Переговоры

Время будто застыло на мгновение. Огромный вихрь стали и бушующего ветра с одной стороны арены конкурировал с ревущим золотым громом с другой. Оба этих стихийных бедствия были готовы разорвать на части и пожрать друг друга, однако вынуждены были лишь терпеливо глядеть, пока всё вокруг растворялось в этом бесконечно длинном миге пред катастрофой.

Естественно Алый Змей не мог позволить себе допустить подобного, исходя из норм человечности, морали и тому подобных скучных принципов. Однако знал, что в глубине души готов был продать жизнь каждого гостя своего стадиона выше самих небес ради того, чтобы узреть и завладеть силой этих двух магов, чье столкновение столь же сильно притягивало и манило к себе, сколь и грозило навсегда оборвать нить жизни любого, кто посмел бы оказаться слишком близко.

— Нити и барьеры не выдержат! Стоит их манне сейчас схлестнуться и всем людям на трибунах грозит опасность! — уже не мог сдержать своего беспокойства советник, коему вообще не позволено было столь много говорить.

— Основание арены под угрозой! Повреждения устройства внешнего барьера теперь распространились по всей внутренней структуре стадиона! Если как можно скорее не эвакуировать всех присутствующих и экстренно перенаправить всю манну из нитей на поддержку стадиона, то он через пять минут просто обвалиться прямо на гильдию! — теперь повсюду засновали еще и обычные маги земли, ответственные за данное сооружение.

Глава, гордо восседая на своем обширном каменном троне, изо всех сил своей непреклонностью и терпеливым молчанием пытался выжать последние соки из того грандиозного момента, что расцветал пред его глазами, вызывая приступы паники у всего приближенного персонала.

— «Как же забавно смотреть за тем, как эти жалкие мошки носятся туда-сюда, тщетно цепляясь за собственные жизни...» — Алый Змей, сидя посреди того бардака и неразберихи, что разворачивались на его глазах, спокойно размышлял о своем и попивал вино из украшенного серебряным змеем бокала.

Но вот он встал, призывая обратить на себя внимание всех внезапно загоревшихся прожекторов, и с гордостью и восторгом в голосе промолвил:

— На этом турнир в честь Алого Змея подходит к концу! Так как после преодоления десяти минутного временного лимита так и не было выявлено победителя, то коллегия судей постановила объявить ничейный результат!

И хоть никаких судей на деле и не было, а ничья вовсе не означала, что оба из участников провалились, данное высказывание всё равно заставило всех, как на трибунах, так и в пределах самой арены притихнуть. Легион и Гордыня были в недоумении. Еще пару секунд вокруг первого не могли успокоиться дуновения хладной стали, а второй машинально разминал ранее занесённую для удара руку, потихоньку развеивая златую ткань молний, что обвивала её. Публика также оказалась ошарашена подобным заявлением, однако увиденное не позволяло им выразить скопившееся в них недовольство.

— Всё же, не останови их сейчас глава, кто знает, что бы случилось с этим бедным камушком, парящим в воздухе... — тихо произнес Эйдан, озвучивая голос толпы.

— Глава, но что же нам делать с Богом и остальными? — всё никак не унимался со своими никчемными вопросами столь же никчемный помощник.

— А разве я уже не приказывал их окружить, связать и привести ко мне, как только всё это закончиться? — однако, даже не смотря на столь жалкое поведение своего прислужника, Алый Змей сохранял спокойный тон.

— Но что если они снова попытаются дать нашим магам бой? Они уже успели устроить серьезный погром в трущобах и районе новой застройки, не хватало еще чтобы... — теперь вступил в диалог его нелепый военный советник.

— Не хватало еще, чтобы эти прихвостни имперского режима спокойно разгуливали по улицам моей свободной гильдии! — резко прервал его Змей. — Нужно как можно скорее их схватить, сообщить обо всём Союзу и заставить его расформировать это проклятое Общество!

