Три на три

— Я так и знала, что это всё плохо закончится… — недовольно протянула Лин, скрываясь за углом одного из святилищ близ центральной площади. 

А всё потому, что перед ней разгуливал тот самый Гордыня, что считался одним из сильнейших и буйных магов всего Союза. И кого-то так и выискивал, высматривал. Отчего у всей троицы божественных подручных было неспокойно на душе. Ой как не спокойно!

— Да ладно вам! Чего прятаться! Раз столкновения не избежать, то нужно бить первыми! — уже призывав щит, готов был выскочить наружу из их сокрытого тенью укрытия Алан.

— Ты совсем идиот?! Думаешь кого местные маги поддержат, если начнётся заварушка и наши силы опознают?! — прошипел Эрик, что готов был открыть портал под ногами незадачливого рыцаря и выбросить его куда подальше, стоит тому шагнуть вперёд. 

— Так и унеси нас тогда прочь отсюда и всё! — недоумевал Алан. 

— А я говорю, что изначально требуется понять, по нашу ли душу он тут вовсе. Нет смысла мне попусту тратить ману. Тем более, я не до конца уверен, что мою активацию заклинания не заметят… 

Вдруг Гордыня повернулся в ту сторону, с которой доносился их шёпот, и начал уверенно шагать вперёд. 

— Ну, всё! — Алан рванул вперёд быстрее, чем Эрик успел среагировать. 

Потому всей их троице пришлось вывалиться на улицу, преградив греху путь. Выглядели они в своих нарядах со стороны… скорее потешно. Потому, по началу, Гордыня даже немного опешил. 

— Я не понял… они с вами? — спросил маг грома, пытаясь заглянуть за спины боевой элиты Золотых Цепей. 

— Да вроде мы с собой никого не приглашали… — обходя их слева, задумчиво произнесла девушка с громадным колпаком на голове и летающей клеткой за спиной, внутри которой храпели вороны. 

— Мне кажется, тут всё очевидно. Ты еще и посмотри, как они нервно застыли, ха! — донёсся голос здоровяка справа, который лишь внешне мог показаться ничего не сведущим добряком, тогда как внутри него бурлили невероятные объемы маны. — Только чур мы первые, ребята! Всё-таки, кто как не брат с сестрой являются главными твоими фанатами? 

— «Фанаты? Мы-то?» — Эрик так и скривился от сей фразы старшего греха, но, благо, сумел скрыть сие изменение своего лица под приложенной к лику ладони. 

Все трое имперских прислужников переглянулись, нервно сглотнули, а потом так же неуверенно начали наперебой смеяться. Актёры из них были никакие.

— Ах! А ведь так, должно быть, и есть, м? — обхаживая Алана, Лин и Эрика, произнесла Лень.

Гордыня продолжал пребывать в недоумении, но было заметно, что близ своих «родственников» значительно расслабился.

— «Что ж…» — у Эрика явно складывалось ощущение, что названую роль им активно навязывали. Но ничего против подобного… и не имел. 

— Только странновато вы как-то вырядились… — вдруг сгустила краски одним предложением ведьма, укрыв свои хитрые глаза подолом шляпы, оставив раскрытой лишь дьявольскую улыбку. — Еще и такое чувство, словно такие наряды я где-то видела…

-… — элитный отряд Цепей тут же напрягся. 

— Должно быть, они просто тоже решили принять участие в фестивале! — но, прежде чем нетерпеливый Алан успел совершить выпад щитом, всех успокоил Обжорство. — Да и ты на нас посмотри, сестра, прежде чем так до людей докапываться!

Сначала засмеялась Лень. После довольный удачно зашедшей шуткой Обжорство. От их смеха уже развеселился Гордыня. Ну, а незадачливому трио только и оставалось, что поддержать их раскатистый хохот своим.

*** 

Момент вышел… достаточно забавным, не находите? Но как же до такого докатилось? Или, если переформулировать вопрос, откуда же Гордыня узнал, где и когда его будут поджидать оставшиеся брат с сестрой? Ну, тут всё вышло достаточно тривиально: 

— Магическое письмо из гильдии Единого Порыва на моё имя? — повторил юный грех то, что ему объявили, снова находясь на вершине белой башни в заваленном всякими прочими бумажками кабинете Райнхарта. 

