Третий Судья

Наблюдая, как возвращается делегация Внешнего Судьи, Зависть поймал себя на мысли, что видит пред собой сейчас лишь безымянную оболочку, занимающую эту ведущую должность. Белоснежные наряды и шляпы с обширными круглыми полями членов его отряда умело скрывали это, мозоля глаза при дневном свете. Однако того незримого давления, что производила задорная самодовольная улыбка этого человека, уже не ощущалось в его присутствии.

Не зная, откуда Судья прибыл, он бы заподозрил причастность Адама к подобному, так как лишь в его опустошенных марионетках наблюдал нечто похожее.

— «Так значит, в Золотых Цепях так же скрывается некто не менее опасный. Или даже куда более, если позволяет себе вести такую игру в присутствии очкастого алкоголика с иммунитетом к опьянению. Хотя даже так называть этого дьявола — чересчур много почестей…» — раздумывал Зависть, поправляя свою серебряную куртку с серым обитым мехом плащом. — Всё же это место, а точнее его настоящий владыка, не приемлет наличия трёх независимых сил.

И это было истиной Гробницы, как бы её не пытался скрыть подоспевший к пирсу Ледяной, нахваливая и чуть ли не обнимая бессильного что-то с этими телячьими нежностями сделать Внешнего. Его людей увели за собой синие плащи, окружая со всех сторон таким образом, чтобы их бросающихся в глаза нарядов даже нельзя было не различить в толпе хлада синевы. Вся эта встреча со стороны была подобна теневой передаче власти от одного правителя другому. А потому Зависть ощущал, что даже скрываясь в одном из закоулков близ станции приема магического транспорта, он находится там, где никому не положено. Но всё равно достал западное устройство и нажал на кнопку. Использовать полученную картинку, запечатлённую на бумаге, в качестве какого-то доказательства или способа поторговаться он и не надеялся. Просто… хотел запечатлеть такой момент.

***

Весь вид этой ситуации говорил сугубо о том, что она не должна была сулить ничего хорошего. Какие-то глубины подсознания невольно выставляли её захватом Гробницы неким злодеем с если не стальной, то морозной мёртвой хваткой. Однако по пути обратно в привычные Нижние Зависть для себя рассудил, что так в их время просто выглядела победа одной из сторон магической холодной войны над другой.

— Одной стороны над другой. Верно… — проговорил Зависть, расслабляя свой взор от ослепляющей красоты и чистоты Внешнего, наблюдая за ежедневными картинами междоусобных склок преступных кланов и работой нелегальных лавок и целых черных рынков.

И всё это посреди рутинной жизни простого люда, что в этих краях вынужден был постоянно носиться туда-сюда, в попытках впарить кому-то свой товар, урвать самую выгодную сделку или спеша с одной утомительной и мало оплачиваемой работы на другую. Или, что наиболее нежелательно, убегая от синих плащей и их ледяного гнева.

— «Это место так и заклинает тебя устами Айсэйджа, чтобы ты его покинул, втаптывая в грязь из раза в раз. Но, видимо, некоторым просто до невозможности хочется всю свою жизнь только в ней и копаться и купаться, ха, — составил ремарку у себя в голове старший грех. — Лишь всевышняя магия здесь может подавлять иную и тем самым поддерживать закон. От чего столь многие и вовсе не видят различия меж ними. В какое дрянное место я попал, да?»

Хотя не особо понятно к чему относилось это замечание. Всё же так был устроен после войны если не весь мир, то уж точно Союз. Получается, Зависть этими словами выражал недовольство всем своим государством?

— Пока такие змеи, как Адам, из теней направляют его в подобном направлении, то да… — устало выдохнул грех.

— Что вы сказали, господин Судья? — вдруг внезапно донеслось у него из-за спины.

Когда он обернулся, то обнаружил, что перед ним стоял Марк Рыжий, дневной типичный продавец всякой бесполезной, но «наполненной защитными чарами», утвари и ночной завсегдатай многочисленных игральных домов и неудачливый дебошир.

— Чего тебе? — видя его пред собой, строящего из себя забитого и приниженного, дабы избежать вероятного гнева людей «над ним» уже не в первый раз, всё же сохраняя спокойствие, спросил Судья.