Глава гильдии встал со своего места и самолично направился навстречу персонам в бледных плащах, пока его словно таки облепляли своими волнениями и частым шагом маги огня, земли и воздуха из «оборонного» резерва. Как-никак, набирать себе войска было запрещено Союзом, но глядя на подобных этому одноглазому мальцу мерзавцев, хотелось наплевать на все эти запреты и единым кулаком раздавить его и его покровителей.

— А что же нам делать с Легионом и Гордыней? Вы не встретитесь с ними, дабы?.. — уверенный шаг Змея в последний раз за сегодня прервал его жалкий советник (а скорее уже слуга, прислужник и просто пустое место, ибо более на своей должности он не останется и дня).

— С Легионом хотел повидаться Адам, а Гордыню я хочу, а даже скорее требую, чтобы ты, не смотря ни на что, попытался удержать в стенах нашей гильдии.

— Но ведь он брат Жадности, а господин Адам говорил, что...

— Мне уже надоело выслушивать за сегодня твое жалкое нытье, хоть я и делаю это в последний раз! — Алый Змей приблизился к выродку Стальных Волков и своим повелевающим взглядом заглянул тому прямо в душу. — Если гильдии Алого Змея удастся заполучить себе в распоряжение сразу же двух чудных «детей» гения в белой мантии, то никакое Общество и ему подобные никогда более не посмеют усомниться в нашей мощи или посягнуть на наше достоинство! Разрешаю схватить, связать и пытать его, если он попытается что-то выкинуть! Главное — не упусти его и не подпускай к Жадности!

***

Не успел Бог и его отряд оглянуться, а уже оказались окружены магами Алого Змея со всех сторон, стоило им только свернуть не туда на выходе из стадиона.

— Они зажали нас в тиски, Бог, так что же будем делать? — уже призвавший свой щит и только ждущий очевидной команды, спросил у капитана Алан.

— Видимо, придется сдаваться! — но получил в ответ совсем не то, чего ожидал.

— Что это всё значит?! — попытался было что-то разъяснить для себя и Лин Эрик, но в качестве реакции получил лишь таинственное подмигивание и игривую улыбку от своего капитана. — «Уж не в могилу ли он нас всех свести задумал?»

Маги гильдии оказались в своем поведении достаточно грубы с теми, кто абсолютно без сопротивления сдался им и позволил увести на встречу со своим главой:

— Грубо прижали к стенке, накричали, а еще и эти громоздкие штуки на руки нацепили! Разве так любая достойная и свободная гильдия должна обходиться со своими дорогими гостями? — недоумевал Бог, с улыбкой привлекая к себе гневные взоры сопровождающих.

— Не знаю, что ты задумал, Бог, но ничем хорошим это точно не закончиться... — подобравшись к нему поближе, прошептал Эрик.

— Для нас или для них? — но тот лишь вновь его проигнорировал своим расплывчатым высказыванием.

— Чего вы там перешептываетесь?! — только заслышав какой-то шум со стороны, наорал на Бога и Эрика тучный и оттого еле влезающий в свою помпезную форму видимо кто-то наподобие военного советника. — Если вы только посмеете что-то выкинуть при встрече с главой, то!..

— Да сколько же раз еще повторять? Мы сдаемся добровольно, ибо совсем не хотим возникновения между нами и вашей чудесной гильдией никаких неприятностей! — обиженным голоском вступился за себя Бог. — Это всё лишь одно сплошное не-до-ра-зу-ме-ни-е! Вот и всё!

Эта его рожа с никак не сходящей с неё улыбкой так и призывала бедного военного советника, что и так уже весь вспотел от волнения и гнева главы, хорошенько по ней вдарить! Однако он подозревал, что этот наглый тощий волосатый юнец вполне вероятно только этого и хочет, дабы заполучить возможность вырваться из узких коридоров внутренней структуры стадиона, а потому пытался никак не реагировать на наглый лай этой собачки Золотых Цепей. Только вот лишь внутри своего головы он казался себе холодным, как ледник, когда на деле снаружи так и пыхтел и дрожал от злобы, сродни какой-то сбоящей паровой машине.