— Мне кажется, стоит уже прекратить называть всё «магическим»… — лишь ответил что-то невнятное Вайтхарт, поглядывая на держащего конверт Дэмиана. — Скорее стоит делать акцент в те моменты, когда было доставлено, к примеру, не магическое письмо. А то мана и магия и так повсюду, что уж ей удивляться из раза в раз… 

-?.. — так ничего и не понял Гордыня. 

— Не обращай внимания, за то время, что тебя тут не было, на главу очень многое свалилось, потому сейчас он адекватного участия в разговоре принять не сможет, — пояснил состояние своего начальника дворецкий, учтиво поправляя слегка сместившийся от напряженной работы галстук. — Тебе стоит вскрыть письмо, но, я позволю себе заметить, что догадаться от кого оно, должно быть несложно.

Когда Гордыня прочитал содержимое переданной ему бумажки, то убедился в том, что отправили её Лень с Обжорством. При этом они в совершенно неформальной форме приглашали его, «потусить с ними на грядущем фестивале в содержащей их гильдии». Каким-то образом также оказалось, что письмецо успело пройти через Зависть, который явно устроился в их семье своего рода тайным посредником, не дающим отслеживать ход и содержание грешных посланий. Ибо нанесённую на конверт особую печать могло разбить лишь прикосновение Гордыни.

— «Постойте, а на той поздравительной бумажке из Короны чего-то подобного случаем не было?» — задумался на момент грех, уже покинув кипящую работой белокаменную башню.

Но сильно задуматься над ответом на сей вопрос ему не дал шум и гам центральной улицы гильдии Льва, что была и самой протяжённой и широкой в ней. А также держала внутренний рекорд по наличию самого большого числа львиных и тигриных статуй. Кто-то даже успел придумать байку для туристов, дескать посещение и бросок серебряной монеты подле каждой из таких принесёт удачу. Сейчас все они были завалены этими металлическими кругляшами, с которыми в обильных количествах соседствовали еще и золотые, что ценились в раз сто дороже. Признаться честно, у Гордыни самого было желание бросить хоть одну (так как по назначению он их всяко редко и зачастую неумело использовал). 

А всё потому, что напряжённый настрой всего местного народа разделял и сам. Мало понимая, отчего послание Лени с Обжорством вышло столь расслабленным.

— «Отстой, конечно, осознавать, в таком-то юном возрасте, что скоро твою родную страну может захлестнуть очередная война…» 

Прошло всего два года. А магам былой Империи снова чего-то на месте спокойно не сиделось. Видимо, создавать с помощью магии земли один за другим небесные замки и вести спокойные переписки с помощью магии воздуха им наскучило. И теперь хотелось дать волю огненному элементу разрушения и спасающему загубленные жизни элементу воды. У самого Гордыни часто «мана в организме застаивалась», отчего так и хотелось её выплеснуть. Желательно, кому малоприятному и вредному прямо в рожу! Но даже в свои 16 годиков он умел такие позывы контролировать. А старики, заправляющие делами Союза, видимо, за все свои годы долгой и вонючей жизни так и не научились!

Турниров им было мало. Турниры для них были «не торт». Как же всё это Гордыню бесило! Да, он отчетливо понимал, что попусту кручинился, ходя кругами по гильдии, наращивая вместе с внутренней фрустрацией темп, переходя на реактивные скачки с выплесками негативных эмоций. Чувствовал, как в нём говорит жалкий юношеский максимализм, следование которому ни к чему не привело его за долгие два года изысканий.

Для мира этих двух лет оказалось недостаточно, дабы дать людям забыть о былых обидах. Для Гордыни же они растянулись, полностью перевернув его прежний устой с ног на голову!

Опять и опять грех понимал, что даже их Семерка в глазах мира была… чем-то крошечным. Малозначимым. Сколько бы громких титулов он сам и остальные на них не навешивали. От таких мыслей Гордыню так и тянуло вновь ворваться в подземный тренировочный зал, сокрытый в недрах местной академии, и хорошенько там разойтись. Но… ныне он понимал, что у него есть и куда более глобальная цель, по которой можно без зазрения совести лупить. Ибо не желал он признавать, что и в мире полном магии остался… банально никем. Без настоящих имени, прошлого, родных и дома. Так его видел мир. Мир, который одним касанием когда-то изменил Экспериментальный Рейлган, ставший своего рода святым для всех адептов углубленной магии.