— Вам тут послание от Смита Сурджа, одного из элитных… — протянув слегка помятое и сырое письмо, промолвил Марк.

— Я знаю, кто он такой, — раскрывая конверт, ответил Зависть. — Вопрос другой — когда это ты заделался у него мальчиком на побегушках? Точнее даже будет спросить, к чему он вообще заявился по твою душу?

— Ну, понимаете…

Грех отлично знал, что мелкого, но глуповатого и назойливого Рыжего не упекли обратно в Гробницу лишь потому, что он скрывался от правосудия под крылом банды Ржавых Крюков, что после провала всех прочих банд в ходе «Игры», обрела немалую силу и власть.

— Дерзнули, наконец, прыгнуть выше головы, да?

— Мы всего лишь хотели!.. — сразу забыв про свой нагороженный фасад, начал было объясняться Марк.

— А теперь все мёрзнете под покровом радужного льда, ожидая, что скоро вас бросят за решетку к остальным «неудачникам из Зелёных, Красных, Дерзких и прочих» — но Зависти это было неинтересно. — Мне вот только интересно, с какой стати решили отпустить именно тебя?

— Этот чудак с лентами был какой-то странный. Мы вообще не ожидали, на что он способен, но мне каким-то чудом повезло…

— Пожалуй, нет, всё же неинтересно, — прочитав сообщение и спрятав его под подол своей не по погоде теплой, но облегающей его стройное и высокое тело меховой куртки, заявил Зависть. — Тебе лучше возвращаться к своей женушке (которой, по моему мнению, не стоит такого как ты терпеть) и…

— Молиться, что ты всё уладишь! Конечно, брата… Ой, то есть, я хотел сказать, господин Судья! — рванул с места в ту же секунду Марк.

— «Неужели я уже столько раз это произнес, что в голове всех это превратилось в мою заезженную фразу? Получается вот что делает с тобой отсутствие веры в привычных Императора, Семь Королей или Богов — заставляет создавать культ себя… И как сугубо так опускаясь, я только намереваюсь добраться до этого злосчастного Гордыни?»

***

По пути до назначенного места в назначенное время — полночь, еще невосстановленный после «Игры» намеренно западный район трущоб первого Нижнего круга, — Зависть успел немало подумать над этим вопросом. И над тонной остальных, что кулаки с золотыми молниями его младшего хорошенько вбили в него. Пускай ответа на них он не нашел, а голова его хорошенько вскипела (раньше такое случалось только при первом знакомстве Зависти с бытом и устоями Нижних), что-то дельное он для себя таки вынес.

— Сказать-то я ему сказал, что мы все будем определённо стараться, дабы стать «достойными» и снова с ним встретиться… Только вот подразумевал ли я под этим на самом деле, что буду надрываться изо всех сил? Тогда как на деле, если так подумать, терзаться ради этого надо и вовсе сверх доступного нам количества, — наблюдая, как двери большинства зданий вокруг отнюдь не закрываются, а наоборот распахиваются с приходом сумерек, шёл вперёд Зависть. — И если раньше я бы отложил это рассуждение в сторонку и пытался делать «всё, что могу», то теперь, такое чувство, будто я просто не могу просто делать «что-то»! У меня должна быть уверенность, что это «что-то» в конце концов приведёт не к «чему-то», а поможет в продвижении к поставленной цели. Четко поставленной, обозримой и реальной, такой, каждый шажок к которой должен быть осязаем. И это… прямо… выматывает…

Но ранее этим же днём, словно в ответ на чье-то заявление, Зависть вновь вспомнил те глаза, которыми пронзал его Гордыня во время их небольшой словесной перепалки перед боем. Они пускали молнии, были наполнены маной, даже пугали… в какой-то мере. Но главное, что они говорили, так это:

— «Я не собираюсь сдаваться!»

— Конечно, тут важно учитывать, что идущему напролом неугомонному черному быку с золотыми рогами просто свойственно так думать, а потому на других это распространяться не должно. Однако… почему я не могу перестать дрожать, вспоминая об этом? — задал вопрос и сам на него ответил Зависть. — Всё просто, я тоже должен/собираюсь/готов… нет, ХОЧУ идти вперёд так же!