Вся эта ситуация просто не могла не забавить однокрылого вестника разрушений, но ему удавалось куда более успешно сохранять внутри себя свои истинные эмоции и переживания, скрывая их дурманящей улыбкой, что со 100% вероятностью выставляла его каким-то полоумным в глазах скопившейся вокруг него столь грозным скопом «публики». Конечно, он никогда и не думал, что ему вообще придется заниматься подобным на своих «заданиях», но, в то же время, всё это отлично разбавляло для него сейчас рутинные из раза в раз повторяющиеся стычки с тем отребьем, что смеет называть себя «магами» и пытаться остановить ради выполнения приказов или из собственных побуждений того, кто этот титул заслужил по-настоящему.

— «Эх, всё же как приятно, что этот маньяк с одними цепями на уме позволил мне действовать без его прямого контроля! Никогда не думал, что еще смогу найти радость в столь простых и житейских занятиях (хотя является ли таковым массовый погром и последующее задержание еще стоило где-то для себя уточнить)! Быть может, никакой я и не „демон с одним крылом“ и моё предназначение вовсе не было предопределено? Ха, забавно...» — путь был достаточно долгим, а еще и проходил в полутьмах шипящих и постоянно бренчащих конструкций артефактов, что поддерживали всё это громадной сооружение над уровнем гильдии, а потому Богу удалось даже немного поразмыслить о насущном.

Благо вскоре пред ним и его компашкой неудачи открылись таки массивные двери, а кабинет, что находился за ними ослепил бедолаг своим невероятно чистым потоком света. Лишь в грозно нависающей тени самой влиятельной фигуры среди всех присутствующих здесь можно было найти спасение от этого света.

— И как всё произошедшее мне понимать, а, прислужники Золотых Цепей? — стоило дверям в наблюдательный зал главы захлопнуться, как его голос пронзил тишину.

— Ну, с чего же вы это взяли, что мы «работаем» на гильдию самого Рейла из Двадцатки? Он тот еще псих, помешанный на мечтах о старой Империи, а потому связывать с ним нашей скромной, занимающейся около научной деятельностью организации... — попытался выкрутиться Бог.

— Именно поэтому в неё набрали столь отъявленных магов, что при первом же контакте устранили наших наблюдателей, а потом и вовсе посмели, не взирая на причиняемый ущерб, без билетов и приглашений вломиться на стадион Алого Змея? — глава хоть и задал этот вопрос, но, на самом деле, даже и слышать не желал, как попытается ответить ему Бог в этот раз.

— Что ж, да, могу признать, что мы действовали, находясь на территории вашей прекрасной гильдии отнюдь не так, как позволяют ваши законы, однако...

— Глава, имеет ли вообще смысл выслушивать россказни этих наглецов? — высказался, грубо перебив Бога, военный советник. — Быть может закинуть их в подавляющие магию камеры, а уж как до Союза весточка дойдет, так пусть сами разбираются? Тут, как по мне, итак всё понятно.

Глумящаяся насмешка явно выдавала в советнике чувство собственного превосходства, а скопившееся на лице его главы недовольство и отвращение к пленникам, только подкрепляли его. Эрик, Алан и Лин, готовые в любой момент сбросить оковы, пронзали Бога своими глазами, молящими дать ответы на целую гору скопившихся вопросов, однако тот даже не удосуживался взглянуть в их сторону. Каждый из них ждал хоть малейшего знака от этого сорвиголовы на роли капитана, что мог бы оправдать их действия, дабы прекратить весь этот бред. Но то ли цепи, вшитые глубоко внутри их груди, то ли какое-то зловещее довольство на лице Бога так и не давали им повода двинуться.