Его подлинные инициалы были погребены вместе с ним. Как и его жизнь до войны. Он был легендой. Но до сих пор не было уверенности, остался ли он при жизни человеком. Или умер от рук Рейла уже идеальным артефактом. Гордыня знал о нём мало. И не пытался копать. Ему достаточно было рассказов о нём Зависти, которые тот формировал из данных, поступающих Адаму.

Единственный человек, которому так и не было установлено и единого памятника. Но доказавший, что один человек таки способен… изменить мир! 

— Потому ну их к черту, все эти переживания! Раз брат с сестрой приглашают отдохнуть, то так сделать и стоит! Набраться сил, уверенности и решимости! А потом взять, и встряхнуть этот мир хорошенько! Дабы и имя Семи Смертных Грехов более с уст людских не сходило, ха! — окончательно разошедшийся Гордыня на этом моменте пересёк всю гильдию с запада на восток единым скачком, что оглушил всех её жителей.

Маны и сил в теле более не осталось от такого магического буйства. Поры и пути греха горели, пока он летел вниз, рассекая облака в свободном падении. Но на его лице была улыбка. Даже не так. Он хохотал так громко, как никто из поникших граждан Союза себе позволить не мог! Завывания ветра съедали звук этого смеха пока Гордыня проваливался через одно облако за другим.

Спустя минуту земля была уже близко. Так близко, что грех рисковал насмерть разбиться, коли чего-то не предпримет. Однако его это не пугало. Он перевернулся в воздухе на 180 градусов, а после… устремил свою протянутую ладонь в сторону проклятой земли, источавшей всевозможные проклятья. Словно какой-то акробат он сумел приземлиться, стоя на одной руке. В то время как под ним не сформировался чудовищный кратер, кои любил грех оставлять прежде на аренах всевозможных гильдий (был такой за ним «грешок», хе). Вместо этого земля вокруг расцвела и «проснулась», будто чудесная принцесса от поцелуя Короля Востока из сказки, что любила в прочтении Гнев Страсть. Только сила Гордыни ныне была круче всякой детской сказки. И он готов был всему миру это доказать!

 ***

— Братец, ну это уже и правда лихо! — завороженно заголосил Обжорство после того, как Гордыня поведал ему о сих похождениях, предшествовавших визиту в Единый Порыв. — Еще и вновь своими силами, а не при помощи летающей кареты, сюда добирался, да?

Детали, касающиеся мотивации собственных поступков, юный грех предпочёл… «не афишировать» перед Ленью и Обжорством. Ибо немного… смущался, чего уж греха таить, ха! Однако под восторженными взглядами обоих никак не мог остановиться, перечисляя один за другим свои «подвиги», что совершил, посетив все гильдии Союза. ВСЕ гильдии Союза. Ха, над сим знанием точно стоило бы призадуматься, но… пока что не было времени задумчиво утыкаться в пустоту. Надо было поддерживать живой разговор! 

— Ой, а это что за королевич? — дабы не говорить сугубо о себе, решил поинтересоваться Гордыня, чуть не врезавшись в статую очередного короля из мифических семи. 

— Ох, коли вы так интересуетесь, то позвольте вам рассказать! — и вдруг каменная фигура ожила, чем заставила греха немного встрепенуться, пока за его спиной довольная трюком Лень скромно усмехнулась. — Истинное имя моё было утеряно в анналах истории, а в своё время давало всяким чёрным колдунам способ наложить на меня проклятье, потому в записях не сохранилось. Но спешу вам сообщить, что я буду правителем земель Центральных — Королём Центра. Самым главным и великим из всех! Историй моего триумфа существует неисчислимое количество, но та, на которую ссылается сей мой, застывший в камне облик, произошла еще когда я был совсем юн, позвольте заметить!

Выглядел для столь знатной фигуры безымянный правитель Центрального Королевства достаточно… приземлённо. Лишь небольшая корона на голове отличала его от какого рыцаря из тех, что могли составлять в прошлом его армию. Нагрудник, наручи и поножи были его броней, тогда как весь остальной наряд составляла атласная ткань, что пускай и застыла в обличье из серого камня, но, должно быть, в тот момент развевалась на ветру. Ветру пустого и просторного поля сотни тысяч бледных лепестков. Кои вскоре должны были окропиться великой кровью.

