать с… как его там?

— К сожалению, извлечь из него внедрённый артефакт, не навредив ему самому, здесь и сейчас не выйдет, — ответил гений в белом.

На деле с этим у самого Адама никаких проблем не было. Но при Легионе он до сих пор старался держать вид. Да и такой грубой процедурой мог навредить магическим путям и порам своего бывшего (хотя о чём это я, ха?) подчинённого. А это могло сделать его абсолютно бесполезным и заработать ему прямую визу на Запад.

— «К таким же магическим инвалидам, хе-хе! А ведь этот Рейл очень даже неплох. Создать такой артефакт… Ха, но он определённо просчитался, позволив своим упустить его жертву!» — рассуждал Адам, а после продолжил разговор с ментально побитым Легионом. — Придется направить его магам Союза. Точнее нам это даже необходимо! До таких жестокостей, дабы использовать его даже в такой форме, я еще не дошел!

— Это определённо поднимет всех на уши, не так ли?

— Но дабы что-то предъявить будет недостаточно. Кому-то кроме злосчастного Общества, конечно! — недовольно потряс кулачком со сморщенным лицом Адам, очевидно, иронизируя над сложившейся ситуацией. — Но теперь, когда одна из его карт раскрыта, виновник сего торжества определённо должен насторожиться и подготовиться!

— К чему?

— К тому, что близиться тот момент, когда он более не сможет действовать сугубо из-за кулис! В связи с грядущей эскалацией ситуации он сам выведет себя на чистую воду. Под таким то давлением со всех сторон. Ибо, пусть в некоторых случаях это перерастёт в паранойю, гильдии Союза будут готовы и настороже.

— А, значит, действовать придется более открыто. И всё это действо перейдёт в следующую фазу…

— Во время которой мы уже сможем по полной отыграться за все злодеяния! — открывая, наконец доставленную в его номер, бутылку с вином, заявил Адам и отпил прямо из горла. — Но и про твоих друзей никто забывать не намерен! Работать придется вдвое больше, однако…

— Сейчас, уж точно, не время себя жалеть и отлынивать! — со стеклянными глазами заявил Легион.

— А еще важнее: не позволять этого остальным! — словно после сказанного тоста, вновь отпил Адам и довольно выдохнул. — «Посмотрим, Рейл, готов ли ты играть по крупному?!»

***

— Эти цепи не похожи на те, что ты выдавал нам ранее, — взвешивая медь в своих руках, обратился к своему начальнику Бог (за день до того, как прибыл в Ледяную Гробницу). — И я вот понять не могу: это брак или улучшение на производстве? Подставить ты нас, наконец, хочешь или, во что с трудом вериться, помочь?

— Ох, ну почему же ты так быстр на оскорбления и сомнения, мой самый преданный и доверенный агент? — устало вопросил в ответ Рейл.

— Агент? Признаться честно, не особо такая должность нравится. Точнее её название.

— Так значит, ты это даже спрашиваешь не всерьёз? — еще более отчаянным голосом спросил маг цепей.

— У меня тоже есть надоедливые подчиненные, на которых я обязан тратить свое драгоценное время. Так что будь уж добр и объясни мне, чтобы я не мучился с их вопросами (то, что они с ними мучиться будут уже не так важно, хе).

— Орочи! — вдруг подозвал Рейл.

— Да, господин? — а тот появился, словно змей выполз из тени.

Бог, конечно, смог уловить его превращение и перемещение, но не ожидал, что этот очередной фанат восточных нарядов, примчится со своего подземного этажа по зову мага цепей так скоро.

— Во-первых, эти цепи — уже не моё творение, — развернувшись к нему лицом, обратился Рейл теперь к Богу. — А моего одарённого и очень умелого подчинённого.

— Вот как, — с уничижительной насмешкой взглянул на закрывшего свое лицо подолами кимоно краснеющего змея. — И что же это нам сулит на грядущей операции?

— Подчинить себе с помощью этого артефакта у вас никого не выйдет. Но это и не нужно.

— И что же тогда делать, если Судья, второй который, окажется нам врагом? Неужели разрешается его?!..