— Ну, раз вы нас слушать не намерены, господа из Алого Змея, то, так уж и быть, встретимся с вами в верховном суде Союза! — однако Бог, в очередной раз оставляя всех в полном смущении, произнес лишь следующее.

— Скоро весь этот цирк закончиться... — лишь успел расслышать последние слова главы наш наглый ангел с потерянным крылом, прежде чем двери его покоев закрылись прямо перед его носом.

***

Легион изначально решил посетить эту по прежним слухам ничем не примечательную гильдию, только из-за того, что её представители постоянно и очень настойчиво упоминали, что в стенах их летучего города во время тогда еще грядущего турнира будет отдыхать сам «гений в белой мантии». Они раз за разом произносили это прозвище с таким благоговением, что Легиону становилось даже не по себе. Особенно с учетом того, что ничего внятного кроме столь специфичного прозвища они о нём выдать ему так и не смогли.

— «Это определённо некий маг-доктор, коего мы с вами и ищем, однако мне всё равно стоит быть настороже... — уже сидя в приемной после своей „грандиозной победы“, пытался сконцентрироваться на предстоящей встрече Легион, глядя на красный шарф, что казался нетронутым после такого разрушительно побоища. Однако из-за этого его разум постоянно возвращался в былое. — У этого заносчивого болвана, Гордыни, есть какая-то странная привычка чересчур трепетно заботиться о своем нелепо массивном наряде прямо по ходу боя. Нет, конечно, быть может, и у него есть такая же история и „душа“ как и у твоего шарфа, Вильгельм. Но мне почему-то кажется, что он просто за ней что-то скрывает...»

Ему во время боя удавалось не раз застать части тела Гордыни оголенными (коль странно бы это не могло прозвучать со стороны, однако про какие-то интимные части всё равно речи не идёт, так что!..), только вот четко их разглядеть ему не удавалось из-за плотной магической оболочки, которой он покрывал свое тело для защиты. И не то чтобы он стремился поглазеть на его голый торс или еще чего, но тот выброс манны, что он мог наблюдать вдоль его тела с помощью Клинка Восприятия, был каким-то... странным:

— «Вероятно, я еще просто не сталкивался со столь безумно огромными объемами поглощаемой и расходуемой манны одним магом, но что-то всё равно в нём было... не так, что ли...» — Легион не особо понимал, рассуждает он о своем сопернике потому, что ему сейчас нечем заняться или потому, что его в этой горделивой роже что-то и правда заинтересовало. — Всё же он двигается невероятно четко. И если так происходит не из-за какого-то везения или перевеса в манне, то ему наверняка пришлось немало времени угробить, дабы...

Стук в дверь прервал поток мыслей Легиона, что уже вырвался из его чертогов разума в реальный мир.

— Входите, — сказал он, только вот дверь открылась еще до этого, представляя ему лик той самой гениальной персоны в черных очках и белом лабораторном халате, что ему так нахваливали.

— Приятно познакомиться, — в следующий же миг отец всего человечества уже оказался пред нашим несущим великую клятву героем и протянул руку. — Меня зовут Адам, а вас я полагаю...

— Легион, — встав и пожав руку Адаму, произнес Лео.

— Что ж, полагаю, у вас ко мне должно было образовать немало вопросов, ведь представители гильдии вряд ли могли вам многое обо мне рассказать...

— И мне, если не сочтёте данное замечание за грубость, даже интересно почему. «Гений в белой мантии», конечно, звучит достойно и даже, вроде, знакомо, но всё равно оставляет море вопросов.

— Хм, а я вижу вы юноша куда более проницательный, нежели я мог себе представить, — заметил, будучи польщен, Адам. — Вполне возможно, за время пребывания в данной чудесной и расцветающей гильдии, вам уже не раз доводилось услышать обо мне от разных источников, не так ли?

— И то, как они вас расписывают, заставляет даже немного устрашиться. Ибо такое преклонение может быть разве что пред главой целой гильдии или, на крайний случай, культа, — скорее в шутку произнося всё это, ответил Легион.