— Моё государство тогда еще было столь же юным. Но соседствовало с множеством грозных соперников и ужасающих легендарных монстров. Единственным нашим спасением было то самое поле, окаменевшие цветки, населявшие которое, застыли сейчас у меня под ногами. Оно обладало мифическими свойствами, главным из которых было исцеление всяческих ран. Как телесных, так и душевных. Многие желали завладеть сим сокровищем. Однако наши рыцари были готовы отбить любой удар извне. Жаль лишь, что никто не мог подозревать о том заговоре, что зарождается внутри…

На этом моменте голос статуи затих. А спустя миг Гордыня и Обжорство, благодаря заклинанию Лень, перенеслись на то поле и встали плечом к плечу с самим носителем короны. Простой золотой обруч с вырезанным орнаментом того самого цветка венчал его голову. Меч уткнулся лезвием в землю, тогда как ладони взволнованный король возложил на его навершие. Они стояли на единственном холме, расположившемся на южном краю цветущего поля. Тогда как на севере расположилась буквально чёрная туча. И ведь один за другим монструозного вида рыцари врага прибывали из помрачневшей чащи за святой землей.

— Что ж, Гордыня, уж коли никакого турнира наш глава проводить не захотел, а попусту его подручных… колотить всё же не стоит, то как насчёт развлечься за небольшим отыгрышем? — заставив грозным заклинанием всех пташек на своей клетке встрепенуться, спросила у брата Лень, как истинная колдунья готовая наслать сто бед и проклятий на бесконечные ряды врагов. 

— А мне ведь только интересно стало, в чём сыр-бор, ха! — приятно удивил своим ответом Гордыня.

— Я думаю, его величество король нам не откажет всё рассказать, как мы тут закончим, ведь так? — тоже вовлекаясь в происходящее, поинтересовался Обжорство.

Стая ворон и устрашающие магические бездонные пасти, горящие синим пламенем, возникли за спинами старших грехов. Тогда как пути Гордыни наполнились молниями, а поры заискрились.

— За столь благородное содействие короне, я и собственного удела вам не пожалею! — произнёс король, поднял свой клинок и направил им солдат со словами: — Вперёд! За честь и отвагу!

А большего бойцам того времени было и не надо.

 ***

— Побоище вышло знатным! — уже после того, как ему довелось узнать достаточно трагичный финал истории и вернуться в реальность, заявил Гордыня, довольно выдохнув. — Ха, вот в такой форме причитания всевозможных клириков и монахов я еще готов слушать!

Все три греха отдыхали в тени вновь вернувшегося в покойное состояние каменного изваяния. Вокруг них туда-сюда сновала тонна народа. Удивительно наряженного.

— Ну, сестрёнка и не такое умеет! — рассмеялся Обжорство. — Только вот я уже успел проголодаться, а коли у нас так с каждым королём и божком «знакомство» будет обстоять, то я совсем без сил под исход дня свалюсь!

Магии в мире мифов и легенд было также много, как и в современном. При чём некоторые заклинания были столь же грозными. Потому простой стычка с рыцарями-предателями и магами-завоевателями не стала. Да и грозные ныне духи не зря оказались списаны энергией четвёртого измерения с монстров прошлого. Один из которых только что прошёл рядом с грехами! 

Ну, или просто наряженный в него горожанин.

— Сегодня в гильдии финал конкурса мод «Триумвирата вероисповеданий», — заметив, куда уводит взгляд Гордыня, пояснила Лень, подкармливая своих ворон и Обжорство. — У нас, кстати, тоже ничего так трио выходит. 

— Ты это о чём? — спросил Гордыня.

— Ой, смотри, а это разве не те фанаты, которые утром так от встречи с нами засмущались, что убежали, забыв к Гордыне обратиться? — но разговор прервал острый глаз довольного старшего греха. 

— И правда! — улыбнулась Лень. — Давай на их примере и поясню, ибо они тоже, кажется, в конкурсе участвуют!

 ***

Только трио из Цепей успело позабыть о том конфузе, что произошёл с ними с утра, как знакомый голос окликнул их посреди толпы уже днём. Эрик знал, что плохой идеей было ради сомнительной вероятности выиграть незначительный приз наряжаться всем отрядом в «рабочую» форму. Но Лин так и загорелась идеей, стоило ей услышать.