На улице стало холодно. Даже чересчур. А скоро обещало стать еще и так темно, что хоть глаз выколи. Ну, это если говорить о наружности порождаемого маской теней купола.

— Пришёл вернуть? — спросил Зависть, протягивая фигуре, возникшей пред ним под богато расшитым плащом с веером разноцветных свисающих лент, одну из своих масок (хотя до строительных лесов и их пыли трущоб еще было идти и идти).

— Я не настолько жалок, чтобы довольствоваться подачками, Третий, — специально опуская «Судья», рявкнул в ответ Смит. — И не волнуйся, Ледяной согласился на мое скромное предложение, так что проблем не будет.

— А с чего я должен? Как никак мы с ним на…

— Не слова более, — покрывая свои руки и гнилое деревянное покрытие под ногами переливающимся красками льдом, пресёк Зависть Сурдж. — Это изначально тут было ни при чём. Так как всё до боли просто — победитель решает всё.

— И это говорит мне представитель закона.

— Нет, — стягивая с себя плащ, раскрывающий облаченное в простую серую рубаху и короткие штаны мускулистое тело прилегающие под ними.

Даже во тьме ночи Зависть сумел различить, что обе руки по локоть этого черноволосого мужчины с зелеными глазами было перевязано бинтами. То же касалось его ног: бинты там тянулись до границ его намеренно укороченных штанов. Входя в стойку, Смит походил из-за этого на бывалого подпольного боксёра. Но грех знал, что всё это не для виду, и хоть из-за его вмешательства в бой с Богом он вступил с задержкой, досталось от мага тьмы этому гвардейцу Фердинанда не меньше других.

Внезапно его блеклый наряд весь заискрился и начал покрываться радужной оболочкой, подобной переливающемуся цветами стеклу. Маг явно был готов к бою.

— Ну что, начнём?

— Только перед этим я всё же позволю себе одну наглость, — надевая на лицо, а после растворяя в нём, ранее протянутую маску, высказался Зависть. — Никакой иной маски, кроме твоей, я в этом бою использовать не буду. Та, что создает купол не в счёт. Надеюсь, ты поймешь.

— Завтра на посту станет еще одним Судьей меньше! — взревел патрульный, после чего к ногам греха бросилась волна радужного льда.

Её гребень был скромным, потому Зависти ничего не стоило просто вскочить в воздух и, прокрутившись пару раз, бросить в сторону Смита тройку усиленных ветряным льдом клинков. В ответ на это патрульный резким движением кулака призвал на их пути столб изо льда и активировал стихию земли, усиливая его прочным камнем. В это время Зависть бросился вперёд, держась за очередной усиленный хладным ветром нож. Подпускать его к себе Сурдж не собирался: разбив другим ударом свой пронзённый столб, он одновременно с этим сменил его элемент на воду, из-за чего в сторону Зависти плеснула вода.

Никакой прямой угрозы её капли нести не могли, но грех умело предчувствовал следующий ход своего оппонента и, отбросив воздушный стальной ускоритель в своих руках, сменил его на шестёрку огненных, своим появлением давших ему резкое реактивное ускорение. Сделал он это чертовски вовремя, ибо и секунды не прошло, как опадавшие капли воды начали вновь превращаться в лёд, бесконтрольно разросшийся в единое мгновение, подобно серии морозных взрывов.

— «Лёд он контролирует куда лучше остальных стихий, как и полагается любому магу Справедливого Патруля. Воду же и огонь он использует как лучшие его распространители», — анализировал ситуацию Зависть, не забывая проводить выпады, стараясь поразить заключенными меж пальцами, горящими ножами оказавшегося пред ним замешкавшегося Смита.

Но патрульный двигался чертовски юрко, не позволяя ни стали, ни огненному шлейфу, следующему за ней, себя поразить. Однако, рассеяв вокруг него достаточно искр, уже сам грех попытался использовать его технику обратного превращения. Пламенные потоки, охватившие округу, превратились в снежные бураны, грозящие приморозить к месту мага радужного льда. Ему срочно нужно было что-то делать. А потому, не теряя ни секунды, он обвил свою руку плотным слоем разгоняемого ветрами льда и выбросил его вперёд вместе с выпадом. Мощности потока оказалось достаточно, дабы не только развеять хладные ветра Зависти, но и отбросить самого Сурджа от греха подальше, давая возможность действовать.