— Нет. Для этого вам будет выдана уже моя цепь. Однако… — явно хотел что-то еще добавить этот не менее верткий смуглый змей. — Хотя это уже на месте вам будет ясно.

— «Сука…» — явно уловивший что-то его никак не радующее, готов был вцепиться в последующие за этим «однако» слова Рейла Бог. — И для чего же они тогда?

— По моим донесениям, никто иной, как Легион Кингст также вступит в «Игру», дабы вызволить очередного прихвостня Адама.

— И теперь, когда я уже преподал ему хороший урок, а он так ничего и не понял, самое время?..

— Именно. Но ты же не переводишь всё это на этого мальчонку, которого признал «недостойным слабаком», верно? Просто я говорю об Адаме. Это всё, чтобы дать пощечину и дать понять уже ему.

— Да-да, как скажешь. Но что нам с его очередным работничком то делать?

— Отдайте его в нейтрализованном состоянии Легиону. Цепям такой мусор не нужен.

— … — слегка собрался с мыслями от такого внезапного ответа Рейла маг тьмы, с довольным выдохом выпуская воздух из обеих ноздрей. — Планируешь, чтобы весь Союз об этих силах узнал?

— Да.

— Тогда вот тебе глупый вопрос: а что если цепи решатся и сумеют достать из этого болванчика? Тип, сам же понимаешь: цепи… А ты единственный из магов, который…

— Не я их создал, повторяю. Потому в рабочем состоянии они примут форму, соответствующую магии их владельца.

— Змеей обратятся? А к чему тогда такой внешний?.. — хотел было задать еще один пустой вопрос, но по виду этого Орочи, готового под землю натурально провалиться не прикажи обратного Рейл, всё итак понял. — Хотя ладно. Тут больше интересно другое: а как же твои уже внедрённые цепи?

— Они на порядок совершенней этих. А потому намеренно дав Союзу ложный след, мы наоборот как раз таки добьемся того, что… — почти готов был с ложки подкормить Бога информацией о своих планах Рейл. — Но к чему такой глупый вопрос?! Не выводи меня попусту, когда у меня итак дел невпроворот, Бог!

Рейла явно выбешивало то, что он застрял в этом случайном позолоченном коридоре своего дворца со своим надоедливым капитаном, когда ему определённо было куда спешить.

— Нет, ну а если, в теории, чисто в теории, их всё же обнаружат и…

— Они связаны с моими цепями напрямую, а потому я тут же смогу вернуть их обратно… — явно чуть не задохнулся от этого вопроса Рейл, но всё же ответил. — Теперь доволен? Мне еще нужно это всё рассказать людям, куда менее сведущим в делах магических. И твои подколки даже в качестве тренировки грядущей речи не подойдут. Ибо прокручивать её в голове меня уже вывело итак!

— Ладно, ладно! Больше хаоса, больше резни! Я понял — должен быть сугубо довольным и всё тут, так?

— Именно. А теперь свободен! — Орочи к тому моменту уже успел скрыться из их виду.

— «Но ты всё так же что-то скрываешь и недоговариваешь по поводу грядущей миссии, умело покрываясь тем, что будет после… — с кислой миной повиновался Бог и направился в сторону расположения своего отряда. — И если так умеешь языком вертеть, будучи настолько замученным, то даже представить противно, как мозги будешь дрочить, стоит нам вернуться… Довольная рожа так и стоит перед глазами. Бесит!»

***

— Эх, всё никак не могу забыть, как ты мило сопел в оковах цветного льда того синего плаща с разноцветными тряпками! Зарисовать бы, али найти фотоаппарат (или, скорее, местный магический аналог), потом отправить твоему отцу. Интересно, как бы он отреагировал, ха? — провожая вырученного им соратника, решил немного его позадирать маг реактивного кулака.

— Слушай, а можно не вспоминать это при каждом удобном случае, а? — попытался уверенно дать отпор Гринхарт, поигрывая золотыми искрами близ своих глаз. — Он бы определённо решил, что это требование о выкупе. Или еще чего похуже…

— Зато после такого точно был бы рад твоему возвращению!