Обернувшись на оклик Лени, маг тени стал чернее тучи. Чему помог больше не типичный наряд в мрачных тонах, а выражение лица. Которое по началу чуть было не спугнуло грешницу. Но Эрик понимал, что обязан состроить довольное и приветливое личико, потому в миг состряпал его у себя на лице. Переход, должно быть, смотрелся жутко, да и мрак отчаявшейся души в глазах до сих пор было не скрыть. Однако иного было не дано… 

— Скажите, а ведь вы тоже нарядились и ходите вместе как, уж если не монахи, то представители трёх верований? — поинтересовалась ведьма, как только убедилась, что глаза всей троицы были направлены в её сторону. — Просто в сем статной рыцаре серебра я вижу одного из Семи Королей. Мундир и фуражка пускай могут выдавать и простого офицера нынешних сил Золотых Цепей, но… кто так будет серьёзно наряжаться на праздник, да? Потому остается лишь полагать, что это оммаж на гвардейца Первого Императора. Тогда как ни у кого и сомнения не остается, что дама в столь чудесном платье будет Богиней Природы и Красоты? 

Алан так и загорелся похвалой от Лени. Эрик нервно увёл глаза в пол. Тогда как Лин подобные слова вогнали в краску.

— Так весь прикол в том, чтобы ходить разномастными троицами? — захотел уточнить Гордыня, не обращая внимания на то недоброе чувство, что возникало у него, когда он глядел в сторону своих «фанатов». 

— Ну, зато всё просто и понятно! Да и свободы для интерпретации много оставляет, — пояснила Лень. 

— А у нас тогда какое распределение? — поинтересовался Обжорство.

— Разве и так не ясно? Гордыня у нас тоже любитель имперской моды, а потому тут даже задумываться не стоит (и именно поэтому никаких предубеждений по поводу случайно взявшихся на фестивале людей в форме мы не держим!). Я — уж позвольте хотя бы на день празднества, назовусь Бог… -иней Мудрости и Таинства. В своё время охота на ведьм велась по большей части именно от того, что «еретические» верования именно в сего Бога проникли в народ. А не от искренней веры имперских властей в то, что по миру гуляют владеющие магией злобные дамы.

— Тогда я просто по исключению фигурой из мифов о Семи становлюсь? — с небольшим возмущением спросил Обжорство. 

— И вовсе нет! Король Запада же не только любил активно истреблять всевозможную мифическую и не очень дичь. Но и испробовать её страсть как любил! Так сказать, поглотить силы сраженного им зверя! Потому постоянно таскал с собой личного повара, что, как говорят, и сам немало остатков подъедал, да и просто пробовал, отчего силами многих монстров тоже обладал. Вот и сохранился в историях народа. 

— Столько всего ты сестра знаешь! Словно на любой момент у тебя объяснение из той или иной религии найдутся! — дивился Гордыня. 

Пока незадачливое трио вновь пыталось под шумок «свалить по-тихому».

— Так, в каждой религии должны быть даны ответы на все вопросы верующего! В этом одна из её первоочередных задач. А бытовые заповеди и присказки на удивление легко запоминаются. Как и забавные моменты! Вы так не считаете? — обратившись к Алану, Эрику и Лин, буквально приморозила их к месту Лень. — Не стоит вам так стесняться, честное слово, мы не кусаемся! А на вас уже в который раз натыкаемся! Что ничем иным, как знаком Богов, Королей, Императора и Судьбы является точно! И уж коли вы нас знаете, то и самим стоило бы представиться, да?

 ***

И пускай момент их знакомства вышел скомканным, отправившись покорять расставленные по всему летающему граду аттракционы, две троицы быстро сумели найти общий язык. Хотя в первые моменты Эрик, Лин и Алан вовсе думали, что, раскрыв свои имена, похоронят уж если не себя, то оставшиеся дни отпуска точно. 

При этом, как бы голову Эрик не ломал, а всё равно не мог понять, как ему вдруг в один момент удалось «переключиться» и начать спокойно использовать свои силы и магию на глазах у грехов и всего честного народа. Глупенький просто не понимал, что суть и заключалась в том, что коли голову много ломать, то в определённый момент она затребует, чтобы ты её уж если не починил. То хотя бы прекратил ломать. А такие слова как «отпуск», подскажут, как и почему это стоит сделать.

— Обжорство, я знаю, что ты прячешь карты в своих пастях под столом, — недовольно прошипела Лень, которой уже третий раунд подряд приходили на руки не те карты. 

До этого ей удалось придумать небольшое соревнование, что определило бы из двух лучшее трио, достойное приза от Триумвирата верований. Поначалу решить всё должны были очки за победы в парочке местных и распространённых по всему Союзу игр, зародившихся с и до прихода магии. Благо бутики, открытые шатры и стенды наполнили гильдию на время празднества.