Правая ладонь элитного патрульного впилась в деревянные доски, заставляя прорастать направленные в сторону греха ряды ледяных шипов. Но для того они не оказались серьёзной преградой. Взмыв в воздух достаточно высоко, чтобы лишь их кончики касались его ступней, он начал поливать Смита с неба всё новыми и новыми волнами ускоренной ледяными ветрами стали. Сурдж вынужден был в который раз закрыться в обороне, призывая одну стену льда за другой.

— «Ветер и камень же используются сугубо для усиления свойств льда, придавая заклинаниям скорости и прочности соответственно», — заготавливая новый трюк, завершал свой анализ ситуации грех в серебряной пятнистой куртке.

Зависть был уже в шаге от того, чтобы обрушиться на патрульного и вновь связать его ближним боем, но тот грозился в любой момент воздвигнуть вокруг себя ледяную гробницу и пресечь любую подобную возможность.

— Тогда сделаем так! — бросив пять клинков сразу и разогнав их ветром, процедил Зависть.

Остановить эту пятёрку обычной стеной у Смита не получилось, а потому он вынужден был сфокусировать всю свою манну на поддержании стены.

— «На которой, однако, после можно вырастить шипы. Или превратить в новый водяной всплеск, что послужит катастрофической контратакой против также нехило вложившегося в эту атаку греха!» — но патрульный не унывал.

Жаль лишь, что за этими рассуждениями он не заметил заготовку Зависти, ловко просочившуюся сквозь щель в его обороне со стороны. Шестой нож умело скрылся от глаз Сурджа, сфокусированного лишь на пронзающих клинках ветра и возможности атаковать в ответ. А он в то же время был заряжен отнюдь не ветряным льдом, а готовым взорваться пламенем. Смит не успел сообразить вовремя и огненный всплеск накрыл его. Ему нужно было как можно быстрее убираться из зоны поражения, грозившей вновь охладиться и приморозить к месту его самого.

— «Но если ты попытаешься это сделать, то явно подставишься под мою следующую атаку!» — клинки усиленные упрочнённым льдом, отлично расправившиеся со стенкой патрульного, уже грозились вонзиться в отступающего.

Единственным спасением Сурджа стал тот факт, что прямо за его спиной оказался переулок, в который он свернул, словив по пути лишь пару порезов от стремительной стали преследователя.

— «Только попробуй сунуться, и я хорошенько окачу тебя ледяной водой и превращу в сосульку после!» — патрульный сформировал в руках водяное кольцо и выжидал в своей импровизированной засаде.

***

Благо Зависть четко осознавал, что пусть его превосходства в силе и хватит, чтобы дерзнуть и напрямик ворваться за угол, в данной ситуации можно поступить намного проще. Два клинка скользнули в переулок, пролетев по дугообразной траектории. Смит отлично осознавал, что это лишь приманка, дабы заставить его выстрелить своим заготовленным заклинанием. Но не мог стоять на месте и смотреть, как разгоняемое ветром первого клинка пламя второго грозит охватить огнём его текущую позицию.

— «Снова!» — четко разгадал намерение греха Смит.

Однако отлично понимал, что у него не было иного выхода, кроме как в очередной раз выбрать меж одним из двух зол. Водяное кольцо усмирило разрастающийся жар, но уже в следующий миг на патрульного с крыши обрушился Зависть. И хоть его клинки не достигли цели, но каменная магия в них своим призывом ледяных шипов вокруг места приземления не только зацепила Сурджа, но и закрыла в ледяной клетке.

— «Чёрт, всё что он делает — так это из раза в раз ограничивает мои движения одними своими приемами, заготавливая уже следующие, дабы поразить меня в момент, когда я попытаюсь вырваться!» — отлично понимал плачевность своей ситуации гвардеец.

— «Я куда быстрее, что позволяет мне использовать два заклинания там, где он способен ответить лишь одним. И пусть по силе оно и равняется моим двум, использовать его, дабы нейтрализовать эффект их обоих сразу я ему не дам!» — тогда как Зависть видел, что его тактика прекрасно работает.