— Это… странный способ пробудить в ком-то любовь к своему отпрыску, — смутился маг молний (настоящих, а не показных). — Да и вообще! Разве тебе не нужно как можно скорее сваливать после того, как ты чуть ли не целый квартал своим ударом разрушил?! Я не думаю, что местный глава оказался рад подобному!

— Мне так и не довелось схлестнуться с его элитными патрульными, так что если попытается дерзнуть, то у меня будет отличная возможность!

— Серьёзно?!

— Нет, конечно. Но от драки я никогда не бежал. Тем более от хорошей.

— И вот опять… Да уж, ты точно заслуживаешь звания какого-то там важного ученика самого Вайтхарта. Такой же повернутый, — вздохнул юный Гринхарт вновь.

— Тут смотря в какую сторону, не так ли? — всё никак отчего-то не унывал и не увиливал от этой бессмысленной переброски словами Гордыня.

— .! — явно пытался собрать свои мысли в цельное предложение, подняв указательный палец, Эдмунд. — Ладно. Не поспоришь. Человек ты хороший. Я так полагаю.

Гордыня слегка удивился этим словам и желал было что-то ответить. Но не успев вовремя выбросить какой-нибудь привлекающий внимание трюк, ныне наблюдал за махающим в его сторону наследником Гринхартов, направляющимся к внешней границе Внешнего.

***

Гордыня не решился после «Игры» и провод вызволенного им пленника возвращаться в «завоеванный» отель Нижнего, предпочтя его смраду (как слуховому, так и звуковому) прогулку по чистым приличным улочкам Внешнего. Где всё так и манило отвлечься и расслабиться: многочисленные магазины одежды с их громадными стеклянными витринами, так и заставляющие прохожих бросить взгляд на новый писк магической моды; рестораны западной, восточной и союзной кухни, выполненные каждый в своем стиле. На который, однако, мало кто зачастую обращал внимание. Так как притягивала в них скорее игра доносившихся изнутри ароматов: западные блинчики в шоколаде, восточная лапша с магической остринкой, запеченный и напичканный овощами кабан.

Гордыне, в свое время, не удалось всем этим полакомиться в лаборатории. Тогда как сейчас для него был лучший шанс наверстать упущенное. Но ни одна из перешедших на магическое обслуживание своей клиентуры лавок не привлекала его взор. Не было у него желания обратиться к кому-то в магазине и попросить: «А не могли бы вы помочь?.. Выбрать то, заказать сё…»

— Магия везде, ею пропитан воздух, а от того кажется, что она способна на всё, — лишь горестно вздыхал юный грех, оглядываясь на очередную мастерскую подручных артефактов на все случаи жизни. — Но тогда почему же мне до сих пор так и не удалось?..

Этот вопрос мучил его уже давно. Он возвращался к нему из раза в раз. И сколько бы Гордыня не пытался напирать на то, что он существо разумное и исключительно разуму подвластное, ничего поделать со своими чувствами не мог. Хотя когда это так поступать вообще было в его манере?

— «Найди свой путь», да? — если не одно, то другое воспоминание терзали его. — А разве я могу с уверенностью сейчас сказать, что хоть что-то делаю сугубо из своей прихоти? Получается, у меня для этого нет даже базы…

Внезапно оказавшись у внутренней окраины Внешнего, Гордыня застыл, взирая на перестройку, проводимую силами магов земли в ранее ограниченных для «Игры» районах. Жители и владельцы зданий же просто глядели на работу магов, каждый щебеча о чем-то своем. Все начинали потихоньку принимать за данность, что твой дом не только могут снести за секунду ударом молниеносного кулака, но и восстановить с нуля всего за час другой.

Юный грех находил странным, что такие отвлечённые наблюдения и замечания находят ныне место в его голове. До этого всё, что он делал — так это рвался вперёд на полной скорости и мощности, сметая своей громогласной магией всё на своем пути. И он почти начал считать именно такое энергичное и страстное поведение своим нутром. Что его магия и стремление к её совершенству влекут его вперёд.

— Хотя если вспомнить работу Белоборода, то… — приятный запашок из кухни, тепло близ растопленной магической печи, разговоры покупателей — всё это вернулось к нему с этими словами.