— Ха, подобное, конечно, даже, от части, лестно услышать в свой адрес, хоть и немного странно. Но, хоть ваши предположения и не являются правдой, однако то, что их подкрепляет, вполне имеет право на существование, — с довольной улыбкой на лице заметил Адам. — Я, как мне немножко стыдно признавать вот так открыто, обладаю немалым влиянием, как вы и могли предположить.

— Однако ваш стиль общения определённо сильно смещён в сторону куда более казуального подхода... — подметил Легион. — И подобное может говорить лишь одно о человеке...

— Либо он что-то скрывает, либо ему совсем не подходит то место на пьедестале, что ему воздвигли, — решил продолжить за своего собеседника Адам, оказавшись увлечённым столь приятным и учтивым ходом их беседы.

— Судя по вашему акценту на определённых словах, несложно понять, кем вы мните себя, что... — Легион решил сделать небольшую паузу, дабы сильнее акцентировать внимание на том, что собирается сказать. — Очень радует. Ибо сейчас в нашем мире не так мало людей, что не теряют голову, стоит им добиться малейшего превосходства над остальными.

— Особенно в мире, что захлестнула манна, — уже вовсю аплодируя внутри своей головы собеседнику, произнес Адам. — Но, ладно! Как вы видите, у меня не особо, как и у любого поглощенного своим делом, а не придворными разборками и разговорами взрослого, выходит красиво выражаться! Да и томить столь прекрасного юношу, столь напыщенным говором у меня тоже более никакого желания нет! А потому просто объясните свою проблему, а я уж изо всех сил попытаюсь помочь тому, что ради своей цели не постеснялся вступить в схватку с самим претендентом на роль главы Белых Львов...

— Так это была не просто бравада? — внезапно прервал вопросом разошедшегося Адама.

— Что же, меня и самого немного в шок поверг данный факт, но, видимо, в гильдии главы Вайтхарта одноименный правитель столь зыбко держится за свою власть, что на неё способен покуситься даже обычный... Хотя, если судить по сегодняшнему вашему с ним столкновению, этот Гордыня далек от звания обычного мага так же, как и вы.

— Тогда и у меня есть шанс побороться за власть в какой-то гильдии? — уже задавая совершенно отвлечённые вопросы, отчего-то так невероятно расслабился за этим разговором Легион.

— Ха, ну, если бы вам было подобное необходимо, господин Легион, то, как я считаю, парочка гильдий могла бы и вовсе спокойно уступить вам место главы после вашего грандиозного финала!

— И так говорит тот, кто еще пару минут назад говорил о том, как ему тяжело принимать похвалы от окружающих?

— Да нет, что вы? Стоит только сравнить нас, как слегка выделяющегося среди общей массы скучных и банальных магов-целителей воды «гения в белой мантии» и того, что своим стальным законом способен единолично покорять всё новые и новые пределы известной человеку магии...

***

По итогу их разговор растянулся куда дольше, чем любой из них ожидал. Впервые за долгое время маг клинков сумел расслабиться и ощутить спиной мягкость красной обивки того дорогого стула, на котором восседал. Потягивать меж разговора чай было приятно, а не чувствовалось необходимостью утолить жажду тела. Легиону даже в какой-то момент стыдно перед товарищами внутри клинков стало, что он позволил себе так увлечься, что совершенно позабыл о своей изначальной цели встречи с Адамом. Хотя, винить его было сложно, ведь заведя разговор с этим доктором он понял, что с ним можно спокойно говорить без всяких целей. Ибо тот, впервые за то долгое время, что Легион провёл в мрачных (как с эмоциональной, так и архитектурной точек зрения) стенах Темных Воронов, он сумел поговорить с человеком, которого как и он сам мог понять, так и со способным понять его:

— Да, могу признать без всякой напускной скорби или жалости, что то, через что вам пришлось пройти, оказалось тем еще испытанием. Однако поспешу еще раз заметить — лишь испытанием, а вовсе никакой не трагедией, в упоении которой вас все стараются винить, не видя, или, скорее, что я заявляю с сожалением, не стараясь увидеть.