Алан и Гордыня поразили всяких остальных участников своими показателями, когда дело дошло до армрестлинга, сумев без всякой магии дойти до финала, в котором удалости юного греха получилось перебороть вес доспехов. Эрик и Обжорство оба сумели провести свои магические потоки до самого конца лабиринта внутри тренировочного артефакта-замка. И если бы внезапно донесшийся до греха запах жаренной курочки не отвлёк его, то он был сделал это на секунду ранее, нежели маг тени. Когда же дело дошло до внезапного шоу немой импровизации, то Лени удалось за счёт своих способностей поразить всех картинками своих миров. Тогда как Лин смогла удивить и впечатлить публику искусными и подвижными творениями из переплетённых лоз.

 ***

Но вот они подошли уже к игре в Семерку, которую не каждый заядлый карточный шулер-то вспомнит. А накал страстей всё никак не хотел угасать, пускай за двором того захудалого кабака, в который их внезапно сплотившаяся шестёрка завалилась, был уже вечер. По очкам была ничья. 10 против 10. И так как подходящих карт у местных «барыг» не оказалось, то легким мановением руки Лень создала свои. Оформление которых завораживало взгляд. И так и призывало собрать все семь уникальных картинок в одной игровой руке. Как же удачно, что в этом и заключалась цель!

— Э? Эрик вон уже с самого начала ненужных Королей в своих тенях прячет! Разве использование магии — это не часть современного веселья во время игры? — надулся Обжорство, недовольно вытягивая одна за другой карты из-под стола. 

Эрик в качестве реакции на это весь встрепенулся, чем явно себя выдал. Но всё равно предпочёл состроить всячески отрицающую сии заявления мину. И не успел он ничего напыщенным заготовленным голоском промолвить, как удар локтем под столом прямо в бок выбил из его легких всяких свободных воздух. Обе девушки за столом не на шутку увлеклись той игрой, которую мужская часть не воспринимала серьёзно уже со второго раунда.

— Так! Я шулерство тоже допускать не собираюсь, пускай и вредя своей команде. Алан, доставай карты, что спрятал в доспехе! Явно же по сбросу и при пересчёте видно, что Королей не хватает! — заявила уже Лин, перехватывая у Лени эстафету. — Я знаю, что ты еще до войны с парнями любил всё азартное и явно трюк другой приобрёл за то время.

Забавно, что, пускай Лень досконально знала правила, а Лин постоянно с ними сверялась по поводу и без, больше всего выигранных раундов было у Гордыни. Что до сих пор не до конца осознавал всех премудростей и секретных ходов. Ему просто… везло. Как и бывает в такого рода развлечениях чересчур часто. Просто соревновательный дух, загоревшийся в сердцах двух Богинь, не давал им смириться с этим.

— Так. В этот раз сдавать буду я и внимательно следить, чтобы никто ничего себе никуда не упрятал! — перемешивая карты, приговаривала Лин.

Лицо которой всё сильнее кривилось, когда она видела, какие карты раздает Гордыне, что, по неумелости, держал их в руках так, что почти всем присутствующим было всё видно.

— Так… Лень, я ведь могу взять новую руку, если у меня на раздаче выпали Пять (!) Королей Юга? — из ушей былой названной красавицы в платье готов был комично вырываться пар, как у героев западных мультиков, пока она проговаривала слова вопроса. 

— Верно. И пока ты это делаешь, я поспешу сбросить четырёх Королей Севера, чтобы забрать две случайных карты из руки Гордыни, — так же еле сдерживая внутреннее недовольство от покинувшей её под конец дня колдовской удачи, приговаривала грешница.

— Ага. Но пусть сначала Гордыня перемешает свои карты. Чтобы результат точно был «случайным», — поспешил отыграться за былое Обжорство.

— Ладно, — неловко перебирая карты, ответил юный грех. — А. Ой. К вам их случайно развернул! Сейчас снова помешаю! 

— «Что ж, полагаю, я чересчур увлеклась и всевозможные высшие силы меня теперь наказывают, — умиляясь тому, как старается Гордыня, заметила про себя Лень. — Всё-таки, стоило изначально немного подыгрывать ему и даже жульничать в его пользу. Стоило хоть так дать ему понять, что одно его появление у нас в гильдии — повод для грешного празднества!» 