— Но пришла пора это прекратить! — вдруг взревел Смит и призванной под своими ногами платформой вытолкнул себя наружу, блокируя атаки Зависти выставленными вперёд руками с уплотнённой оболочкой.

Греху ничего не стоило тут же разорвать меж ними дистанцию в очередной раз… кроме разве что того факта, что элитный патрульный погрузил в пламя всю левую часть своего тела, одновременно с этим превращая в лёд правую.

— «Две формы духа?! Которые он компенсирует противоположностью их?!..» — слегка вздрогнул Зависть, стоило расставленным в стороны рукам патрульного сойтись ради одного хлопка.

За которым последовал паровой взрыв, возникший в результате слияния потоков льда и растопившего его огня. Из-за невероятного количества вложенной в прием манны, разрушительная мощь его оказалась впечатляющей и снесла сразу пару недовосстановленных зданий на своем пути. Заплатить за такую мощь Смиту пришлось уже не в первый раз частичной отдачей по себе, которая и загасила реакцию превращения в духа.

— Но если я его таки угробил, то это того стоило…

Однако в глубине души патрульный отлично понимал, что задержка была слишком долгой и ясно дала понять греху, что принимать лицом его не стоит. А потому он был готов даже через в разы усилившуюся боль продолжать бой.

— «Ох, и зря же ты мне показал этот прием! — выбрасывая очередной веер клинков, сетовал на упущение в своем анализе Зависть, готовясь отыграться на чуть не свалившем его гвардейце. — А я и не мог подумать, что он рискнет использовать огонь и для такого!»

Две волны стали заставили патрульного впиться ногами в землю и сдержать болезненный рёв, впиваясь в его тело сквозь оболочку. Однако уже от третьей, заключительной, Смиту на удивление труда не составило ускользнуть, чему он желал тут же найти объяснение и обрадоваться, как вдруг заметил, что те не застряли после промаха где-то в стенах или полах, а столкнулись друг с другом.

— «Так еще и в каждой паре по клинку огня и льда! Ах ты!..»

Если Сурдж попытался сразить греха выстрелом из паровой гаубицы прямо ему в лицо, то Зависть в желании отомстить накрыл его целой канонадой. Но патрульный даже не подозревал, что Судье хватит сил не только на то, чтобы укутать его обжигающими испарениями, но и рискнуть сунуться в них самому, обнажив свои стальные когти. Никакого заклинания в последующие три удара грех не вложил, но это же позволило ему подловить Сурджа и застать внутри плотной паровой завесы врасплох.

— «Правое колено. Левый локоть. Грудь», — вот куда Зависть направил свои хирургические надрезы.

Точнее лишь первую их волну. Смит отлично понимал, что оказался в наихудшем положении, будучи дезориентированным в этом облаке, когда в них скрывается серебряный ассасин. А потому надо было рисковать. Снова его тело уподобилось западным столицам: одна его часть горела адским огнём, вторая же становилась всё холоднее, покрываясь плотной ледяной коркой. Но объединять их в этот раз Сурдж не стал. Вместо этого он выпятил руки в противоположные стороны и испустил два потока. Оставалось лишь совершить полный оборот всем телом и вот одну половину паровой завесы унесло прочь дыханием дракона, а вторая сконденсировалась на громадной ледяной стене.

И хоть патрульному в очередной раз не слабо досталось, но всё же после такой отдачи встать он снова смог. Лишь дабы обнаружить, что грех предвидел и такой исход, умело избежав атаки. Но более Зависть не намеревался рисковать и ощущать на себе одновременное воздействие жгучего пламени и хладного мороза. В его ладонях появилось по клинку. Первый загорелся, в то время как второй стал ледяным. Затем он выкинул руки вперёд и ножи вырвались из них. Позволить себе попасть под прямой паровой взрыв Смит не мог, потому последние силы направил, дабы призвать пред собой стену изо льда наибольшей толщины.