— Так значит, вы сможете мне помочь?

— Даже немного стыдно, а глядя со стороны еще и неправильно, будет сказать, что в описанной вами сути артефакта, чье имя вы гордо носите, я определённо нашел для себя какое восхищение. Но то восхищение, заставляющее не сдаваться до того самого момента, пока я не окажусь способен выполнить поставленную вами задачу!

— И не боитесь ли вы, открыто раскрывая свои столь двойственные намерения, отпугнуть меня?

— В том то и суть! «Открыто»! — четко видя, о чем спрашивает его Легион, с еще большим напором ответил ему Адам. — Сколь бы мы не старались тут друг перед другом строить из себя исключительно прекрасных людей, никто из нас на деле таковым не является. К моему глубокому сожалению.

-... — Легион поначалу не особо понял, как должен отреагировать на подобное заявление. Но осознав, что Адам сделал паузу, вовсе не ожидая от него ответа, а чтобы набраться умелых слов для продолжения собственного высказывания, позволил ему договорить.

— И хоть, опять-таки, с моей стороны невероятно грубо так заявлять, основываясь исключительно на собственном опыте, особенно когда речь идет о самом маге стального дождя... — явно вкладывая глубокий смысл в каждое свое слово, сильно замедлился в своей речи Адам. — То, как я понял, вы и не ищете человека, что смог бы вам бесконечно заявлять о собственной исключительности и добропорядочности. Вы ищете того, кто бы спас ваших друзей. Спас, а не стал бы оправдываться...

Эти слова, словно подобранный ключ к его собственному сердцу, глубоко засели внутри Лео. И хоть он до сих пор, уже исходя исключительно из каких-то крайних рассуждений, не позволял себе до конца поверить в то, что нашел подходящего человека, но на его душе этот разговор всё равно оставил исключительную легкость и веру, что уже давно её не посещали.

— Тогда, я доверю их вам, — отменив воздействие Клинка Восприятия, Легион представил пред Адамом самые свои дорогие четыре куска стали и «протянул» ему.

— Забрать их к себе в лабораторию и разобрать на кусочки, пока вы не видите, у меня ведь не получится, не так ли? — усмехнулся Адам, разглядывая эти чудесные клинки, невинно дрожащие в воздухе.

— А разве вам нужны столь чудовищные и катастрофичные для нашего «сотрудничества» методы? — парировал Лео.

— Достаточно будет одного касания...

В последний миг, прежде чем тонкие худые пальцы Адама коснулись Легиона, Лео, конечно, еще успел трижды всё переосмыслить. Стены в один миг сузились, а потолок навис в паре сантиметров над головой. Вдруг тепло камина исчезло и теперь эти каменные серые глыбы давили на него своим хладом. Всё-таки, даже внешне представая грозным оружием, на деле, для него Легион был так же хрупок, как и любая другая людская жизнь. В мире магии одно, даже малейшее касание уже может сгубить такую. А потому он просто не мог быть на все сто уверен, что и сейчас не произойдет подобного. Но сколь бы он не пытался сделать всё сам, его собственные руки лишь однажды приказали Легиону напитаться чужой крови, а вовсе не были способны его спасти.

— «Тем более, даже те имперские военные, что вломились в наш дом и попытались отнять Легион, в критической ситуации не вознамерились его разрушить, хотя должны были быть знакомы с его структурой куда ближе, нежели Адам, который только сегодня узнал об их существовании. А если он и сможет всё разрушить в одно мгновение, то тогда и затевать это всё не стоило...» — пытался успокоить себя Лео, оказавшись без своих четырех незримых клинков за спиной, словно без одежды и опоры, готовый провалиться в сами чертоги ада, если их потеряет.