— Эх, уж коли не везёт в картах, то должно повезти в любви, как говорят, — Лин даже сама не заметила, как успокоившееся лицо Лени сбросило и с её сердца какой-то камень. Потому она даже не придала особого значения тому, что при всех опустила свою голову на соседнее плечо Эрика и прошептала ему сии слова. — Надеюсь, у нас всех будет полно времени, чтобы плоды сего везения взрастить.

— Бог бы нас всех поубивал за такое… — непонятно на что обращая внимание, тихо произнёс Алан. 

— Думаешь? — спросил в ответ Эрик, сам слегка удивившись той непринуждённости, с которой это сделал. 

 ***

— Ну, и кто же победил-то под конец? — спросил Гордыня, когда все решили разойтись по домам.

На небе уже можно было разглядеть звёзды, сопровождавшиеся лунным светом. Большинство людей покинуло празднество уже пару часов назад. Потому просторную центральную площадь, близ которой эти шестёрка сегодня впервые встретилась, обдувал прохладный ветерок, завывающий, словно один из тех мифических зверей, сражённых когда-то Императором, Королями или Богами, стоило ему скользнуть в ближайший узкий переулок. 

— Кто-то… вёл счет? — спросила Лин, поглядывая на Лень. 

— Этот раунд за нами точно… — но та чего-то внятного ответить также не смогла.

— Тогда, может, сойдёмся на том, что победила дружба? — спросил Обжорство, улыбнувшись всеми своими магическими пастями, что кружили вокруг него, как светочи.

— Думаю, такой исход стал бы наиболее приемлемым, — ответил уже Эрик.

— И это всё, что ты можешь из себя выдавить? — усмехнулся Алан. — Было чертовски весело! Даже и не подумал, что однажды доведётся вот так позависать с одним из своих!.. 

Лин среагировала мгновенно. Её лоза проскользнула под доспех высокорослого болвана со спины и достаточно больно кольнула, чтобы заставить его заткнуться.

— С одним из самых уважаемых магов всего Союза! — поспешил поправить себя рыцарь.

— Правда? — спросил вдруг Гордыня, переменившись в лице, чем заставил напрячься уже всю оставшуюся пятёрку разом. — Просто «одним из самых уважаемых» звучит как-то… странно, ха.

Благо, на этом моменте все поняли, что юный грех не заподозрил лжи в словах Алана, но обнаружил внезапное сомнение и породившее его смущение внутри самого себя. Просто, до этого подобные слова часто мелькали близ него. То в газете, которую мог оставить у себя на столе открытой Райнхарт, наткнуться доводилось. То во время объявления что-то такое услышать. Ведь, пускай, со званием самого Сильного Мага Гордыня еще смог свыкнуться. В какой-то мере он даже чувствовал, как тщеславие наполняет его, стоит сему титулу достигнуть его ушей. Но вот за словом «уважаемый», по крайней мере лично для него, стояло нечто большее. И в разы более приятное. Приятное настолько, что… 

— Собственное измученное тело это начинает отторгать, да? — усмехнулся дурной голос в голове. 

Его голос. Разве что слегка искажённый надменностью. Смотрящий на всё, что окружало и окружает греха, как на… чепуху. Жалкую труху. Его недостойную.

— Думаю, всем нам уже давно пора быть в своих кроватях, а? — застукав Гордыню, погрузившегося чересчур глубоко в себя во время обычного прощания, вернул его в реальность своими словами Обжорство. — Мне уж точно нужно время, дабы дать всем святым деликатесам как следует перевариться. Большей встряски от постоянной смены дислокации они не выдержат!

— Тогда, думаю пришла пора прощаться! — пожав руку старшему греху, заявил Эрик. 

Уважительно поклонившись грехам, к нему присоединилась и Лин. Алан же просто еще раз довольно ухмыльнулся и, махая своей гигантской бронированной лапищей, двинул следом.

— Прям «прощаться»? — вдруг решила окликнуть их на полпути к повороту Лень. — Отчего же так драматично? Думается мне, и вы и мы рады были бы встретиться и погулять вновь, так? Через, этак, годик? Где нас искать, вы уже знаете. 

-… — закивал Гордыня, взглянув сначала на трио, а потом на сестру с братом. 

— Было бы чудесно! — и пока Эрик с Аланом пытались наиболее деликатно намекнуть на то, что грядущий год может изменить ой-как многое, Лин сделала проще и с улыбкой поддержала идею Лени. 

Пускай и сама думала так же, как маги теней и щита.