Но хоть одновременно с этим, уже на каком-то подсознательном уровне, он и нарастил её еще и ввысь, однако перепрыгнуть её с крыши соседнего зданий это Зависти не помешало. В его руках снова сверкнула сталь. И если бы она была обычной, то Смит еще сумел бы заставить себя собраться и дать греху бой. Но в руках наглеца с серым плащом были именно те два клинка, которые он грозился бросить в гвардейца изначально. Шулерство, ловкость рук — называйте как хотите, но Зависти удалось в такой-то момент надуть Сурджа. И пускай бросить их так, чтобы они соединились прямо на груди бедолаги, у греха не было возможности, потому что он до этого решил использовать мощность вырывающегося пара, дабы воспарить ввысь быстрее прежнего. Однако в последний миг придержать, а после перенаправить и полностью высвободить пар — очень даже.

Несведущий очевидец со стороны сказал бы вам, что Зависть просто достал из внутреннего рукава пистолет и выстрелил, ибо звук и визуальная составляющая этому предположению способствовали. Но на деле Смита вбил в пол, заставляя пробивать доски, последний выдох парового потока, рождённый двумя клинками, заточенными меж его сложенных ладоней.

— Договорились биться льдом, а по итогу всё решил пар… — выдохнул Зависть, подхватывая выскочившую из земли маску теней и пряча её под обширные подолы своей куртки вместе с маской радужного льда. — Знал бы я, что всё так накалиться, может выслал бы письма заранее, хех.

— *Чик! * — вдруг донёсся до застрявшего в пробитых деревянных половицах гвардейца звук.

— Ну и личико! — а после и тошнотворный довольный голос… Третьего Судьи.

***

Жадности: «Отлично ты придумал заново всех нас заставить о чём-то переживать всем вместе, разослав те письма после того как их главный вдохновитель посетил тебя! И пусть обратно я не отписывался уже давно (как, полагаю, и остальные) пора это исправлять! Я уже подготовил и разослал письма остальным, но и от твоих никому тошно точно быть не должно! К тому же мне не нравится та ситуация с Алым, о которой ты вскользь упоминал когда-то. И хоть ничего так и не услышав сорваться с места просто так не смогу…, но никаких гарантий не даю!»

Похоти Страсти: «Не знаю, найдешь ли ты это письмо среди сотен или даже тысячи тех, что ныне отправляют тебе фанаты. Ибо это ничем от них не отличается. Я, как и все остальные, хотя нет, даже больше, поражен тем, что ты смогла раскрыть в себе такой талант и показать его на людях! Адам точно своим пойлом поперхнулся, впервые узнав, что ты всему миру заявила о себе не как его „творение“, а как самостоятельный творец. И хоть обычно звезды не поддерживают активную переписку со своими фанатами, но… что-то да заставляет меня в последнее время понаглеть и понадеется, что таких рьяных и преданных почитателей как мы, ты не проигнорируешь!»

Гнев: «Недавно меня посетил Гордыня. Мы наговорили друг другу всякого, а потом схлестнулись и разрушили четверть района. Теперь он, скорее всего, появится следующим у тебя. Кое-как за его разрушения я заплатить местному главе, Ледяному Судье, договорился. Но часть всё равно придется взять приютившей его на удивление щедрой гильдии. Не знаю, как будет у тебя, стоит твоему старику раскрыть тебя публике, как он и желал. Но подготовиться тебе точно следует, хе! Однако если будут какие-то с этим проблемы — просто напиши! А то что-то мы в последнее время перестали…»

Лени и Обжорству: «Вы, небось, сейчас развлекаетесь в своей свободной и вольной, как ветер, гильдии, ибо сумели-таки одурачить местных членов правящей семьи? А в это же время Гордыня, о, как минимум, неоднозначной славе которого вы уже слышали, желает навестить вас. И чем это обернётся — никто не знает. На вас лежит великая обязанность — одурить и развлечь и его. Ибо он явно устанет, достигнув вашего пристанища последним из всех прочих (хотя это я лишь предполагаю). Главное дайте ему причину и веру в то, что не надо ему рваться посещать нас по второму кругу. До поры до времени. Удачи!»

Вместе с каждым из писем Зависть дополнительно попытался послать по фотографии местных достопримечательностей. Коих оказалось мало. А потому просто вставил то, что успел тайно наснимать с работы. Жаль, что на большинстве фото оказались запечатлены от того лишь раздор и склоки. Но, вроде как, старшему греху они показались скорее забавными, нежели серьёзными.