***

И пока Лео и Адам застыли в одном болезненно тянущемся мгновении, самое время вернуться немного назад во времени к тому моменту, когда дорабатывающий последний день на своем посту советник главы встретил в отдельной комнате для переговоров Гордыню:

— По-поздравляю с победой, Гордыня из Смертных! — дрожа и голосом и телом, пожимал он руку огромному на его фоне, мускулистому шкафу в черном мундире с золотой окантовкой под именем Гордыня. — Глава тщательно рассмотрел ваше прошение, однако, я, как его советник могу с уверенностью сказать, что...

— Что никакого Жадности тут нет и знать вы о нём не знаете, да? — сразу же надавив на переполошившегося советника, спросил Гордыня. — А я то думал, у вас будет хотя бы капля уважения к тому, кто показал вам сегодня такое «шоу».

Помещение, в которое юного греха увели скорее напоминало комнату для расспросов и допросов. Протяжная, с высокой и узкой дверью с одной стороны и громадным столом с тонной бумаг, стоящем близ стены напротив. Одно единственное окно из-за спины говорившего светом нарочно должно было слепить всякого, кто бы отвечал пред ним. Но не это нервировало Гордыню, а нити. Нити были снаружи, нити были внутри. Протянутые вдоль стен, растянутые над потолками. От них нельзя было скрыться в этой чертовой гильдии. И пускай они напоминали ему о брате, но напоминание это было отнюдь недоброе.

— Да, я понимаю, насколько это может быть прискорбно для вас слышать, однако... — бешено водя глазами из стороны в сторону, подавая знаки охране, пытался не запинаться в своей речи советник.

— Тогда расскажите, как вы получили такие нити? — ощупывая сорванную недавно прядь, задал другой вопрос грех, так и чувствуя ложь.

— Но ведь этот вопрос не входил в ваше прошение, а также он строго конфиденциален, так как напрямую влияет на... — все маги-охранники в помещении выстроились у двери, пока за ней уже слышались еще шаги.

— Это ведь его магические пути, верно? Протянутые над всем городом, подпитываемые его манной. И если вы не решаетесь об этом открыто говорить и представлять его публике, сваливая всё на других магов, то это значит лишь одно... — но Гордыня, даже слыша все эти волнения за своей спиной, не отрывал давящего взгляда от стоящего пред ним и виляющего своим лживым языком из стороны в сторону «советника».

— Откуда вы знаете?! — вырывалось ошарашенное нечто из глотки советника, а охрана подошла на пару шагов вперёд, уже грозно нависая над Гордыней со спины.

Советник крайне быстро понял, как сильно прокололся, однако также быстро понял, что у него до сих пор есть возможность не позволить ситуации выйти из под контроля:

— Поймите, у нас неспроста такая политика в отношении Жадности. Он — важный фрагмент единого целого, коим является гильдия Алого Змея. Если мы будем открыто заявлять об его существовании, то можем подвергнуть его угрозе со стороны недоброжелателей, а потому...

***

— Тогда назначьте меня его охранником! Если так о нём печетесь, то я только за то, чтобы вам в этом помочь! — внезапной доброжелательностью Гордыня изначально даже поразил советника. — Конечно, если он здесь не находится по принуждению...

Маги в бежевых плащах за его спиной не могли в полной мере соревноваться с ним в росте или комплекции, однако по тому, как их томные взгляды давили на его спину, грех мог явно ощутить, что нюхнуть пороху они в свое время успели. Магического пороху притом.

— Так значит, вы в любом случае навязываетесь на то, чтобы с ним встретиться, да? — уже устав дрожать и сдерживаться, заметив что сам капитан местного отряда магов с алым тату-клеймом в виде расположившегося на его щеке змея прибыл на место, поднабрал немного грубости в своем голосе советник. — Однако как господин глава, так и господин Адам строго-настрого советовали...

— ... — внезапно у Гордыни на лице появился взгляд бешенного быка, готового насмерть забодать своего тореадора с красным платком вместо лица.