В то время как беготня с места на место куда-то улетучилась. Хотя магия горела в его порах и путях именно в такие моменты. Получается, в атмосфере пекарни деда была какая-то иная влекущая его магия? Внезапно его глаз уловил тройку магов воздуха, куда-то несущихся на всех порах. Синих плащей на них не было, а от того понять, преследует ли кто из них кого, или просто они мчатся всей тройкой наперекор ветрам, было не понять. Однако Гордыню увлек именно производимый ими «поток»: подобный нитке, проходящей через многочисленные ткани. Подобный бурлящей реке…

— Так вот что бывает, когда ты останавливаешься: то тебе тут одно кажется и вспоминается, то где-то там другое… — запахивая свой плащ-пальто, произнес Гордыня, отходя от огороженного края Внешнего. — И, быть может, эти миражи и красивые. Но попробуй, чёрт побери, в них что-то разобрать! Нет, все эти разговоры о путях лучше оставить… на потом! Так как увидеть свой… Трудно. И зачастую вообще непонятно куда глядеть. Однако, Зависть (слышишь ты, или нет), я вовсе не сдаюсь! Просто сейчас у меня есть нечто получше (и куда важней) — цель!

Лица Гнев, Лени и Обжорства возникли пред его глазами такими, какими он запомнил их в те счастливые моменты планирования. Когда еще они все верили в успех побега и с радостью проводили время рядом друг с другом, размахивая руками, пародируя охранников и лаборантов, отрабатывая удары.

— И пусть Зависть говорит об их «личном пути искупления» и настраивает остальных идти по нему, я всё равно от них не отстану. Хотя бы до тех пор, пока всех не увижу! Да и как бы он ни кичился тем, что он «старший», а мы — «глупые», все мы знаем, чье еще слово имело вес в семейных разборках (и немалый вес, как натуральный, так и фигуральный)! — шел и твердил себе Гордыня, направляясь наперерез прохожим прямо к готовящимся к закрытию пристаням воздушных карет и кораблей.

Гнев была определённо той, заручись чей поддержкой наш юный грех, то определённо смог бы заставить остальных выбросить из головы свои болезненные раскаяния и самоистязания. Её слова никогда не были туманными намеками или напыщенными философскими изречениями. Вместо этого они дарили каждому из грехов то, что нужно: силы работать над собой не покладая рук, тепло и уют, забавные сплетни и призывы к еде. А как раз такое, по мнению Гордыни, и нужно было всем запутавшимся в этой непростой и гадкой ситуации грехам.

— «Дабы снова забыть об этом треклятом Адаме и его кознях. Чтобы просто расслабиться и провести время всем вместе. Всем… вместе…» — погружаясь на последний из отходящих в направлении гильдии Белого Льва небесный корабль-артефакт с красивыми и громадными, но совершенно бесполезными, белыми парусами, Гордыня никак не мог отделаться от чувства, что словно что-то…

— Упускает. Или намеренно не договаривает. А, скорее всего, просто недостаточно, уже в который раз, старается.

— Нет. Просто что-то предчувствует… — подражая внезапной новой манере говорить той темной странной выбешивающей сущности внутри себя, произнес Гордыня. — «Путь, путь, путь. Наверное, у такой грандиозной и всесокрушающей личности как я, он должен быть внушительный и невероятный. Хотя, для начала, я бы не отказался и от чего-то простого! В то же время говорят, что истинный может быть только один. В то время как разве один — это не слишком ли мало?.. Блин! Вот поэтому я не хочу сейчас этим себе голову морочить!»

В душе повелителя грома вновь всё прояснялось. Но облака вокруг, отчего-то, супротив лишь собирались вокруг. Становились серыми, а потом и вовсе мрачнели. Превращались в тучи. Воздух рядом с ними во время полёта становился спёртым, не позволяя дышать полной грудью. И пусть остальные пассажиры на борту, сидя и играя в карты или меряясь своими магическими творениями и познаниями, пытались не обращать на этот знак самой природы внимания, трепет их Гордыня мог различить. Так как его самого эта надвигающаяся тьма не пугала. Лишь картина пронзающей эту непогоду златой молнии застыла пред его взором.