— А потому мы не можем вам позволить с ним встретиться! — но даже так, собрав последнюю гордость, подкреплённую всем тем разочарованием и обидой, что скопились в нем за этот проклятый день, посмел себе дерзко ответить советник.

— О! — однако, внезапно лицо Гордыни стало, если говорить предельно грубо, «проще»: на нём появилась расслабленная улыбка... — Так чего вы так сразу не сказали? А то устроили тут весь этот бесполезный трёп, когда на самом деле все было так просто и понятно. Ведь раз нельзя, то нельзя, не так ли?

— В-в-верно! — вновь оказавшись пойман врасплох, задрожал советник.

Но лицо Гордыни быстро наполнилось разочарованием и презрением, прямо пред тем, как он развернулся лицом к горе охранников, окутанных своими белыми мантиями, подобно чешуе змеи-альбиноса, что возвышалась над ним, и прокричал:

— Да черта с два! — одновременно с этим, одним ударом своего правой он кубарем отправил в полет попавшегося до этот раскат грома капитана охраны, отбросив к стенам всех остальных магов, что даже среагировать не успели на силу и скорость нападения греха. — Благо, пробиваться сквозь вас к Жадности будет даже веселее! Налетайте, недоучки-переростки!

***

— Что там за шум? — вынырнув из своей комнаты-центрального магического реактора целой гильдии, спросил у стоящих близ дверей двоих колоритных охранников Жадность.

— Нити передают что-то неладное? — спросил Александр, с побритыми волосами на голове и копьем с сочащимися нитями в руке.

— Да.

— Значит, это ваш брат набедокурил, не так ли? — заметила Нина, поправляя белые воротники своего агрессивно-медицинского наряда, контрастирующие с её темной южной кожей.

— Думаете, он идет сюда? — спросил Жадность, уже сам зная ответ.

— Мы его остановим, не переживайте, — уверил Александр, прокрутив копье в пальцах, словно оно весило не более пушинки.

— Потому что вам так приказали?

— Потому что нам надо понять, с какими намерениями он сюда заявился, — проговорила, словно с намеком, Нина, в чьей руке внезапно оказались три пустых шприца.

Двери внутри главного сокровища Алого Змея захлопнулись, а нити, сочащиеся на этом этаже почти с каждого квадратного метра поверхности, вновь начали сверкать и шелестеть.

***

— Так, стоп, а куда это вы нас ведете? — заметив, как они разошлись по разные стороны с главой, очень своевременно, по мнению своих товарищей, вопросил Бог. — Разве не вон туда глубоко под землю?

Алый Змей со своей процессией продолжили свой ход по широкой центральной улице, в то время как отряд Общества вынужден был свернуть в узкий переулок и уткнуться в какое-то неказистое здание с ярлыком, напоминавшим волчью пасть, над самыми его дверьми.

— Это ты с чего еще так решил, а, болван? — осёк его военный советник, самолично дергая за цепи прикованные к подавляющим магию артефактам на руках отряда. — Там находятся покои нашего главы, а для вашей тюрьмы будут уж чересчур роскошные условия!

— «Интересно, а я то думал, что следы манны, исходящие оттуда принадлежат заключенным: уж больно унылые и безжизненные... — диву даваясь с того, как его наглый поводырь проговорился, сам того не заметив, рассуждал Бог. — Так это что же значит, мой план с проникновением в самую глубь и последующей зачисткой изнутри массивного убежища Алого Змея провалился?!»

— Черт, мне казалось он вон в той высокой башне сидит и взирает на всех ползающих под ним бесконечных червей-советников, слуг и прислужников! — озвучивая своё негодование по поводу того, что его гениальная затея провалилась, выражался Бог. — И какая же тогда одинокая принцесса там на вершине сидит и все эти серебряные нити плетёт, не подскажите?

— Иди уже! — заткнул его советник, заслышав что-то неладное неподалеку.